Записки из прошлого
В кои-то веки я просыпаюсь раньше, чем ты. Твое лицо, в нескольких сантиметрах от моего. Можно увидеть каждое пятно на твоем лице. Мягкие лучи падают на лицо – оно кажется еще светлее, мягче и моложе. Всегда хотел увидеть твои старые фотографии. Угадать твое настроение по ним, твой характер. Какой ты была в 16 лет? Взбалмошной или тихой и доверчивой? А в 25? Как ты одевалась тогда? Носила каблуки или мокасины? А о чем ты думала в 35? Или о ком? Встречала ли ты своего мужа с тарелкой супа и котлетой на второе к 5.30 вечера? Или ты готовила свой очередной тезис на тему исчезающих диалектов в северной Европе, предварительно объездив Скандинавские страны? Как твой Ганс относился к длительным командировкам? Кто помогал старшей с домашкой в твое отсутствие? Кто тебя встречал на аэропорту после этих поездок? Муж?
Странно вроде я с тобой сейчас, но я ревную тебя к твоему же прошлому. Жаль, что мы не встретились раньше. Он не с тобой сейчас, вы – это отдельные автономные округи, которых объединяют общий быт и дочки. Так вроде ты описала взаимоотношение с ним вчера. Я рад, что мне не пришлось разрушать семью. Хотя юридически «семья» все еще существует, пусть даже на бумажке. Нет, вообще-то, не только на бумаге – ведь для дочерей вы все еще вместе, и если не считать, что вы живете отдельно. Он вместе с младшей в вашем доме. Ты одна в предыдущей квартире под предлогом, что она ближе к работе. И собираетесь втроем только в выходные. Эва все еще в Андалусии. Прошлым рождеством впервые ее не было с вами за столом – она с друзьями поехала в страну Басков. Мини-тур, который неожиданно превратился перевод в другой университет, и редкие звонки по мероприятиям. Вот тогда ты и решилась на вторую холостяцкую жизнь. Официальная причина – твоя новая должность декана, это для младшей Яны. Она понимает, что не только у папы бывает много работы и бесконечные проекты. Теперь мама тоже руководит коллективом. Ганс не возражал, только уточнил в какие дни ты будешь свободна. Даже сам вызвался объяснить Яне. Позже сам признался, что хотел предложить нечто такое. И добавил «прости». Увидев удивленные глаза, сказал: «за то, что мы как чужие пассажиры вынужденно делящих вагон-купе». Да, он кажется тоже видел, что вы уже давно перестали быть парой. Любовь как-то незаметно ушла. Следом исчезла забота и нежность. Постепенно перестали делиться с мыслями, ваш разговор начинался о завтраке и заканчивался про ужин. Кто, что будет на ужин. Кто, что принесет с супермаркета. Кого, ждать вечером. Последние несколько месяцев жизни растворились как сахарный песок в горячем чае. Разговоры о ничем. Только вкус не сладкий, но и не горький. А так просто…
Стали бы мужчина и женщина вступать в брак, если знали бы, что через несколько лет они разведутся? Что в каждом из них после долгих разговоров, изматывающих ссор, и спокойных бесед останутся недосказанные упреки друг другу? И сожаление. Еще дети, которые уж точно не виноваты в ошибках родителей. Где-то в темном уголке своего разума понимаешь, что от части, и твоя вина есть в данном раскладе.
Это все ты рассказала мне на нашем втором свиданий. Мы планировали поехать в театр. Ты передумала, сказала, что тебе надо о чем-то поведать мне. Поведать. Вашу жизнь, или точнее последние несколько лет. Мы сели на столик на тихой улице возле старого собора. Люди неспешно проходили мимо. Попросила сигареты. И официант, чуть моложе меня подойдя зажег твою сигарету. Ты не заметила мой удивленный взгляд – не знал, что ты куришь. Ты молчала, куря сигарету. В моей голове были десяток вопросов, но мне не хотелось задавать их. И я тоже тихо сидел, внешне спокойно разглядывая тебя. Ты казалось немножко грустной. Какой-то отдаленной. Или ты … Наконец, докурив сигарету, ты рассказала основные факты из вашего супружества. Твой голос ничего не выражал – ни горечи, ни тоски, ни облегчение. Ты даже не читала лекции таким бесчувственным монотонным голосом.
- Я испортила тебе вечер. Ты ведь не этого ожидал? – ты прямо посмотрела в мои глаза.
- Ничего. Ты ничего не испортила. Если ты рядом, то все хорошо. Мне жаль, что … так получилось, но … я рад. Не пойми не правильно – я рад, что ты рассказала мне, - протянув руки я накрыл ими твои.
После сев в такси мы возвратились к тебе. Теперь я смотрю на твое лицо. Лицо безмятежного младенца. Ни одной морщинки. Ты спишь, и ты рядом. Мне этого достаточно. Ты спи, поспи подольше. Пока я буду любоваться тобой, пока заботы нового дня не постучаться в твое сознание.
«пускай ты выпита другим
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость»
Вроде так пел последний поэт деревни – Есенин. Ты знаешь, я ведь и вправду рад, что вы расстались. Давно. До нас. Ты теперь только моя. Я могу спокойно думать о тебе и в кампусе, в универе, и в пути. Не ненавидя себя за свои же мысли. Не считая это извращением моего разума. Моего больного разума. Могу смотреть в твои глаза, открыто выражая свои чувства. Не стесняясь за то, что полюбил замужнюю женщину. И того факта, что она преподает мне немецкий. Этот факт мне тоже нравится.
«Ты одна мне помощь и отрада
Ты одна мне несказанный свет»
Столько времени не зная о тебе я жил, дышал и смеялся. Почти потеряв веру в любовь, перевернув свое мировоззрение, перечеркнув чужие мнения я нашел тебя. Первые я заметил твой взгляд в 107 аудитории. Первые ты стала для меня больше, чем преподавателем. Больше, чем женщиной. Я перестал дышать один. Теперь тобою дышу. Знала бы ты сколько мне надо тебе рассказать. Но прежде буду охранять твой покой.