Живые и мертвые
Из февральских зарисовок.
Дмитрий Николаевич Демушкин в своем блоге (Кавполит) выразил сожаление, что из-за неумения рисовать, не может изобразить картинку с расстрелом в Париже.
Тема рисования набирает популярность. Бери карандаш и рисуй. Скрипи фломастером. Вот зеленые дреды, пропитанные кровью, набросал черные кругляшки, входящие отверстия от пуль 7,62 на 39. Желтый ботинок выглядывает из-под стола. Сизым дымком улетучиваются кривляющиеся души, мгновенно исчезнув в бездонном мраке колодца Барахут.
А что? Все рисуют, и он рисует. А если не умеет, научится. Принципиально. Тренд такой. И вообще - свобода. Рисуют все подряд. Право имеют. Креаклы сказали, что критериев замера чувства не существует, - рисуйте! Почему это одни чувства лучше и главнее других? Так можно и бумагу запретить. Нетаньяху рисовать не надо. Это слишком. Изображение Биньямина заводит в определенное русло. Графический терроризм.И Синэ правильно уволили за рисунок, мелочный и лживый, отражающий древние предрассудки.
За детьми глаз да глаз. Спрашивают: «Ты шарли?» - а он малец – «неа», - говорит. А самому уже восемь лет и покемона в тетрадке чирканул. На допрос мальчишку - в прокуратуру.
Предельно взвешенное и высокопрофессиональное заключение по вопросу рисования дал в своем интервью порталу «Zakon.kz» мэтр оперативно-служебной деятельности Каирбек Шошанович Сулейменов. Старая школа. Классика. Тезисы правозащитника. Главный момент: надо объединяться. Правильно. Основные смыслы, повелевающие одобряемое и запрещающие порицаемое дошли в первозданном виде со времен Авраама, мир Ему и всем Пророкам, в чей Завет включены последователи трех великих религий.
Объяснять приверженность извечным ценностям «молодостью» ислама, как это стало модно, со стороны весьма образованных людей, неправильно. В начале цепи пророчеств один на всех Адам и Авраам как наиболее почтенный патриарх.
В центрально-азиатском регионе ценности, сформулированные знаменитым ученым раннего средневековья Великим Имамом Абу-Ханифой, написавшим в числе других книгу о пророческом достоинстве, бережно и незримо хранятся в глубине души народной. О них напоминают силуэты мазаров и величественной архитектуры.
«Мы видим другие сны», как сказал однажды Президент Нурсултан Назарбаев.Никто и не предлагал возобновлять теологические диспуты в духе «средневековья». В том числе и Куаши.
Они, возможно, как им показалось, проникнувшись высокими идеями Свободы, какой она им представляется, - а Шариат утверждает презумпцию свободы мусульманина, явились, согласно своим взглядам на творчество, продемонстрировать культурному миру экзистенциальный, импрессионистский, в своей мимолетности и силе драматизма, выбор. Показать, яркой вспышкой света, что их цивилизация поднялась выше еще на несколько ступеней, озарившись ответным приветствием лучшего из людей, صلى الله عليه وسلم
Еще неизвестно, Куаши ли стреляли. Их не стали допрашивать.Симулирующие вменяемость акторы комедийно-трагического жанра, диалога не приемлют. Не слушают образованных людей, о которых протоиерей Димитрий Смирнов сказал: «То, что угодно Богу, современный мусульманин знает». Еще он отметил: «То слово, которое сказали журналисты, оно их и убило». (ю.тюб, 9 января 15г.).
Аншлаг, аншлаг, и еще раз аншлаг…
Ведь предупреждал Шендерович: «Эти ребята, по-настоящему озаренные идеей» (Эхо Москвы, 5 сентября 14г.).
Попытка отделить от политики свободу не верить ни во что, и свободу верить в бога, не удалась.Свобода не верить ни во что превратила карандаш в инструмент тоталитарного аргумента, силой злобного гротеска поражающего ментальность общественного сознания.
Рембрандт, гениально изобразил стремительное явление ангела, несущего Аврааму благую весть, что отроку дарована жизнь, возникший агнец, принесенный в жертву всесожжения, навеки стал символом Иисуса, восходящего на Голгофу, а праотец отныне - друг Творца небес и земли, сущего и не сущего.
Корифей мирового искусства оставил человечеству драгоценнейшее полотно, освещающее души божественным светом потусторонней вечности, ниспославшей в здешнюю жизнь законы подлинной гармонии.
В центре волшебной игры тени и света, этого трагического сюжета, достойного пера Эсхила, почитаемый сотнями миллионов верующих в ниспосланные Писания святой праведник, от которого произошел и Мухаммад, صلى الله عليه وسلم , явившийся Милостью для миров. Какой шкалой измерить чувство, охватывающее человека при созерцании чуда мировой культуры?
Осмысливая ветхозаветную повесть и парадокс веры, Кьеркегор обозначил границы этики, за которыми человек может обрести движение к более высокой цели, устраняющей этическое (Страх и трепет).
Парадоксальная сущность веры, превратила Авраама, движимого абсолютным долгом перед Богом, в «рыцаря веры», верующего «силой абсурда», для которого становится возможным «телеологическое упразднение этического».
Находясь под сильнейшим влиянием Кьеркегора, Иосиф Бродский сочинил каббалистическое стихотворение «Исаак и Авраам, и считал его главным произведением своей жизни.
Пойдем туда, где ждут твои стада
Травы иной, чем та, что здесь;
где снится твоим шатрам тот день,
число когда твоих детей
с числом песка сравнится.
Размышления Кьеркегора, потрясшие великие умы, в наши дни становятся особенно актуальными.
Нормы этики и эстетики не безграничны, - помни об этом рисовальщик.Коран предупреждает: «Воистину, тех, которые поносят Аллаха и Его посланника, Аллах проклял в этом мире и в Последней жизни и уготовил им унизительные мучения» (33:57, Сонмы).
Сразу после 7-го исламовед Малашенко авторитетно сигнализировал: «Это столкновение цивилизаций».
У исламоведов как в акте судебно-психиатрической экспертизы: «испытуемый» детально излагает и полагает», а эксперты в белых халатах будут «поглядеть».
Исламоведение – это наука для не мусульман, изучающих ислам. Она о критике ислама.
Какой из мусульманина исламовед, если он верит, так сказать в истинность того, что является предметом научного исследования? И даже может занять определенную идеологическую позицию. Исламоведы комментируют исламские ценности с точки зрения прикладной, с целью критики ислама как божественного откровения. «К 10 веку, распространилось предание об испытании в могиле». И так далее. Коль исламоведы читают Книгу, и труды уляма по служебной надобности, они прекрасно осведомлены, что теологические споры абсолютно неуместны.
Не случайно они любят не лишенные цинизма велеречивые рассуждения о тонких гранях, необходимости безусловного соблюдения этики в отношении верующих, при осуществлении научной деятельности по критике ислама.
Позиционируя себя научными работниками на ниве исламской культуры, они, само собой, могут иметь собственное вероисповедание. Малашенко, например, православный исламовед, провозглашающий тезис об отсутствии у мусульман собственной модели развития. Он считает это утопией. Как почетный член «комиссии» он объясняет происходящие жестокости комплексом неполноценности, якобы присущим мусульманам. Развивая мысль о столкновении цивилизаций, Малашено утверждает: «И эта борьба, к сожалению, только начинается» (Открытая Россия, Прямая речь, 10 января 15г.).
В какой же точке, а мы все состоим из точек, говорил Малашенко в одной из задушевных бесед с представителями мусульманской общественности, произошло столкновение?
По исламским цивилизационным представлениям неверующий мертв духом и сердцем и его тело уподоблено могиле. Он обречен блуждать во мраках. Живым является лишь поборник монотеизма.«Разве тот, кто был мертвецом, и Мы вернули его к жизни и наделили светом, благодаря которому он ходит среди людей, подобен тому, кто находится во мраках и не может выйти из них?» (6:122, Скот).
Мертвецам, в исламском представлении, разумеется, затруднительно определить, где же объективная граница наступления оскорбленных религиозных чувств. Живые, в чьих душах ниша с ярким жемчужным светом, об этом говорят, но их не слышат.«Не равны живые и мертвые. Воистину, Аллах дарует слух тому, кому пожелает, и ты не можешь заставить слышать тех, кто в могиле» (35:22, Творец).
Как быть? Разделительной красной линией должен стать гражданский договор, определяющий статус-кво относительно такой полемичной материи как религиозное «чувство». И судебная защита.
Исступленные споры, отстаивающие беспредельное право воплощать на листках, ватмане, стенах и на чем-угодно антирелигиозные мемы, эти вирусы, несущие код «тайной ксенофобии», не ведут к конструктивному разрешению проблемы.
Согласно исламским представлениям верующий наделен особенным внутренним взором, позволяющим отделить правду ото лжи. Троллить мусульман картинками занятие бесполезное и вредное.
Разумеется, свобода выбора за эстетически настроенными любителями особо острых ощущений, готовыми не снижать градуса сатиры.
Что с них возьмешь? Согласно исламскому видению мира они пребывают во мраках и им «представляется прекрасным то, что они совершают» (6,122).
Но допустима ли такая свобода в «наших палестинах»?
Роскомнадзор рекомендовал воздержаться от публикации карикатур с изображением религиозных святынь, затрагивающих чувства верующих, что является единственно верным и адекватным решением.Ведь если умму в кьеркегоровском «прыжке веры» захватят террористы, в свете последнего обращения шейха Рубаши, рисовать карикатуры вообще будет некому. Не найдется желающих.
Как хорошо было сказано в эфире "ЪФМ": «Предупреждение Роскомнадзора и ваши жизни берегут» (Вечер на "Коммерсантъ FM", "Pro и Contra", 20 января 15г.).
Об этом же молодым людям, намеренным возродить журнал «Крокодил» с целью публикаций антихристианских карикатур советского периода, вежливо напомнил протоиерей Димитрий Смирнов.
По его словам, энтузиасты решили кидать камни не в мечеть, потому что проживут меньше, чем парижские коллеги, а избрали объектом нападок православную церковь (ю.тюб, 9 января 15г.).
В конце концов, любая сатира оскорбляет чувства, а профилактику экстремизма никто не отменял. Чтобы кому-то, овеянному геростратовой славой, не пришлось раньше времени отправиться в мир иной.
Что касается полемичности, не стоит забывать, что Халифат при Аббасидах был самой крупной империей своего времени, простиравшейся от Атлантического океана до Китая.«Это наше будущее», сказал о мусульманах протоиерей Димитрий Смирнов, - «Мусульмане они своих детей любют».
