записки из заграницы
Если я небрежно брошу фразу о том, что живу в другой стране, вы насторожитесь. Ничем не выдав свой интерес, вы не сразу определите, что им движет. Постараетесь придать своему лицу выражение радостного удивления и как бы между прочим спросите, как я там оказалась. Я лениво опущу глаза и недвусмысленно протяну: "Так получилось..."
В этом городе все привязано к станциям. На этой станции я живу, на этой - работаю, а в районе этой - закупаюсь продуктами. По воскресеньям я обычно езжу на этой линии, но по праздникам мы с семьей пользуемся этой, потому что она удобнее, хотя и обходится дороже. Иногда мы можем себе это позволить.
Мне было весело, когда, впервые оказавшись в самой гуще метрополитена, я вверила себя этой однотонной толпе salary men-ов и с легкого (но настойчивого) пихания сзади, втиснулась в еле дышащий вагон электрички. Мои длинные волосы мешали и мне, и людям, окружавшим меня со всех сторон, и я допустила, что поэтому, возможно, большинство женщин здесь ходят с короткими стрижками.
Я мысленно попросила у них прощения за причиняемые неудобства, но с моего лица не сходила кокетливая улыбка. Я смотрела на эти уставшие сосредоточенные потерянные глупые злые умиротворенные лица. Чего вам не хватает, спрашивала я их. Разве не достаточного того, что вы живете в этом городе, пользуетесь его удобствами, дышите его воздухом? Не нужно проблем, не нужно денег, не нужно грустных мыслей. Вы такие счастливые, вам так повезло... И я, я тоже, сегодня и завтра, я часть этого города, этой маленькой вселенной, этого острова на краю мира, закрытого от посторонних. И этот поезд мой проводник в него.
Но лица не отзывались. Они равнодушно входили и выходили, меняли черты, их становилось больше, иногда меньше, но всех их объединяла одна невыносимая обременённость течением жизни. Я прониклась сочувствием к этим людям, в то же время упрекая в необъективности их настроений. Что вы знаете о проблемах? Все условия, все возможности – ваши, убеждала я их. Но безжалостным скептицизм, застывший в этих безжизненных фигурах, способных, казалось, поддаться любому порыву инерции, ответил мне моим же вопросом: а что я сама знаю о проблемах?
Вирус постепенно проник и в мое сознание. И теперь, выходя даже из полупустого вагона, я стала ощущать, как тяжелеют мои веки, ноет тело и непосильной становится привычная ноша…