Записки Пленника. Часть первая
Всё началось внезапно.
Ранним летним утром, я безмятежно досматривал свой сон, как вдруг меня разбудил оглушительный свист. Он был непродолжительным, а после я услышал взрыв, оконные стёкла задрожали, что заставило меня быстро встать с постели. В весьма испуганном состоянии я подбежал к окну выглянуть во двор. Не увидев ничего необычного, вновь услышал точно такой же свист, будто поверх него зазвучал третий, затем четвёртый. Второй артиллерийский снаряд упал на дом, меня сбило с ног. Все окна выбило разом, к моему великому счастью, удар пришёлся на самый дальний от меня угол дома.
Я не сразу смог подняться, в ушах стоял пронзительный звон, в глазах всё плыло. На мгновенье подумал, что жизнь моя закончилась. Попытался прикрыть уши ладонями, но этот ужасный и противный звон не переставал звенеть. Спустя несколько минут упираясь обеими руками о стену, я всё же встал на обе ноги. Я был будто пьян, меня качало в разные стороны, в глазах по-прежнему всё плыло, правда, уже не так сильно.
Упираясь руками на стену, я смог выйти на улицу. Людей было немного, видимо далеко не все осознали, что происходит. Справедливости ради стоит сказать, что большинство домов в нашем дачном районе пустовали, поскольку это был обычный будний день.
Снаряды летели с западной стороны, инстинктивно я побежал в обратную от них сторону. Забавно, только на бегу я осознал, что несусь сломя голову в одних трусах, на мне не было даже носков. Но возвращаться в родной дом, не было ни малейшего желания. Босым по улицам я не бегал с детства, поэтому было не комфортно бежать по пыльной и каменистой дороге, мелкие камушки то и дело впивались в ноги. Снаряды падали один за другим, то впереди, то позади меня. Постепенно я начал выдыхаться, я вообще не был спортсменом и спустя двадцать минут силы покинули меня. Я остановился, чтобы перевести дух, упёрся руками в колени. Тяжёлая отдышка никак не оставляла меня, метрах в двадцати слева от меня взорвался очередной снаряд. В ушах слегка зазвенело, мелкие камни вперемешку с землёй полетели в мою сторону. И снова поддавшись инстинкту, я побежал в противоположную сторону. Бежал прямо по направлению к двухэтажному дому. К счастью у него не было ни забора, ни ворот, и парадная дверь была не заперта.
Войдя в дом, быстро захлопнул за собой дверь и вбежал внутрь. Я почувствовал, как меня трясёт от страха. Гостиная в доме пустовала, в ней не было абсолютно ничего. В дальнем углу располагалась лестница, которая вела на второй этаж. А в стене по правую руку от меня виднелась большая арка, пройдя через которую, я попал на кухню. Мебели здесь было немногим больше, чем в гостиной. Не было газовой плиты, и даже обычный обеденный стол отсутствовал. На стене висела лишь пара буфетов, а над ними стоял небольшого размера кухонный шкаф. Видимо этот дом был уже заброшен, либо ещё не достроен. Я поднялся на второй этаж, с целью найти себе хоть что-нибудь из одежды и заодно посмотреть на местность с более высокой точки. Только лишь в одной из комнат я нашёл несколько грязных и заляпанных рабочих костюмов. Выбрав себе менее замызганный я направился к окну, вид которого выходил на запад. Некоторые дома пылали в огне, а вдалеке на западе виднелась колонна военной техники, направляющаяся в нашу сторону, немногочисленная пехота сопровождала её. Наверняка враг взял уже под свой контроль город, находящийся в нескольких километрах от нас к западу. Город, в котором у меня была трёхкомнатная квартира, в которой я вчера и оставил свою супругу с пятилетней дочкой.
Молниеносно кровь ударила мне в голову, я почувствовал, как волосы на голове встают дыбом. Мой разум охватил ужас, будто не по своей воле я положил обе руки на лоб и провёл ими по волосам. «Что же стало с моей семьё? Живы ли они?» – вопросы, которые заставили испытать меня такое волнение и переживание, которые я никогда не испытывал за свои три десятка лет. Я начал успокаивать себя тем, что хрупкая девушка и её пятилетняя дочь, не представляли для вооружённых солдат никакой опасности. Надеясь на гуманность захватчиков, я отчаянно утешал себя, что современное общество не терпит насилия над мирными жителями. Пока я прокручивал у себя в голове все эти мысли, я не заметил как сел на пол. Захватчики были уже совсем рядом, и мне нужно было решать, что делать. Бежать на восток был не вариант, до ближайшего населённого пункта было несколько десятков километров.
Решив спрятаться в доме, я повторно начал осматривать его, в надежде найти укромное место. В пустом помещении это сделать едва ли проще, чем в бескрайнем чистом поле. Под лестницей, я заметил дверь в подвал, которую ранее не видел. Она совсем ничем не выделялась, и лишь маленькая едва заметная ручка выдавала её.
Внутреннего замка в подвальной двери не оказалось, я решил не импровизировать и не мастерить самодельного, дабы не вызывать дополнительных подозрений при вражеском обыске. Внизу было темно, спустившись, я сразу стал ощупывать стены в поисках выключателя. Найдя его и включив свет, я замер. Под письменным столом напротив меня сидел человек. Его глаза были огромны, выпучив их, смотрел он в одну точку, не обращая на меня никакого внимания. Обхватив свои колени руками, он судорожно покачивался, и что-то бормотал себе под нос.
– С вами всё в порядке? – неуверенным голосом спросил я. Никакой реакции не последовало, он вёл себя так, будто меня здесь не было. Я внимательно оглядел его, не было никаких видимых ран и пятен крови. Он продолжал покачиваться и что-то бормотать, я попытался что-нибудь разобрать, но не смог.
– Как вас звать? – сделал я ещё одну попытку завязать разговор, не особо надеясь на её успех.
Бросив это бессмысленное занятие, я начал осматривать подвал. Он был довольно большим, и забит всяким хламом. У правой стены стояла старая мебель, у противоположной стены были столы, а на самой стене висели различного рода инструменты. Примерно четверть подвала занимала огромная куча различной одежды. Но порадовало меня то, что в дальнем углу стояли два мешка, там могла быть хоть какая-то еда. В первом полном мешке оказались тыквенные семечки, во втором же, который был заполнен всего на треть, я обнаружил гречневую крупу.
Едва взяв в руки фонарик, висевший среди инструментов, я услышал, как с улицы доносился громкий звук дизельного двигателя. Они уже были здесь. Я поспешно выключил свет, боясь, что они в любую минуту ворвутся в дом. И продолжил осмотр с фонариком в руках. На одном из столов лежала небольшая электрическая плита, на которой можно было готовить. Видимо все эти инструменты и плиту использовали рабочие, которые жили здесь некоторое время. Может быть, парень под столом был одним из них, а может, и нет. Возможно это хозяин дома. Честно признаться, первое время в тёмном подвале наедине с ним было жутковато. Но я довольно быстро привык.
В доме послышалась громкая речь. Они уже внутри. Речь была на не понятном для меня языке. Я не лингвист, и разобрать на каком языке они ведут разговор, мне не удалось. Рефлекторно я схватил незнакомца за руку, и мы вместе прыгнули в кучу белья. Я стал зарываться в этой куче, увидев, что он этого не делает начал маскировать и его. Слушая их шаги и речь, я был уверен, что вот-вот они спустятся в подвал, но их всё не было. Бормотание незнакомца мешало мне сосредоточиться, время от времени я затыкал ему рот. В куче белья мы провели довольно много времени, сколько точно, я сказать не могу. Часов при мне не было. Но я не вылезал, поскольку боялся быть обнаруженным. Я не знал, что они сделают с весьма здоровым мужчиной в расцвете сил.
Я жутко проголодался, это и вынудило меня выбраться из кучи белья. К сожалению никакой посуды в подвале не оказалось, да и воды здесь не было. Тыквенные семечки были сырыми и ужасно скользкими, я с трудом щелкал их. Идея включить электроплиту мне пришла не сразу. Слегка поджаренные семечки было намного проще щёлкать, да и вкус у них был в разы приятней.
В доме уже давно не слышалось ни разговоров, ни шагов. Подняться наверх и осмотреться смелости у меня не набралось. Мой безумный брат по несчастью продолжал лежать в той куче. Но уже не бормотал и не дрожал, на всякий случай я проверил пульс. Оказалось, что он просто уснул. Постелив на стол возле плиты какую-то рубашку из кучи, я начал складывать туда жареные семечки. Закончив жарить, я вновь зарылся в бельё со своим до жути простецким ужином.
Лёжа я начал рассуждать и оценивать обстановку. Я убеждал своё сознание, что с моей семьёй всё в порядке. Время от времени я даже молился, что так несвойственно мне. Я вспоминал все недавние мировые события, все международные новости, отчаянно пытаясь найти хоть какие-то ответы.