Записки из прошлого
Глава первая. Жан
Когда я впервые заметил ее интерес ко мне, я подумал, что мне просто показалось. Но после нескольких уроков я встречал ее взгляды, и заметил, что она часто меня зовет, а не имена других учеников. И ее улыбки. Даже тогда это меня не беспокоило. Стало беспокоить только тогда, когда я поймал себя на мысли о ней, была ли она возле меня или нет. О, боже! Это было что-то новое для меня, я не говорю, что мое тело не тронуто женщинами. Я увлекался ими. Но они были моими сверстниками. Она старше, значительно старше и, на мой взгляд, очень интересна. Слушая слова Эрики у доски вдруг подумал, что излишне пристально рассматриваю ее фигуру. Надо отдать должное, сегодня она выглядела прекрасно – черные узкие брюки, подчеркивающие ее длинные ноги, светлая свободная блузка и звенящие браслеты на руках. Ее голос все еще что-то объяснял, но я уже не слушал. Разве это возможно? Как 28 летнего может интересовать женщина на 20 лет старше? Что за чепуха! Нет, нет и нет. Излишне говорить, что она моя преподавательница, так еще она и замужем. Я видимо еще не проснулся или мой мозг под эффектом вчерашней сюрреалистической вечеринки, который длился до трех утра.
Но вот я нахмурившись опять смотрю на нее, но уже на ее лицо. Светлая кожа, черные волосы (покрашенные?), черные, живые глаза, которые все еще не потеряли интерес к жизни. Иногда бывает так, что уже к 30 годам у многих глаза уже не горят. Они пустые. Даже если эти глаза время от времени загораются, то только на короткое мгновенье, а потом снова угасают, удовлетворив свою потребность. Ей каким-то образом удалось все это время подпитывать этот огонь в глазах. У нее был интерес новорожденного ребенка, который интересуется всем на свете. Ее голос равномерный, чуть глубокий и спокойный.
Так почему-же она, а не сотни молодых девушек разных национальностей, разных форм и с разными начинками? Ведь их так много вокруг меня. В этом небольшом академическом городке Германии их тысячи. Почему Эрика? Почему мой преподаватель немецкого, которой возможно уже 50 лет? Боже! 50 лет!
У нее на пальце обручальное кольцо, она замужем. У нее двое детей. И муж. МУЖ! Черт возьми, так почему я все еще думаю о ней? Мне необходимо внимать в суть ее урока, а не в ее душу. Наконец прозвенел звонок. Уфф. Все сидящие за партами вышли коридор. Каждый из нас пошел по своим делам, кто-то в библиотеку, кто-то за угол позвонить, кто-то в уборную. Я медленно как в тумане побрел в кафетерию. Мне нужна чашка кофе и срочно. Сидя попивая свой напиток, я по старой привычке аналитика пытался все разложить по палочкам.
Я тут временно, изучаю немецкий. Всего 10 месяцев свободы в Германии, потом дальше магистратура скорее всего не в этом городке. Я всего пару недель назад как бывший заключенный выбрался на свободу. Десяти часовой рабочий график, с единственным выходным днем остался позади. Теперь мне уже не надо в 7 утра вставать и одеваться как новобранец в течение 60 секунд, чтобы ровно через 20 минут выйти из дома. Не надо начинать свое утро с бесконечными звонками и ответами на мейлы. Нет необходимости отправлять еженедельные отчеты начальству, просиживая вечера в офисе исправляя свои или чаще всего чужие ошибки в отчетах. Теперь как десять лет назад я встаю ближе к 9, чтобы к 10 присутствовать на уроке. Изучать еще один иностранный язык. Немецкий – то, чем мне нравиться в данный момент заниматься. Цель – говорить на нем достаточно свободно, чтобы понимать академические лекции. Конечно можно было выбрать английский язык, как язык обучения в магистратуре, но мне нравится ставить перед собой сложные цели и достигать их. Только так можно реально чего-то добиться. Степень магистра в макроэкономике. Красный диплом и потом моя карьера взлетит по прямой траектории до … тут необходимо еще решить чье кресло мне больше по душе. Кресло профессора или кресло президента компании? Сложный выбор, но у меня еще есть время. Сейчас только немецкий имеет значение. Черт, черт… мне не нужна головная боль в виде навязчивой мысли о ней. Или, боже упаси, отношений с ней. Черт, о чем я думаю?! Какие отношения?
Но она так прекрасна. Эти линии ее тела, этот взгляд, который может унести меня на тысячи миль от сюда в рай. В рай вместе с ней. Она как нежный яд, который медленно травит мой рассудок, и видимо я не могу противостоят этому соблазну. Боже, боже, почему сейчас? Почему она? Она так ангельски прекрасна. Этот тембр - сгусток всех возможных райских мелодий, который обещает все удовольствия жизни только если я соглашусь …
Помню однажды еще в студенческие годы спорил с однокурсником, что не могут молодые парни испытывать какие-то чувства к взрослой женщине. Ну, что вообще может дать женщина? У нее уже не та фигура, что в 20 лет. Кожа не упругая. Она не легка на подъем – она определенно не воспримет на ура твое предложение провести месяц в горах, вдали от цивилизации, комфорта и гигиены. Да и тебе не нужна няня или вторая мама. Разве не так? Вот такие доводы приводил я лет десять назад. А теперь восхищаясь 50 летней женщиной. Восхищаюсь?! Откуда эта мысль взялась? Я еще могу кое-как понять физически интерес, но какое оно имеет отношение к восхищению? Я могу восхищаться Анжелиной Джоли из-за сногсшибательного тела и этих выразительных глаз, или, например, Ангелой Меркель, из-за ее твердости характера, принимаемыми решениями в политике всей Европы. Но Эрика вообще не похожа на мой идеал – она не блондинка, она не молода, спортом вроде даже не интересуется, как и политикой или экономикой. Обычный среднестатистический лингвист в обычном учебном заведении. Она не работает в Оксфорде или Гарварде. Она не знает там десяток языков, она периодически не публикуется в «Wall street journal», «New York Times» или в «Economist». Ей определенно не хватает как минимум семи сантиметров до идеального роста. Еще на ее руках видны эти телесные веснушки или пятна. Не знаю даже как они называются. И не думаю, что она может … Хватит. Стоп. Не надо дальше. Без деталей. Вдохни глубоко и выдохни медленно. Звонок. Все теперь нужно в класс. Я не понимал радуюсь ли я или злюсь, что через пару мгновении увижу ее опять.
Еще пару часов кое-как прошли. После я сразу направился в библиотеку – сел за один из многих компов, открыл «Гугл» и набрал следующую фразу «зачем молодых мужчин привлекают женщины постарше». Оказывается на этот вопрос «гугл» может ответить миллионами страниц, надо только набраться терпения и прочесть их. Только вот терпения у меня не было. Я сразу же открыл первую же страницу. Вот несколько причин от всемирной паутины:
В первую очередь, это, конечно, определенный жизненный опыт. Женщина за тридцать уже очень хорошо понимает, чего она хочет. С ней бесполезно притворяться и играть, сама она уже не капризничает, ориентируется на какие-то глобальные черты характера, а не на внешний антураж.
Взрослые дамы уже имеют опыт семейной жизни, поэтому хорошо представляют себе границы дозволенного и недозволенного в отношениях. Они не устраивают скандалов по пустякам, не надоедают звонками, поскольку чаще всего заняты на работе.
С женщинами зрелого возраста можно разговаривать на любую тему, ведь обычно они начитаны и интеллектуально подкованы. Если же есть какие-то пробелы в знаниях, то они ловко и умело переведут разговор на то, что им подходит. Но самое важное, что они знают, когда говорить, а когда лучше промолчать.
Если присмотреться к парам, в которых женщина старше мужчины, то скорее всего окажется, что первый шаг к сближению сделал именно он. Это он захотел быть рядом с самодостаточной, уверенной в себе, независимой и состоявшейся женщиной. И ее вины в том, что юные подруги не смогли дать мужчине то, что ему нужно, вовсе нет.
Хмм, интересно конечно, но меня она абсолютно не интересовала до сегодняшнего утра. Я не разговаривал с ней об интересующих меня темах, не спрашивал ее совета по житейским делам. Так почему вдруг сегодня нейроны моего мозга бушуют?
Что мужчина хочет от женщины? Обычно одно из двух: сиюминутное удовлетворение желания или воплощение общих мечты, тех, которые на двоих.
Мои же «хочу» обычно были первыми. Просто физика. Разочаровавшись в своей первой любви я уже не хотел заморачиваться и всегда искал самый легкий путь без обязательств и без продолжений. Так было просто и легко. Никто никому ничего не должен. Уязвленное эго после «попытки №1» я спрятал глубоко внутри и никогда никому не рассказывал. Считаю, что мужчина не должен показывать свои слабости даже своим близким друзьям. Зачем? Чтобы тебя сочувственно похлопали по спине? Или высказаться? А это возможно? Если ты поделишься своими чувствами разве они уменьшатся? Или исчезнуть? Групповая психотерапия точно не для меня. Нет, ты так же просыпаясь первым делом будешь думать о ней. Внутри так же будет скверно. Захочется пожалеть себя, поплакаться. Отсутствие желания вставать с постели, встречаться с людьми, идти на работу. Тащить свое бренное тело. Совершать какие-то бессмысленные действия. Даже футбол или теннис не помогут. НИЧЕГО. И никто, кроме нее. Но ведь это она бросила тебя!!! Помнишь?! По ее мнению и мнению ее отца ты не был достаточно хорош. Ну чтож, идти просить и умолять было бы бесполезно. Так я решил когда-то. И скрепя зубы я стал себя вытаскивать из дерьма депрессии. Шаг за шагом. День за днем, неделя за неделей. Потом месяцы. Все это время моим спасением была работа. Только там, в офисе, я забывал о себе, о ней, о нас, о наших мечтах и ссорах. Я работал как трудоголик-марафонец, километр за километром. И вот однажды в жаркий солнечный день услышал чирикание воробьев. Оказывается, звуки и краски все были на своих местах. Мир был в тех же красках, что и раньше, запахи и музыка никуда не делись. Только я наглухо забаррикадировал себя, что ничего не чувствовал и не слышал.
Однажды кто-то из друзей спросил где моя ненаглядная, я ответил, что моя ненаглядная уже чья-то. Так просто. Все закончилось. Не было уже нас. Остались я и она. Только отдельные индивидуумы с разными путями. Работа не оставила мне времени размышлять или скучать. Работа стала моим спасительным кругом. В начале, только временами я видел ее во снах, а потом их стало реже, и наконец, они вообще исчезли. Боль, злость и отчаяние с годами прошли. Рана зажила. Осталось пустота. Я не стремился заполнить эту пустоту. Я жил, я кушал, что мне давали, и работал. Делал то, чего от меня требовали. Как и прежде временами смеялся, шутил, но не чувствовал бешенной радости. Мой термометр не поднимался выше определенного градуса. Тело уже знало, что это не безопасно для него. Слушал песни о любви, но не понимал ни единого слова. Будто та часть сердца или мое «long-term memory» перестало воспринимать ритм и текст. А между тем, тело просило, даже требовало внимания к себе. У него имелись определенные потребности. Пусть даже на несколько часов, пусть даже в этих полутемных закуренных клубах и барах. Но все ночи удовольствия и девушки исчезали в черной дыре. Моя память просто стирала их. Если в понедельник утром голова звенела, а тело не слушалось, то к вечеру они как миленькие уже вполне нормально функционировали. И ничего не помнили, ни имен, ни обещании перезвонить, ни запахов, ни прикосновений. Моя жизнь вращалась вокруг моей карьеры. Ради карьеры я выучил английский, сел за руль, прыгал с парашюта, чтобы понять, что такое реальный страх и преодолеть его, с удовольствием оставался допоздна, чтобы первым среди коллег сдать отчет, находил и исправлял чужие ошибки. Все ради того, чтобы быстрее подняться по карьерной лестнице. Чтобы заработать больше, чтобы купить машину покруче, чтобы получить благодарственную грамоту от самого президента компании, но главное – попасть в поле его зрения. Цели менялись как времена года, я трудился, и они менялись. Чего-то я достигал быстро, чего-то с трудом, а от чего-то я и вовсе отказался. Я не могу сказать, что именно мною двигало. Быть лучше, доказать что-либо, или простой меркантилизм. Но я кое-как функционировал.
Иногда меня посещала мысль, что я почувствую при встрече с ней. И что я ей скажу, заговорю ли я с ней вообще? Вот допустим мы встретимся где-то в аэропорту, возле checking. Я увижу ее, ее глаза. Мы будем смотреть друг на друга. И у каждого из нас в голове вспыхнут старые воспоминания. Первая встреча, первый поцелуй, первые прикосновения. Что я сделаю потом, о чем я подумаю? Подойду ли я к ней? Поздороваюсь ли с ней? Или убегу не оглядываясь? Не знаю. Знаю, только одно - я не хотел бы, чтобы эта встреча произошла скоро. Я не готов.