— Благодаря чему вы добились высоких профессиональных результатов?

 

— Упертости. Я так и учу своих студентов — будьте упертыми. Мало быть талантливым, главное — идти до конца, чего бы это тебе ни стоило. Это как в драке, в которой заведомо известно, что ты слабее противника, что врагов много, а ты один, и ты идешь в атаку, тебя сбивают с ног, бьют, но надо встать и опять идти напролом, и только эта твоя несгибаемая настойчивость может сбить врага с толку, а то и отступить, понимая, что и обессиленный ты будешь идти к цели — настолько она для тебя важна.

Кстати, и судьба становится к тебе благосклоннее, если ты не уступишь никому во имя своей цели. Должна быть цель — узнать себя, предел своих возможностей. Поэтому каждый раз надо заставлять себя делать то, что кажется невозможным. И когда ты достигаешь этой цели, ты внутренне становишься сильнее, ставишь себе уже более высокие задачи и так растешь в чужих глазах, но главное — в своих. Недавно попробовал себя в новом амплуа — в качестве либреттиста: балет был поставлен и, похоже, будет гастролировать в Европе. Тут главная заслуга, конечно же, хореографа и артистов, но и я могу себя похвалить за смелость, весьма похожую на авантюру. Хотя почему бы не попробовать себя и в этом качестве?

 

— Главной темой ваших произведений является обращение к вехам прошлого, обычаям и традициям казахского народа. Кто повлиял на выбор столь важной и основополагающей тематики вашего творчества?

 

— Бабушка. Она забрала меня у моих родителей и ничему не учила, просто любила, и эта любовь окрыляет меня до сих пор. Она оставила мне кучу вопросов, на которые не давала ответов, и тем самым пробудила интерес к неизведанному, в том числе к непонятным ее запретам типа «нельзя прислоняться к дверному косяку», «стоять на пороге», «потягиваться за столом» и тому подобное. А потом я и сам понял, что ответы на эти вопросы уходят в глубокое прошлое, которое было запретно для ее поколения, столкнувшегося в лоб с тотальным запретом Советов на свою историю и культуру. Был запрет на тот же невинный, а главное, очень миролюбивый космический Наурыз — праздник весны, начала жизни. Официально он был запрещен в 1926 году. Я специально говорю о нем, чтобы мы никогда не забывали той бессмысленной борьбы с истинными ценностями, которая сейчас почти не заметна в ностальгической дымке по утраченному беззаботному безделью в так называемое рабочее время с 9 до 18 часов, прекрасно показанному в фильме Э. Рязанова «Служебный роман».

 

— Вы автор семи поэтических книг, более 80 документальных фильмов. Что, по-вашему мнению, стало жемчужиной в этом богатейшем собрании сочинений?

 

— Красиво сказано. Польщен, конечно. Но я бы скорее отнес к наследию книгу, над которой работаю сейчас. То есть именно она нужна и сейчас, и будет нужна в будущем, ибо книга эта — собрание сведений о казахском народе и, конечно, всех тюркоязычных народах, где моей заслуги особой нет, я говорю об авторстве, просто мне помогает в работе над ней поэтическое воображение, с помощью которого я «догадываюсь» о существовании подтекстовых корней — родстве слов и понятий, и среди многих появляющихся (слава богу) сегодня книг на ту же тему чувствую себя в некотором роде провидцем и очень надеюсь, что некоторые из моих гипотез обретут право на жизнь в работах будущих лингвистов и языковедов и, конечно же, культурологов. Первая проба части этих изысканий вышла в виде сувенирного издания «Национальные обычаи и традиции. Казахский этикет». Мечтаю создать сериал, который бы показал всю красоту наших традиций. Кто бы помог?

 

— Сейчас не так много молодежи, которая обращается к книгам как к первоисточнику. Люди читают книги в Интернете либо в сокращенных вариантах. Неужели это настолько удобно в наше динамичное время?

 

— Важно не то, что в Советском Союзе читали все поголовно, а то, какие книги читали. Чтение для меня всегда было занятием скорее аристократическим, необходимым для вхождения в высший слой не общества, но культуры в целом. Культура всегда была уделом избранных. Избранными я называю тех, кто жаждет новых впечатлений, новых знаний. Я еще называю это неуемным детским любопытством, которое на самом деле и есть ощущение жизни во всех ее проявлениях. И оно потому аристократическое, ибо не каждый может позволить себе потакать лишь своему любопытству, которое зачастую бесполезно с точки зрения материального заработка или еще какой-либо корысти. Это высшая корысть, которую я посмею сравнить с корыстью человека, глубоко верующего. Каста избранных выживет независимо от технического прогресса, ибо жажда познать себя и двигает человечество к новым достижениям. Важно дистанцироваться от своих достижений, не становиться рабом Интернета и прочих технических благ. Я много чего нахожу в Интернете и для моей работы — это серьезное подспорье. Но подвигает меня к исследованиям именно отсутствие во Всемирной паутине материала, касающегося истории и культуры тюркского мира. А он велик, и завтра мы все ощутим невероятный голод по изучению менталитета многих народов, в основе которого живы тюркские корни.

 

— Творчество какого автора повлияло на вас больше всего?

 

— О, многих! Выделить кого-либо трудно. Я счастливый человек в этом смысле: рыская по книгам на ощупь, я нахожу созвучные моим мыслям слова и образы и бессовестно цитирую их. Слава богу, мой академический дотошный друг Виктор Бадиков научил меня указывать первоисточники и запоминать имена тех, чьи произведения стали фактически моими. Так что, если это вам так интересно, просто пролистайте библиографию, которую я всегда привожу в конце книги. Или прочтите мои дневники — там у меня много книжных друзей, которые стали моими спутниками по жизни.

 

— Если бы вы управляли временем, вы хотели бы что-то изменить в вашей жизни?

 

— Вы не поверите, но мне так не хватает времени, что я даже поддался соблазну научиться управлять им и входил некоторое время в число поклонников одной особы, которая видела себя новой мессией и обещала научить меня растягивать время настолько, насколько это мне было нужно. Я бы хотел много путешествовать, но не всеядным туристом, а побывать там, где бы я мог встретить интересного собеседника, копающегося в древности, как в собственной библиотеке, чтобы постичь, наконец, для чего же все-таки Бог создал человека. Ну не для того лишь, чтобы он изобретал машины и воевал за нефтересурсы Земли, а для чего-то большего…

 

— Что, на ваш взгляд, нужно, чтобы человек, имеющий талант писать, реализовался в этой сфере?

— Нужна готовность заняться чем угодно, чтобы доказать себе, что ты можешь. Это как в молодости, играючи на спор, прыгаешь с вышки, уплываешь вдаль, не боясь, что может ногу свести судорога, то есть необходима бесшабашная удаль. Вот и не бойтесь ничего, бросайтесь в крайности. Человеку творческому надо испытать как можно больше всего, в том числе и страданий. Их не надо желать, но, когда с вами случается беда, отнеситесь к ней как к еще одному испытанию, выпейте эту чашу до дна — это тоже опыт, без которого никакое произведение не пропитается жизнью. Ведь истинное произведение — тот же айсберг: верхушка видна всем, но только настоящий ценитель прекрасного понимает, видит, ощущает всю глыбу льда, погруженную в темную воду душевных страданий.

 

— Вы директор телеканала «Білім және мәдениет». Этот контент рассчитан на многочисленную аудиторию. Как вам работается на телевидении?

 

— Мой подход к составлению программ в эфире прост: программа должна быть зрелищной, динамичной, содержательной. Попросту говоря — интересной. И тем, кто предлагает мне новые программы, говорю: если вам это интересно, то будет интересно другим. Если же вы сотворяете программу только потому, что вам важно быть в эпицентре внимания и важно то, как вы выглядите в эфире — умным и красивым, то вряд ли такое может быть чем-то оригинальным. Я каждый день получаю интересные предложения, но это абсолютно не значит, что программа может состояться. На бумаге все темы интересны, но это телевидение. Программу, в первую очередь, надо видеть в движении, в том, как ведущий улыбается, как реагирует аудитория, как программа смонтирована, как звучит музыкально… то есть очень много компонентов, которые не сразу видны, но именно дисгармоничность их сочетаний легко губит передачу. Поэтому, к сожалению, вынужден констатировать, что молодым творцам часто не хватает именно этого понимания — чувства оркестровки программы. Смотрите нас в новом сезоне — в сентябре, мы повторим свои лучшие программы и покажем новые, которые пока обсуждаются, прихорашиваются, но хочется верить, что все же порадуют казахстанского телезрителя, мнением и расположением которого дорожим.

 

— Каким вы представляете наше казахстанское телевидение через десять лет?

 

— Конечно же, суперзрелищным и интеллектуальным.

 

подробнее с моей публикацией вы можете ознакомиться на сайте газеты "Инфо-цес" http://www.info-tses.kz/red/article.php?article=528286