***** ********

Сегодня таяло, сегодня
Я простояла у окна.
Взгляд отрезвленней, грудь свободней,
Опять умиротворена.

Не знаю, почему. Должно быть,
Устала попросту душа,
И как-то не хотелось трогать
Мятежного карандаша.

Так простояла я — в тумане —
Далекая добру и злу,
Тихонько пальцем барабаня
По чуть звенящему стеклу.

Душой не лучше и не хуже,
Чем первый встречный — этот вот, —
Чем перламутровые лужи,
Где расплескался небосвод,

Чем пролетающая птица
И попросту бегущий пес,
И даже нищая певица
Меня не довела до слез.

Забвенья милое искусство
Душой усвоено уже.
Какое-то большое чувство
Сегодня таяло в душе.

взяв микрофон и сдерживая смех,
я вскрикнул, уподобившись мерзавцу:
— а эту женщину любил я меньше всех!
и указал на брошенную пальцем.

она стояла посреди толпы:
толпа смеялась, потирая руки!
я видел, как меняются черты
ее лица от поглотившей скуки.

я наблюдал спокойный, добрый взгляд;
в ее глазах блуждало безразличье
к безумцам, что кусают и шипят —

..я меньшился от этого величья.

ушла она
под угасавший смех
больной толпы.
а я стоял и мялся;

ведь эту женщину любил я больше всех.
но по сей день ей в этом не признался.

Я слишком сильная, увы —
Мне говорила
И уходила, оставляя меня ждать, —
Я вас бы точно полюбила, полюбила,
Но слабой мне такой уже не стать.

Я слишком честная, увы —
Я не такая,
Что, вас целуя, будет нагло врать.
Вам тяжело со мной,
И вас спасет другая,
Та, что сумеет за меня обнять.

Я слишком сложная, увы,
Но я простая.
Меня не переделать, лишь простить,
Я слишком сильная, а вам нужна другая,
Та, что сумеет слабой рядом с вами быть.

"Я люблю одиночество!"
В этом крике — души нагота.
Одиночество любят от боли,
но от радости — никогда.
Тишину одиночество дарит,
избавляющую от обид.
Одиночество не ударит,
Одиночество не оскорбит.
Одиночество понимает,
как мужчина не сможет понять.
Одиночество обнимает,
как мужчина не сможет обнять.
Но на голые нервы надето
платье —
всё в раскаленных крючках!
"Я люблю одиночество!"
это
"Мне не больно!" —
под пыткой кричать.
А ведь больно,
так
Господи, больно,
что прижать бы к себе хоть кого,
Одиночество любят тем больше,
чем сильней ненавидят его.
Прокричать ненавистный
подстрочник, застрявший в груди:
"Я люблю одиночество!"
"Я люблю одиночество!" —
А потом прошептать перевод,
беззащитное: "Не уходи!"

Она вошла, совсем седая,Устало села у огня,И вдруг спросила «Я не знаю,За что ты мучаешь меня.Ведь я же молода, красива,И жить хочу, хочу любитьА ты меня смеряешь силойИ избиваешь до крови.Велишь молчать? И я молчу,Велишь мне жить, любовь гоня?Я больше не могу, устала.За что ты мучаешь меня?Ведь ты же любишь, любишь, любишь,Любовью сердце занозя,Нельзя судить, любовь не судят.Нельзя. Оставь свои «нельзя».Отбрось своих запретов кучу,Хоть сейчас, хоть в шутку согреши:Себя бессонницей не мучай, сходи с ума, стихи пиши.Или в любви признайся, что ли,А если чувство не в чести,Ты отпусти меня на волю, не убивай, а отпусти».И женщина, почти рыдая, седые пряди уроня, твердила:«Я не знаю, за что ты мучаешь меня».Он онемел.В привычный сумрак вдруг эта буря ворвалась.Врасплох, и некогда подумать«Прос…

Распахнулось пальто, словно не было пуговиц.
Ну скажи, разве так обнимают друзья?
Вот дыхание наше с тобой перепуталось...
Нет! Прости, мой хороший... Не надо. Нельзя.

Мы не виделись — верно. Соскучились — правильно.
Губы близко совсем... Поцелуем грозят...
Перепутались волосы, сбилось дыхание...
Отпусти, мой хороший! Не надо. Нельзя.

Ты готов запустить в меня фразой отточенной.
Отстранился чуть-чуть, нежно взглядом скользя.
Нет! Молчи! Если скажешь — всё будет испорчено.
Мы друзья, мой хороший. Не надо. Нельзя.

Друг-мужчина, друг-женщина — зыбки понятия.
Тут нельзя отступить на три слова назад.
Как опасны бывают такие объятия...
Мы друзья, мой хороший... Нам правда нельзя...

Поставьте точку после тех, кто уйдет, чтобы имя тех, кто придет, было с большой буквы.

Эта женщина горда и неуместна —               
Там ее не любят, тут не ждут.
А другие все уже в невестах
С милым другом за руку идут.
Эта женщина пронзительно красива —
Яркий блеск в задумчивых глазах,
Шелк волос и голос переливом,
И улыбка жаркая в устах.
Все украдкой смотрят и боятся
Подойти беседу завязать.
Эта женщина хотела бы смеяться,
Ну, а ей приходится рыдать.
Ее руки — тонки и красивы,
Ее плечи — горды и нежны,
Ее любят издали и льстиво,
И к чужим она приходит в сны.
Эту женщину и время пощадило,
Эту женщину и чувство сберегло,
Сколько рядом этих милых было,
Ну а сколько их потом ушло?
Эта женщина горда и неуместна —
Ну, а может слишком хороша,
Вечно ждущая прекрасная невеста,
Вечно яркие прекрасные глаза.

и почему нельзя обнять словами?
ведь в письмах их — не сосчитать!
я б, прожигая, целовала Вас глазами,
и я б делила с Вами общую кровать.

а если бы домой пришли Вы поздно,
то я б сердилась, хмурилась тотчас.
я б на секунду побывала грозной,
а после — мило улыбалась битый час!

я не была б примерной и с работы
Вас не встречала каждый божий день.
но Вы себе представьте, что в субботу
не одолеет Вас проклятая мигрень.

о, сколько бы трепала я Вам нервы!
и коль заплачете — то я расхохочусь!
но я б узнала, что такое — первой,
и верностью на верность отплачу.

трудно поверить, что тот образ в голове, что ты рисовала в детстве есть на этом свете... вот он живой, из плоти и крови, он такой как ты и хотела, он умеет слушать, умеет ухаживать, умеет просто сделать счастливой... и ты ему нравишься, он утопает в тебе, но он не твой, пока ты искала его, его успели у тебя забрать....и это подло... это очень подло, потому что две половинки наконец-то друг друга нашли, но одна из них привязана к своей противоположности...

сегодня первый день когда я тебя не вижу и мне очень, очень плохо без тебя...