ЗАБАВНЫЕ ИСТОРИИ: Уши меломанов и Шуршащие Пакетики
Как известно, уши Настоящих Меломанов подобны цветам. Во время обычной жизни в городе они, как правило, закрыты, как бутоны, и распускаются только в соответствующих благоприятных условиях. Например, при прослушивании достойных произведений. В оперном театре они открываются по максимуму и улавливают мельчайшие оттенки звуков, как локаторы.
С одной стороны – это доставляет меломанам изысканнейшее наслаждение тонами, полутонами и разнообразной палитрой звуков. С другой стороны – даже скрип кресла или тихое покашливание становятся в несколько раз громче и невыносимее, чем в обычной жизни, когда уши закрыты. Я уже не говорю о пиликающих во время представления сотках или, упаси боже, разговорах соседей.
С некоторых пор я точно знаю, как выглядят мои личные Рай и Ад. Рай для меня – это божественно красивая музыка и ангельские голоса. Ад – то же самое, перебивамое громкими посторонними шумами.
Со временем я научилась в оперном театре абстрагироваться от шума и сосредотачиваться только на звуках со сцены. Но, скажу честно, это были долгие тренировки, стоившие мне титанических усилий. А моя подруга Гуля не ставила себе такой задачи, и в театр она ходит, каждый раз надеясь, что ее будут окружать такие же воспитанные и интеллигентные люди, трепетно относящиеся к соседям. Но чаще всего ее надежды не оправдываются, и на долю ее ушей достаются самые изощренные издевательства. Где бы ни находилось ее место в зрительном зале, судьба всегда посылает ей шумного соседа.
Например, на одном из спектаклей, близко к ней, через три пустых места, сел очень странный мужчина среднего возраста, явно проявляющий признаки пограничного состояния психики. Вы наверняка встречали таких людей. Они вроде бы выглядят, как нормальные, но что-то в их взгляде или поведении себя выдает. Поэтому вы их интуитивно стараетесь обходить и не вступать с ними в контакт, т.к. они способны на неуместные слова и поступки. И вот такой человек оказался совсем недалеко от Гулиного сиденья. Одет был этот дяденька был во вполне приличный костюм, но в руках держал большой целлофановый пакет, что в оперном театре на первом ряду смотрится совсем уж нелепо. Но еще удивительнее было то, что каждые три минуты мужчина что-то в этом пакете искал. В зале, где слышны были пролетающие мухи, и все внимание было обращено к сцене, вдруг появился серьезный звуковой конкурент. Пакет шелестел назойливо и громко, рядов на пять как минимум, но Гуле доставалось больше всех.
Наша подруга стоически терпела, только иногда поворачиваясь к нам и страдальчески закатывая глаза. Ясно, что ее уже не так остро занимало, что происходило на сцене, потому что шуршание пакета завладело всем ее вниманием. Я порой выразительно поглядывала на субьекта, и он с вызовом отвечал мне на взгляд, не прекращая рыться в пакете. Ситуация становилась уже комичной. Наверное, никто из сидящих вблизи него не хотел связываться с неадекватным типом, боясь, что его психика не выдержит внешнего вмешательства, он вскочит на ноги и начнет кричать на весь зрительный зал, швыряя содержимым пакета в обидчика.
Гулино лицо все больше становилось похоже на лики великомучеников, но тут подоспела помощь. Одна из Служительниц Храма Тишины подошла к дяде и внятно дала ему понять, что его пакет не совместим с высоким искусством. Товарищ мгновенно вышел из пограничного состояния, закивал и положил злосчастный предмет на пустое сиденье рядом. И до конца спектакля он мужественно держался, сидя тихо.
Другим суровым испытанием для нашей подруги на одном из концертов стала бабушка-опероманка. Как известно, камерные концерты в ГАТОБ проходят на втором этаже. Стулья ставятся в шаговой доступности от сцены, и эта близость солистов и зрителей создает особо уютную атмосферу. Разговоры и посторонние звуки становятся еще бОльшим испытанием для нежных ушей меломанов. В принципе, все опероманы относятся друг другу вполне дружелюбно. Но! Исключение составляют те самые неловкие моменты, когда кто-то из них становится источником шума (читай – страданий!) для других.
И вот – на тот самый вышеупомянутый концерт пришла бабушка, которой уже достаточно много лет, и, говорят, она не очень хорошо слышит. Села она, естественно, недалеко от Гули. Она принесла с собой не больше, ни меньше, а целых пять букетов, каждый из которых был упакован… во что бы вы думали? Правильно, в прозрачную пленку, которая издает такой характерный грубый звук. И ладно бы, если бы бабушка поместила букеты рядом и раздала их потом в конце. Но… нет.
Бабушка положила первый букет себе на колени и начала нежно разглаживать пленку, то открывая ее, то закрывая, заботливо перекладывая цветы. Вся эта картина вызывала бы умиление, если бы не шуршание, которое обретало 50 оттенков скрежета, вплетаясь в музыкальные номера. Все сидящие вокруг нее чувствовали одновременно уважение к ее возрасту, к ее любви к искусству, но при этом неимоверно страдали, молясь, чтобы букеты поскорее кончились. Но бабушке нравились не все певцы, поэтому порой она теребила букет по две-три песни подряд. Каждый раз, когда она подходила к сцене, чтобы подарить шуршащий презент, овации зрителей были намного сильнее. К середине концерта букеты все-таки кончились, но тут и остальные зрители не подкачали. На каждой последующей композиции кто-то из зрителей либо рассыпал из кошелька мелочь, и она, звеня и подпрыгивая, раскатывалась в радиусе двух метров, либо надрывно кашлял и сморкался, либо испытывал неодолимое желание срочно передвинуть свой стул. Когда все умолкали, на помощь приходили неотключенные мобильники. Это был самый шумный концерт в моей жизни. Я не знаю, слышали ли артисты и концертмейстеры все эти посторонние звуки и догадывались ли они о том, какую серьезную конкуренцию в этот раз им пришлось выдержать.
Вообще, по закону подлости, чем тоньше и чувствительней уши меломана, тем громче и грубее отвлекающие звуки. Но все звуки в оперном театре, как правило, предсказуемы, и давно уже ничто меня особе не развлекало. Или мобильник заорет, перебивая певца, или зрители сзади начинают обсуждать поведение главных героев, словно в любимом сериале, или кто-нибудь из соседей заворочается, как медведь в берлоге. Дети же, в отличие от взрослых, однотипных в своей звуковой гамме, порой проявляют недюжинную фантазию. Они способны порой выдавать такие интересные звуки или задавать взрослым такие удивительные вопросы, что я с удовольствием отвлекаюсь от сцены. Жаль, что дети в опере бывают редко, в-основном на «Щелкунчике». Но походы на концерты по детским абонементам, скажем, в Филармонию, могут внести разнообразие в вашу жизнь и зарядить вас новыми впечатлениями.
Да, я еще забыла упомянуть, как изысканно звучит в опере храп. Мне довелось бывать в ГАТОБ со своим другом, тонким знатоком оперы, который, тем не менее, имел странную особенность неожиданно для себя самого засыпать именно во время вокальных номеров, где три или четыре артиста одновременно начинали петь «каждый о своем». Причем, когда все пели стройно «об одном и том же», он бодрствовал, но как только герои углублялись в свои личные переживания, он отключался. Наверное, его мозг не мог справиться с такой непосильной задачей – понять, о чем поют сразу три или четыре человека, «пробки вылетали», и он засыпал. А, засыпая, всегда неизменно храпел, и довольно громко. Поэтому в мои обязанности входило вовремя толкать его в бок.
Наверняка у вас тоже есть масса забавных историй, связанных с посторонними шумами на концертах и спектаклях. Буду признательна, если вы ими поделитесь.
