Жанна была чудом

Джон был влюблён. Влюблён так, как может любить только не самый красивый, не самый уверенный и не самый молодой мужчина, всю жизнь не имевший никакого успеха у женщин, и, если откровенно, даже немного их боявшийся. Как мужчина, которому наконец повезло - и который до сих пор не мог в это поверить.

Когда после четырёх лет работы в спокойном и комфортном Дубаи ему сказали о том, что его направляют в неизвестный и непонятный Kazakhstan, Джон не обрадовался, несмотря на формальное повышение и грядущие бонусы. Он ничего не знал об этой стране. Город с ничего не значащим названием Astana (ударение на второе "а") поначалу показался ему пустым и необжитым. Вдобавок было очень холодно - Джон прилетел в феврале, немедленно заболел, и до конца зимы так и проходил в дурацкой шапке и тёплых носках.

Его здесь раздражало все. Развязный водитель Нурлан, который курил в салоне, а по ночам ездил на служебной машине неизвестно куда. Нелояльный местный персонал, которым он руководил, и который почему-то совершенно не испытывал пиетета к британскому паспорту Джона и его статусу босса. Проблемы в работе, которые возникали будто из воздуха, регулярно, и легко могли парализовать всю работу. Джон не был счастлив, и мечтал только о том, чтобы его пребывание здесь закончилось как можно быстрее.

Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил Жанну.

Жанна была чудом. В своей прошлой жизни Джон никогда не встречал таких женщин. Ей было немного за двадцать. Она была поразительно красива, очень скромна и не по годам серьёзна. У неё был диплом местного ВУЗа с невнятным названием, и вполне приличный английский.

Жанну порекомендовал Жасик, Жасулан, местный партнёр, харизматичный полноватый весёлый парень лет тридцати пяти. У Жасика был диплом LSE, уверенные манеры, и неназываемые, но очевидные родственные связи на самом верху. Он рулил своим разнообразным и многомиллионным бизнесом легко и непринуждённо, хотя Джон и подозревал, что этот бизнес в любой момент может испариться по щелчку пальцев. Джону нужна была секретарша, и Жасик порекомендовал Жанну. Поначалу Джон не хотел ее принимать - он не знал, как его руководство воспримет слишком красивую помощницу. Но потом махнул рукой и рискнул - впервые в жизни.

Жанна справлялась. Она задерживалась на работе, когда было нужно; строго соблюдала субординацию, и была безукоризненно вежлива. Но Джона почему-то не покидало ощущение, что она чего-то от него ждёт. В ее огромных глазах с поволокой иногда мелькало что-то непонятное - то ли ожидание, то ли упрёк за нерешительность. Джон никогда в жизни не знал, каково это - когда от тебя чего-то ждёт красивая женщина. Это чувство было новым. Незнакомым. Пугающим.

Наконец, он решился. Волнуясь, запинаясь и пытаясь быть непринужденным, он пригласил Жанну поужинать вместе. Он был готов ко всему, и отчаянно боялся и отказа, и согласия - но она вдруг согласилась, и даже охотно, и тогда Джон впервые в жизни ощутил незнакомое, но самое приятное на свете чувство. Он почувствовал себя мужчиной.

Дальше все пошло быстро - первый ужин, первая ночь, первая совместная поездка за рубеж. Если у Джона не все получалось, то Жанна не подавала виду. Она была с ним весёлой и непринуждённой, смеялась его шуткам, давала советы по выбору одежды. Ее подруги, все на подбор такие же красивые, молодые и яркие, как она, при встрече с ним сверкали белозубыми улыбками. Джон понял, что вытянул счастливый билет.

Он скучал по ней в поездках, дарил подарки - поначалу скромные, потом, повинуясь тому же неосознанному ожиданию в ее глазах, все более и более дорогие. Он называл ее sweetie, а потом выучил незнакомое, но такое волнующее слово zhanym. Он купил ей абонемент в дорогой спа-салон, а на день рождения все-таки залез в тщательно сберегаемую многолетнюю заначку в своём банке, и купил своей ненаглядной Жанне машину. Он считал Range Rover слишком дорогой и непрактичной машиной, и предпочёл бы какую-нибудь Тойоту, но ей так этого хотелось!

Их отношения продолжались год. После этого Джон отвёз Жанну в свой маленький британский городок, и представил родне. Родители старались быть вежливыми, но, очевидно, были в шоке, когда их нескладный и уже немолодой сын привел на порог ослепительную красавицу. Друзья отпускали сальные шуточки, но видно было - завидуют. Джон был счастлив.

Наконец, они поженились. Жанна переехала в роскошную квартиру Джона в новом жилом комплексе на левом берегу, которую для него снимала компания. Она ушла с работы - на этом настоял Джон, чтобы не было слухов, да и она сама не очень настаивала. Она вставала поздно, полдня проводила в фитнес-центре, а еще полдня с подругами. Если Джона и раздражал ее праздный образ жизни, то он не показывал виду. В конце концов, он считал, что ему повезло.

И только Жасик, глядя на этот счастливый брак, иногда щурил свои узкие азиатские глаза в незаметной усмешке. Жанка была хорошей девчонкой. Он впервые встретил ее в массажном салоне пару лет назад. Они ненапряжно встречались время от времени. Он знал ее историю - детство в маленьком городке, одинокая мать, учеба в заштатном ВУЗе, работа на госслужбе за пятьдесят тысяч в месяц. Потом салон, астанинские шумные бары, неудачная беременность. Жанка не была виновата - таких, как она, было много. Нужно было ей помочь - и Жасик помог.

Она иногда звонила ему по старой памяти, когда Джон уезжал в командировки. Они ужинали где-нибудь, а затем отправлялись в гостиницу. Жанна жаловалась ему на то, что у Джона проблемы в постели, и от него не всегда хорошо пахнет, что он жаден, и с ним отчаянно скучно. Но это всегда было не всерьёз. Издержки бизнеса - так весело называл это Жасик, и тогда Жанна, заливаясь смехом, била его по руке: "Дурак!'.

Потом Джона перевели куда-то в Канаду. Жанна уехала с ним. На место Джона пришел индус Раджив, молодой, очень полный, весь в прыщах, и тоже неуверенный в себе. Жасик смотрел на то, как он пытается строить босса с подчиненными, и прятал усмешку в узких глазах.

Он знал - Радживу тоже рано или поздно понадобится секретарша.

Пост с ФБ