Записки Пленника. Часть вторая
Меня разбудил аромат готовившейся пищи. Едва открыв глаза, я не обнаружил умалишённого на своём месте. Это напугало меня, ведь он своим поведением мог выдать нас обоих. Резко вскочив, к своему удивлению, я увидел как он стоит возле электроплиты. Насвистывая мелодию мирно помешивает что-то в маленькой кастрюльке.
– Доброе утро! Выспались? – Его голос был настолько спокоен и безмятежен, что я невольно усомнился, а вчерашний ли псих передо мной.
– И вам доброго, – с недоверием произнёс я.
– Вам не стоит бояться меня и моего гречневого супа. Я специально готовлю на двоих, вы ведь не откажетесь?
Я был не в том положении, чтобы привередничать. Мне кажется, я никогда в жизни не был настолько голоден. Но сомнения не покидали меня.
– Где вы взяли воду и продукты? Вы владелец этого дома?
– О, что вы, нет! Я думал это ваш дом. Меня привели сюда вчерашние обстоятельства. Мешок гречки стоит вон там, в углу, а воду и другие продукты я нашёл наверху.
– Но вчера вы были…
– Прошу вас, не обращайте внимания. Иной раз я сам на себя не похож. Иногда даже целые моменты выпадают из моей памяти. Например, из вчерашнего дня я практически ничего не помню. И вас увидел лишь сегодня утром. Помню только, что нас начали бомбить, и я спрятался в этом подвале. Проснувшись с головной болью сегодня, я пошёл наверх в поисках чего-нибудь съестного. Пока искал продукты, обнаружил, что оккупанты разбили небольшой лагерь вдоль широкой дороги. Я думаю, это всего лишь их малая часть, основные же силы расположились в городе.
– Как вас звать? Откуда вы в нашем районе? Я определённо не видел вас здесь раньше. – По ходу его рассказа вопросов у меня становилось только больше. Недоверие увеличивалось.
– Давайте обойдёмся без имён. Простите мне мою маленькую прихоть. Да и не всё равно ли вам? Могу уверить вас в одном, что я не беглый преступник, и не совершал ничего противозаконного. А откуда я, расскажу с удовольствием. Я вырос в детдоме и не имею ни постоянного жилья, ни стабильной работы. Подрабатывал в провинции у добрых людей, несколько лет работал грузчиком. Но понял, что всю жизнь так продолжаться не может, поэтому вчера утром держал путь в город. Проходя мимо этого дома, всё и началось. Забежал сюда, дальше обрыв памяти. Теперь стою вот здесь, рядом с вами, и почти приготовил нам завтрак.
Запах супа усилил ощущение голода. В данный момент я думал только об одном, как можно скорее насытиться. Пусть даже этот суп отравлен, а такая мысль назойливо мелькала в моей голове. Я упорно не предавал ей большого значения, и даже старался не сосредотачиваться на ней. Я подошёл к своему собеседнику и заметил, что на столе нет ложек и тарелок.
– Почему же вы не захватили столовую посуду? – промолвил я.
– Я непременно бы взял её, если б она была. Но в этом чёртовом доме нет ничего. Я едва нашёл маленькую кастрюльку, и этот столовый ковшик, – не переставая помешивать кипящий суп, какой-то деревянной палочкой, свободной рукой он взял и протянул мне старый ковшик, – не переживайте, я помыл его, он абсолютно чист. Один из нас поест с него, другой прямо из кастрюли. Выбирайте, мне не принципиально.
На столе стоял двадцатилитровый бутыль дистиллированной воды, наполненный на три четверти. Рядом лежали ужасно выглядевшие овощи, их следовало бы выкинуть. Намного больше меня обрадовала большая упаковка сухарей. Сыр же, который я заметил не сразу, мне был безразличен, поскольку я терпеть не мог кисломолочных продуктов.
Он любезно протянул мне половину супа в ковше, себе оставил раскалённую кастрюлю. Отхлебнув совсем немного, я невзначай пробормотал:
– Сейчас бы соли ещё.
– Ой, простите, как я мог… – расстегнув замок на своей броской и яркой кофте, он сунул руку во внутренний карман. Не знаю почему, но я испугался, ожидая самого худшего. Он же достал оттуда спичечный коробок с солью. Посалив сначала себе, он подал коробок мне.
– Так-то лучше, – сказал я с явным удовлетворением. Это был далеко не самый превосходный суп, но в настолько голодном состоянии я понял это уже после того, как ковш опустел. Наевшись, я развалился в куче белья. Мой невольный сосед уселся на последнюю ступеньку лестницы.
– Откуда эти военные? Для чего они здесь? Что им нужно? – начал спрашивать я, без особой надежды, что мой собеседник сможет ответить на них.
– А вам ли не всё равно? Враг есть враг, он всегда один. Неважно, из какой страны эти солдаты. Они пришли сюда прикарманить наши богатства, отобрать наши земли. Подчинить нас, сделать своими рабами…
– О, господи, хватит, перестаньте! – Я привстал, закрыл лицо ладонями и опустил голову.
– Простите. У вас остались родственники в городе?
– Жена с маленькой дочкой. – Я не заметил, как по щеке потекла слеза. Шмыгнув носом, я аккуратно утёр слезу, сделав это максимально незаметно для своего соседа. Последний раз плакал не менее двадцати лет тому назад. Отец всегда учил меня, что мужчина не должен плакать. Слёзы это прерогатива женщин и детей.
– Это ужасно. Я искренне надеюсь, что с ними всё в порядке. Нет, я уверен в этом. – С большим сожалением поддерживал он меня. После этих слов мы долго сидели молча. Я почувствовал поддержку от него. Теперь он не казался мне опасным соседом, я был тронут его сочувствием. Единственным тёмным пятном остался вчерашний день, который я решил списать на сильный испуг из-за бомбёжки. В целом же он показался мне добрым и приятным человеком.
– Ну что ж, ладно, долой отчаяние. – Произнёс я, с попыткой возродить в себе оптимизм. – Я, пожалуй, поднимусь наверх и осмотрюсь. Вы не возражаете?
– Да, конечно. А мне ужасно хочется пить. – Он подошёл к нашему запасу воды и налил немного себе в кастрюльку, – вам плеснуть?
– Самую малость, нам необходимо беречь запасы, ведь мы не знаем, сколько продолжится здесь наше заточение. – Я подошёл к нему и поставил свой ковш рядом с кастрюлькой. Одним резким движением он плеснул туда воды.
– Я с вами полностью солидарен. Будем надеяться, что вскоре они отступят.
Утолив жажду, я поднялся на второй этаж посмотреть, чем занимается враг. Украдкой я выглядывал из окна, опасаясь быть замеченным. Пред глазами предстала неприятная картина, некоторые дома были разрушены. Они разбили лагерь близ двух уцелевших домов на той стороне улицы. Видимо эти дома, они использовали как главный штаб. Перед этими домами полдороги занимала огромная палатка на одном из краю которой виднелись две трубы, наверняка эта была полевая кухня. Вокруг домов было установлено множество палаток поменьше. На крыше домов сидели дозорные с биноклями. На дальнем краю лагеря была припаркована военная техника. Я не разбираюсь в её видах, но точно могу сказать, её было не менее двух десятков единиц. В лагере кипела жизнь, венные то и дело перебегали с одного места на другое, чаще всего что-то перенося. Видимо они планировали расширить его границы. Возможно, из города ожидали подкрепления для дальнейшего продвижения вглубь нашей страны. Продолжая вглядываться и рассматривать подробности, я услышал непонятный мне шум, какие-то повторяющиеся стуки. Спустя пару минут я понял, что шумят в подвале.
С ужасом я помчался в наше убежище, опасаясь, что мой напарник был обнаружен врагом. Спустившись в подвал я остановился в недоумении. Мой сосед схватив себя обеими руками за волосы метался от стены к стене ударяясь о мебель.
– Почему я здесь!? Я не должен находиться тут!? Зачем вы привели меня сюда!? Для чего я вам нужен!? – Задавая вопрос за вопросом, он всё сильнее повышал голос.
– Прекратите кричать. Успокойтесь, что с вами? Что произошло? – в недоумении расспрашивал я его.
– Вы хотите убить меня!? Я нужен вам для рабства!? – Продолжал он кричать. Каждый его вопрос поражал меня всё больше и больше. Он всё никак не хотел успокаиваться, и мне не оставалось выбора, кроме как связать его, вставив кляп в рот.