Злые дети
Брат моей подруги был очень красивым. Я помню, в первый раз, когда увидела его фотографию, провела пальцем по монитору - так он был хорош. Был. Три года назад он умер от передоза...
Можно ли было его спасти? Они пытались. Клиника. Рецидив. Клиника. Замкнутый круг. И новые шахты на его руках. Общеизвестно, что снять ломку современной медицине не составляет труда. Главная проблема – снять психологическую зависимость, и здесь родные и врачи сражаются с самым сильным и упрямым противником – самим наркоманом. При долгом употреблении, если понятие «долгий» вообще применимо к быстротечной наркоманской жизни, происходят иногда необратимые процессы в психике человека. Необратимые. Отмирают или подвергаются деструкции некоторые мозговые центры. И полностью восстановиться они уже не могут. Такой человек – потенциальный инвалид. Душевнобольной.
Представим себе человека как солнце на рисунке ребенка. Круг – это он сам, а лучики – это его «хочу», его потребности. Хочу власти, машину, дачу, денег, положительных эмоций, общения, власти над миром, секса, тонкой талии, ванильного кекса с клубничкой и взбитыми сливками. На этих «хочу» человек держится, как паук на тоненьких ножках. Это его стимулы жить. Его круг интересов. Они могут убывать в течение жизни, заменяться новыми, но при этом, поглощая энергию человека, направленную на достижение этих «хочу», они в некотором смысле его же и поддерживают на плаву, являются стимулами его существования. Морковками лакомыми перед мордочкой усталого ослика. Зацепками в этом бессмысленном существовании.
Очевидно, что большинство из этих стимулов призрачны и ложны, что человек в погоне за этими желаниями никогда не насытится и будет подобен жаждущей лошади барона Мюнхгаузена, у которой в бою оторвало половину туловища. Но эти «хочу» – это реальные цели. Которые и питают человека, обогащают его, заставляя его погружаться в мир повседневной жизни (поэтому многие религиозные школы так настойчиво рекомендуют от миражей этих пустых желаний отказаться, посвятив себя истинным призваниям, для которых человек создан. Но речь не об этом). Они вплетают человека в пестрый ковер обыкновенной человеческой жизни с ее радостями и горестями. Они на вопрос «зачем он живет?» с разной степенью убедительности отвечают, каркасом его пути жизненного являясь.
Теперь представим наркомана. Он вступает в мир наркотических иллюзий таким же солнышком, более того, его жажда ненасытна, он многое попробовал и ищет новых ощущений. Здесь нет принципиальной разницы, кто перед нами – избалованная светская сучка или нищий беспризорник, нюхающий клей в подворотне. Наркотики автоматически отрубают все остальные желания-лучики, как кукушонок, который на уровне врожденного рефлекса выталкивает других птенцов из гнезда. Все его прежние «хочу», как ручейки, стекаются в одно широкое и безжалостное русло - необходимости принять дозу.
Достаточно быстро сами райские ведения, сама новизна и острота впечатлений стираются, но не сама боль и страх ломки руководят наркоманом. Иначе бы он выходил из клиники обновленным и редко возвращался к поверженному кумиру. Нет, здесь дело не в страхе и не в эйфории как таковых. А вот «еще, еще!» кнутом бьет по его спине, подгоняя и не щадя. Он подключается, если так возможно выразиться, или к нему подключается мощный потребитель энергии и человеческой воли - безжалостный бог, кумир, с которым невозможно договориться. И этот бог по нарастающей требует жертв и подношений. Это кувшин без дна.
Трусы ли наркоманы? Ведь они без внутреннего трепета, как кажется нам, идут на преступление. Иногда совершенно безрассудное и жестокое. Сколько случаев, когда они убивали людей из-за сумочки с копейками? Из-за старенького магнитофона или кожаной куртки? Наркоман, как раб в пушкинском «Анчаре» покорно течет в путь, исполняя волю своего немилосердого хозяина. При этом ему кажется, что он делает это для себя. Себе.
Наркоман – это злой ребенок, который оценивает мир по своим критериям, и в центре этого мира – он сам. Они в максимальной степени эгоцентричны, но это не самое страшное. Гораздо разрушительней и деструктивней любой наркотик и его власть над волей человека воздействуют на сформированный и укоренившийся в человеке императив морально-этических категорий. Наркоман стоит над законом и с точки зрения юридической, и с точки зрения моральной. Для него не существует веры, догм и правил. Он раб одного господина. Весь остальной мир с его светофорами и дорожными знаками для него не существует. Он несется в машине без тормозов. И отпустив руль.
Воздействовать на них угрозами или призывать к ответу совесть бесполезно. Они не этому кодексу живут. Они видят слезы матерей, они не раз обворовывали своих родителей и близких, подставляли их и без внутреннего содрогания переступали через любые моральные запреты. Там, где вменяемый человек остановится хотя бы из страха наказания, наркоман даже не задумается. Возможно, им все же кажется, что они могут остановиться. Что они держат в своих уверенных руках поводья своей жизни. Еще один мираж. Самый ужасный.
При этом они очень изворотливы и лживы. Они будут врать, даже когда очевидно все. Но они врут и самим себе. С упоением. Им страшно взглянуть правде в глаза. Точнее сказать, что сама шкала ценностей у них деформируется и искривляется. Они не всегда осознают, что происходит. Они видят мир по-другому. Не зря же их называют «обдолбанными». Взяли человека и швыряли, долбали о каменную стену, как космонавта в центрифуге раскачивали. И все кружится, и плывет, и радужными бликами расползается. Все иное. Вот мои знакомые мальчики начинали с травки. Я охала и пугалась, а они ухмылялись, что к травке нет привыкания, что даже великий Абай просветлялся, и несли прочую чушь. Потом я увидела первые шахты на руках. И здесь я услышала сказку, что они сдавали кровь для больного ребенка. Тогда я попыталась надавить на очень важную мотивационную составляющую для каждого мужчины. Вот, сказала я, импотентами будете уже к 20 годам. И что они мне возразили? Дурочка, да ты не знаешь, как это в кайф под кайфом трахаться. Потом один мой одноклассник сел. А другой умер. Время летит для них со скоростью света. Или тьмы. Это уравнение без неизвестных. Нет человека, который бы не знал, в какой ад он шприцем дверь отпирает.
Они врут и зарекаются, что бросят, что завяжут. Но, видимо, наркотики первым делом поражают те доли мозга, которые отвечают за волю человека, за его умение себя контролировать. Это и понятно. Ведь завязавший наркоман - это тонкий, усохший круг без лучиков, с внешним миром его ничего не связывает. Не держит. Мышиная возня за машину или новый офис для них потеряла свой призрачный вес и значимость, а в душе - страшный вакуум, страшная пустота, которая требует наполнения. В воронку затягивает. И вечная обреченность сравнивать любое удовольствием с потерянным кайфом. И поиск подобных или больших по интенсивности переживаний. Так и влюбленный после несчастной любви обречен во всех искать того единственного, кого любил по-настоящему. А мир таких адреналиновых праздников не так много придумал. И круг снова замыкается на белом тигре. И новых шахтах. И «мама, это был последний раз».
Но самое интересное, что наркоман перекладывает ответственность на плечи родных и подсознательно, это меня удивило, уже на самом раннем этапе он хочет, чтобы родные узнали о его пристрастии. Он таится очень недолгое время. Как только петля затягивается, и он понимает, что попался, он начинает намеренно оставлять улики, чтобы родные догадались, всполошились и вступили в смертельную схватку. А он наблюдает за ней в качестве драгоценного трофея. В стороне. Вот, мол, мама, теперь ты знаешь все, думай сама, спасай меня. И мама паникует, плачет, умоляет, копит деньги, находит врачей и экстрасенсов, стареет и медленно умирает на глазах ее больного и жесткого ребенка.
Но пока наркоман не захочет сам завязать – все усилия будут бесполезны. Поэтому-то и безрезультатна эта борьба чужих людей с наркотической зависимостью того, кто в ней не принимает участия. Он мясом, телом своим в больницу ходит, ему внимание нравится и любовь, а сам устремлен помыслами всеми к желанной дозе. Его тянет. Невольник не богомольник. Снова в клинике будут снимать ломку, он снова будет выходить и бродить по миру, как неприкаянный призрак. Пока не встретит друга или кого-то, кто предложит пройти изведанным и страшным путем. И он согласится. Ему это – надо.
Я видела как-то программу типа «Рейдера». На балконе от передоза умер молодой парень. И вот снимают операторы, менты снуют, а к косяку прислонилась его мать. И она так спокойно и безучастно смотрит на своего сына. На свою кровинушку. И сухими губами только одно слово повторяет. «Отмучились». Не он. Они. В какой-то момент люди устают бороться. Надежда иссякает. И тогда, как это ни звучит страшно, они начинают ждать смерти своего мучителя. Подсознательно отпевать его, живого. Если его можно назвать живым.
И здесь есть только один путь. Увезти его прочь, бросить, как щенка, на середину озера - пусть выплывает. Одна моя знакомая рассказывала, что подсадили ее внука. Подсадили или нет – неизвестно, у него и самого голова на плечах была, но они почти 10 лет боролись - и все впустую. Она, старуха, от отчаяния бросалась на его дружков с кулаками, старик ее умер от инфаркта, а ведь крепкий был. И тогда родители через какую-то протестантскую церковь увезли его в Америку. И оставили там. Ни знакомых, ни языка. Только воскресные встречи и «Аллилуйя» в исполнении хора чернокожих певуний. Выплывай, милый. Тут хлеба-то купить не знаешь как, а уж наркоторговцев искать… Немому-то… И парень завязал. Отвлекся. Женился. Остепенился. И это, кажется, единственный путь спасти злых и обреченных детей.
Но на всех Америки не хватит…