Злой демон

Существует ли в природе что-нибудь настолько очевидное, в чем нельзя усомниться? Может быть, наша жизнь является всего лишь сном, а окружа­ющий нас мир есть лишь плод нашего воображе­ния? Какими бы странными ни были подобные заявления, само их существование указывает на то, что реальность физического мира все же мож­но поставить под сомнение.

Но существуют и другие идеи, которые кажутся настолько ясными и очевидными, что просто обя­заны быть правдой. К примеру, два плюс два все равно равняется четырем, независимо от того, спите ли вы или бодрствуете. В треугольнике должно быть три стороны, независимо от того, есть ли в реальном или воображаемом мире треу­гольники или их там нет.

А что если Бог или какой-либо могуществен­ный, злобный демон дурачит вас? Может ли ка­кой-то злой дух одурачить вас настолько, что вы поверите явной лжи? Разве мы не видели, как гипнотизеры заставляют людей считать до десяти так, что те пропускают при этом число семь? А как насчет человека, который во сне слышит четыре удара городских башенных часов и дума­ет про себя: «Как странно. Часы пробили час че­тыре раза'.

Если существование злого демона можно счи­тать возможным, то существует ли нечто, в чем не­льзя усомниться?

Источник: Первое размышление из книги Рене Декарта «Размышления» («Метафизические раз­мышления о первой философии») (1641).

*****

У философов есть привычка брать какой-либо общеизвестный факт, а затем приво­дить доводы, ставящие этот факт под сом­нение. Законы природы, физический мир, Бог, добро, иной интеллект, справедли­вость, время — философы нашли причины усомниться во всем этом.

Для того чтобы выдвигать такие глубоко скептические аргументы, философ должен использовать то единственное, в чем он не может усомниться: свою собственную спо­собность к логическому (рациональному) мышлению. Так, к примеру, реальность времени можно поставить под сомнение, потому что в традиционном представлении о времени имеются некоторые противоре­чия. Эти противоречия заключают в себе нарушение основных принципов логики, таких как невозможность одновременного существования и несуществования. Именно способность признавать логические проти­воречия позволяет философу оправдывать и подтверждать свои сомнения.

Но если мы находимся под влиянием мо­гущественного демона лжи, о возможном существовании которого в семнадцатом ве­ке впервые высказался французский фило­соф. Рене Декарт, тогда, считая эти основные принципы логики верными, мы, воз­можно, заблуждаемся. Нам может казаться, что эти принципы явны и очевидны, но че­ловеку, находящемуся под гипнозом, может казаться, что после цифры шесть явно и очевидно следует цифра восемь. Спящему человеку может казаться явным и очевид­ным то, что часы четырежды пробили один час, хотя мы все знаем, что на самом деле ча­сы пробили четыре часа всего один раз.

Мысль о демоне заблуждения может по­казаться немного экстравагантной, но подобное, же сомнение можно представить и с помощью других средств. Что, если мы просто сумасшедшие и наше сумасшест­вие ослепляет нас настолько, что мы не осознаем того, что другие воспринимают мир не так, как мы. А еще можно предпо­ложить, что сознание всех людей наделе­но изначально ошибочными принципами логики. Вероятно, принимая за «очевидную правду какие-то ложные постулаты, мы таким образом лучше приспосаблива­емся к выживанию. Не исключено, что де­мон заблуждения встроен в нашу ДНК.

Гениальность этого мысленного экспе­римента состоит в том, что для оценки его правдоподобности мы должны довериться единственной вещи, которая ставится под сомнение этим экспериментом: нашей способности к логическому мышлению. Нам приходится оценивать свою способ­ность к здравым рассуждениям, рассуждая так здраво, как только можно.

Поэтому мы не в состоянии отделить себя от своей способности, мыслить, кото­рую мы призваны оценивать с какой-то нейтральной позиции. Это все равно, что при взвешивании чего-либо использовать подозрительные весы.

Возможно, такова плата за этот мыслен­ный эксперимент: для того чтобы о чем-то

серьезно помыслить, нашу способность мыслить нужно, посчитать первичной. Мы можем усомниться в логичности какого-либо фрагмента размышлений, упорно о нем размышляя. Но мы не в состоянии усомниться в том, ошибочна или нет наша способность к логическому мышлению. В лучшем случае, можно сказать, что она служит нам достаточно хорошо. Является ли это веским основанием, для того чтобы подтвердить или опровергнуть способ­ность к логическому мышлению?