Записки наблюдателя. Часть 1
Привезли Лизавету Петровну в СИЗО в полдень и заперли в крохотной комнатенке, именуемой в простонародье стаканом. В стакане к тому времени уже находились две девицы: одна фифа в очках и папками бумаг, вторая Вася-наркоманка. Обе курили и мирно беседовали о своем, когда в стакан затолкали старуху.
— Дома одна лежит, надо бы покормить, напоить... Кроме меня нет никого у нее... - верещала старуха конвоиру.
Облупленная дверь, собранная из кусочков других дверей, со скрипом закрылась. Девицы, не скрывая своего любопытства, разглядывали старуху. Грязный полушубок из искусственного меха, сапоги со сломанными застежками, засаленные седые волосы клочьями.
— Курить будешь, мать? - спросила Вася и сунула старухе свою недокуренную сигарету.
Фифа с ужасом посмотрела на старуху, которая жадно присосалась к сигарете. "Докуривает за ВИЧевой..." - фифа инстинктивно отодвинулась подальше.
— Чего ты там так долго вещала этим? Кто там без тебя коня двинет? - продолжила Васька.
— Дочь у меня дома. Одна осталась. Парализованная лежит. Надо бы покормить, напоить. А то ведь меня забрали вот уже двое суток как... Объясняю им, что вернусь сразу, как покормлю ее. Кто о ней там позаботится? Нет... никто не слушает меня.
- Кто тебя, дура, отпустит? Раз посадили, сиди уже. Здесь тебя отмоют. Баландой накормят. Может и сигарет дадут. За что закрыли-то тебя, мать?
- Попросили меня одни хорошие люди за 200 долларов поработать, попродавать квартиру. Ну... будто я хозяйка этой квартиры. А там еще попросили директором в фирме побыть. Я согласилась. Я же не разбираюсь... Чего там, мне разобраться...
Лизавету Петровну определили в камеру 132, где смотрящей сидела Люська-Мать мафии. Старух без передач всегда определяли к ней, потому как нигде таких не жаловали. Одевай их и корми. У кого недержание мочи, у кого сердечные приступы. Люська была доброй, не терпела только личного неуважения к себе.
Спустя три месяца Лизавета Петровна округлилась и похорошела. Люська еду и одежду добывала на всю хату, на двенадцать бестолковых голов. Каждую ночь после отбоя кричала она в решку мужским камерам напротив, чтобы подсобили арестантам женского пола, и все у нее мужики были зятья.
— Зятек! Зяте-е-е-к! Колбасы не найдется там у вас? Девчата проголодались.
Колбасу, сигареты, лапшу быстрого приготовления и другую необходимку тягали по "дороге". То была мини канатная дорога. Только катались продукты между зданиями напротив по веревочкам в мужских носках. Чтобы настроить дорогу, использовали резиновые перчатки. Как рогатку натягивали ее меж прутьев решетки и стреляли карандашом с привязанной ниткой. Особо опытные дорогу могли настроить между камерами в одном здании и на разных этажах. То был способ транспортировки еды, наркотиков и маляв-крохотных сообщений на клочках ученической тетради.
Однажды колбаса по просьбе Люськи отправилась из БСной камеры напротив к "девчонкам", но до точки назначения не дошла. Колбаса выпала из носка во время прохождения дыры в сетке рабицца между зданиями. Дырки эти делали сами заключенные, снимая плинтусы в камерах и протыкая ею металлическую сетку.
— Ааай-яй-яй, что делается! Потеряли ее! Зови постовую, говори, что выпала из окна, родимая! Съедят ведь бессовестные, точно съедят. Им доверия нет! Вечно голодные ходят... - кричала на весь продол Люська.
Колбасу не вернули. Съели постовые, что ходили с обходом внизу. Все, что падало или застревало в пути, все доставалось им.
Однажды утром Люсю вызвали к оперше. И хотя к оперше Люська ходила часто, поболтать о том о сем, но в этот раз было что-то серьезное. Крики Люськины слышали все проходящие мимо по коридору, но объяснить сути происходящего не могли. В камеру Люся вернулась задумчивая и тихая.
— Лизавет Петровна, поди-ка сюда! - сказала Люся.
Весть о том, что парализованная дочь бабы Лизы умерла от голода и жажды, пришла только спустя несколько месяцев после ее смерти. Как бы ни верещала старуха, молила следователя, конвой, руководство тюрьмы, никто так и не отправил на адрес проверить, лежит ли там кто без еды и воды. Посему и объявить о страшной кончине человека оперативный сотрудник самолично побоялась, переложила на другие плечи.
Но переживания о последствиях оказались совсем пустыми. Лизавета Петровна истерик устраивать не стала. Знала уже, что дочь померла там без нее, да смирилась. А может, и облегченно вздохнула. Поди прокорми ее на пенсию, лекарства нужны. В жизни и похуже вещи встречаются.