IliaArgentum

Это город был основан греческими поселенцами в VIII веке до н. э. под названием Партенопея. Впоследствии, когда Греция была завоёвана латинянами, он стал частью Римской республики, а затем — Римской империи. На момент основания это поселение было самой дальней из всех греческих колоний на средиземноморском побережье, и самой новой. Потому в народе её просто называли «новый город» - «Неаполис», что в итальянском языке позже превратилось в «Неаполь». Неаполь встретит вас балконами с постиранным бельём, сопливыми мальчишками и добродушными неграми. Гид, пошутив «Балконы, трусики, носочки – у нас от вас секретов нет», начнёт свою речь с того, что Неаполь, будучи третьим по величине и населению (после Рима и Милана) городом Италии, отнюдь не производит впечатления шумного пафосного мегаполиса…

Оставьте место красоте
В рутине суетного быта,
Она не может быть забыта
Людьми в бездушной пустоте.

Она вокруг везде, но всё ж
Мы все, того не замечая,
Живём бесцветною печалью,
Твердя безрадостную ложь,

Что быт, увы, неотменим,
Что в упомянутой рутине
Дни коротки, но будни длинны,
Что мы нужду не победим.

Да только та ли – та нужда,
Что крутит белочьи колёса?..
Вне предложения и спроса
Лежит на полках красота.

Согласно легенде, этот город – один из древнейших в мире, который недаром получил эпитет «вечный», - был основан двумя братьями, Ромулом и Ремом, детьми царевны Реи Сильвии и бога войны и разрушений Марса. Рождённые от «божественного» отца, малыши стали конкурентами для одного из наследников трона города Альба-Лонги, Амулия, который, свергнув своего брата, хотел утопить детей, и потому бросил их в воды Тибра. Но братьям повезло: их прибило к берегу близ Капитолийского холма, где их вскормила своим молоком волчица, ставшая одним из символов будущего города, а потом их подобрал царский пастух. Выросшие братья-полубоги вернули трон своему деду Нумитору и, не пожелав оставаться у него в Альба-Лонге, основали на Капитолии поселение; но ссора между ними поменяла ход истории, определив его на ты…

… По преданиям, зафиксированным в летописях, мифический литовский князь Свинторог облюбовал место при впадении реки Вильни в Вилию для своего погребения. Он наказал сыну после своей смерти сжечь в устье Вильни его тело и впредь здесь совершать ритуальные трупосожжения. Место получило название долины Святого Рога (долина Швянтарагиса). По легенде, спустя годы великий князь литовский Гедемин отправился из Троков на охоту в окружавшие долину Святого Рога леса. После удачной охоты Гедемин остался ночевать на Святом Роге. Во сне он увидел огромного железного волка на горе, который выл, как сотня волков. На утро князь попросил жреца Лиздейку растолковать сон. Лиздейка объяснил, что волк означает замок и город, который здесь заложит правитель. Город станет столицей всех литовских земель, а вой в…

«Звучание». Именно такое лаконичное название получил литературно-музыкальный концерт клуба «Меркурий», состоявшийся 22 ноября в стенах павлодарской Областной библиотеки им. С. Торайгырова. Это не первое подобное мероприятие молодого литературного объединения павлодарских поэтов и прозаиков. За прошедшее лето ребята успели провести несколько встреч - камерно и на открытом воздухе – вполне успешно, а осень стала «ямой» в графике мероприятий, и «Звучание» - первое вполне состоявшееся за осень событие клуба, одновременно закрывшее творческую декаду. Подобное имя концерту выбрано не случайно. Действо, развернувшееся перед зрителями, началось со слов ведущей, поэтессы Светланы Мясоедовой: «Со времён аристотелевой теории струн наш мир отождествляют с музыкальным инструментом, который переполнен…

Опять качнулись чуткие весы…
Я потерял гармонии порядком,
Меня покрыла пламенная сыпь,
Горящая фурункулами ярко.

Я болен нестабильностью давно,
Хроническою формою недуга.
Нахмурил окна заражённый дом,
Глядим мы исподлобья друг на друга.

И будут нас лечить в который раз
Инъекциями воли и смиренья,
Но это снова ничего не даст,
Кроме бессонницы и несваренья.

И я пойду по берегу реки,
В рыданиях растерзывая язвы:
«Убереги меня, убереги
Вовек от энтропийного соблазна!

Дай мудрости не ждать и не желать
И смой мне с сердца зависти коросту!»
Но будет глубина в ответ молчать,
Качая на воду кувшинки-звёзды.

И я весы увижу в той воде,
Как мироздание, неколебимы:
Я болен, ибо это мой удел,
Страдание моё необходимо.

Мой милый друг, мой маленький и милый друг! Это письмо я хочу начать со слов благодарности: я хочу сказать тебе "спасибо", большое и мягкое слово. Спасибо тебе за ту тёплую компанию, которую ты мне составляла всё время моего путешествия, короткое в своём стремительном течении, долгое в незабываемости всех впечатлений, составивших его. Я говорю тебе "спасибо", и оно теряется в шуме мелководной говорливой речки Арно, так похожей на аллегорию времени моих итальянских каникул. Итальянцы говорят: насколько изящно изогнут Тибр, неспешно шелестящий мутной водой под римскими платанами, настолько же прямо-неискушённо торопятся, прыгая с порога на порог, блестящие брызги флорентийской реки. Такой с первого взгляда может показаться и сама Флоренция, но только лишь с первого... Город цветка, ристалищ…

Рим встретил меня тепло - в самом прямом смымле слова. Двадцать шесть градусов тепла на солнце, полном итальянской жизнерадостности, после зябкой зыби балтийских небес и густых польских туманов были для души и тела настоящим праздником. Солце ласкало, прикасалось нежно и чувственно к холодной коже, щекотало волоски, щипало ресницы, игриво лезло под одежду - солнце исходило любовью. Я понял любимую песню Флёр, понял - и ушёл в тёплую итальянскую осенью. Рим встретил меня колоссально - своим знаменитым колоссом. Колизей, древний, как сама Европа, огромный, как величие империи, его воздвигшей, украшенный временем частым узором морщин, он смотрел мне в душу чередой безглазых арок, и видел там больше, чем я мог себе представить. Символ вечного города, эмблема, знакомая с детства, теперь он был…

В офисе аврал и суета,

Время продаю за медный грошик.
Я поставил правило: всегда
Непременно думать о хорошем.

Правило поставлено - закон.
Я не конь, но я бессмертный пони.
Копошится офисный планктон,
Плавает, к мышлению не склонен.

Пролетают синие киты,
Задевая папки и бумаги,
Кашалоты мне из темноты
Подают загадочные знаки.

«Я планктон, и в водной толщине
Тоньше нет меня и бесполезней»:
Словно черви, в голову ко мне 
Эти мысли клочьями залезли.

Но поставленного не сменить,
И хорошее хвостом дельфина
Промелькнёт - и золотая нить
Илистые рассечёт глубины.

Не важны ни сроки, ни дела: 
Думать о хорошем непременно
Мне на дне однажды предрекла
С черепахой бледная сирена.

"На камнях, страдавших от когтей,
Ты отыщешь медные монеты"...
Стены лопаются от людей,
Продающих годы и моменты.

Малыш, я справлюсь с этим сам, поверь. Твоя боязнь, увы, закономерна. Я сам перед тобой захлопнул дверь, Оставшись до конца с тобою верным И преданным печальной правоте. Вся правда пролилась белёсым гноем. Дверной глазок, от страха запотев, Нам с двух сторон показывал иное, Чем было в самом деле у меня И у тебя и в голове, и в сердце… Да только отношения гноят, И дверь в итоге оказалась дверцей. Протиснуться Алисой бы, но там – То «некогда», то «спать», то «неохота». За мной тревога ходит по пятам: Мы с ней вдвоём потопчемся у входа, Помучаем Ватсап, потом ВК; Наевшись односложностью ответов, Мы бросим лаконичное «Пока!», Опять не дозвонившись за обедом. Я, лоб разбив об дверь и хохоча, Что полюбил, и, может быть, глубоко, Откланяюсь. Анальная свеча Пусть теплится у этого порога, Где сумр…