Запрещенная победа

Не давно я посещал Украину. Я был готов к национализму и абсурду, которые находятся там на граничных стадиях.  Однако, больше всего меня впечатлило то, как народ понесший одни из самых крупных потерь во время Великой Отечественной Войны, на территории которого прошли серьезные сражения сегодня с радостью отказывается от звания победителя в войне и всячески старается стереть из памяти заслуги своих предков. Результатом этого наблюдения стало вот это письмо:

Дорогая моя. Дорогая.

Адрес мой вновь меняется, а почтовое сообщение все не удается наладить, вот и не получаю от тебя новых писем. Читаю старые, но все больше последнее, то в котором ты с Варей напекла утром на мои именины сырников со сметаной. Уж, не знаю, где тебе удалось отыскать все необходимое

Сердце мое наполнилось счастьем, а вместе с тем и печалью. Ты писала о том, как у вас дела, как тяжело вам приходиться работать, а я вместе с тем промеж строк, сквозь бумагу и чернила видел совсем другое. Виделось мне, как проснулся утром от солнышка ясного в окошке дома нашего. Как деревянный пол холодил ступни ног, а я еще не проснувшись окончательно, почуяв запах масла и горячего творога, подумал: «Варька раньше встала. Сырники печет». Ты помнишь, как каждую субботу по утру их пекли? От мыслей этих на душе мне стало совсем тепло.
Все это от того, что скучаю я по нашему дому, по тебе и Варе. Ведь не видел я уже давно, что б хаты были целы, что б люди в них вот так просыпались. Кругом обожженная земля, разоренные деревни. Сколько верст прошли уже от самого Урала и до германского ****а, а все везде одинаково.
Вот и сейчас пишу тебе из ****а после боя. Я со своими фронтовыми товарищами сейчас в доме, где жила такая же семья, как наша. Здесь пахнет только крепкой махрой и гарью. Одной стены почти не осталось, когда в нее попал снаряд. Сквозь эту брешь, оскалившуюся по краям кирпичом, видно еще сероватую весну, призрачные силуэты деревьев. В комнате, где мы отдыхаем, беспорядок. Разбросаны вещи, повалены шкафы, вперемешку с мусором валяются детские игрушки. Люди спешно покидали этот дом.
В углу чудом уцелело пианино, даже сухие цветы в вазе на его крышке остались целыми. Их только присыпало осыпавшейся штукатуркой. Наш командир, капитан ****в, сидит за ним и играет нам. Ощущение, что пальцы его не по клавишам бьют, а по струнам наших душ. Каждый мысленно сейчас дома. Каждый верит, что останется жив, что скоро обнимет свою мать.
Не смогла война разрушить эту музыку, сжечь эти сухие цветы, потому что все это просто обязано жить и не может умереть. Мы тоже не умрем.
Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами.