Яркая темень в забитой пустоте
О, мой досужий читатель!.. Начал прямо как Сервантес, ей-богу, Азат, угомонись уже. О, мой вечно занятой Читатель! Ближе к делу, этот малёхонький рассказ никоим образом не предназначен для чтения. Вы наверняка человек, погруженный в суету и заботы всяких там будничных дел, и вам некогда разбираться в этих пространных дебрях. Я бы мог сразу вам разъяснить, что да как. Но в таком случае, какой мне был смысл растрачивать слова и писать то, что написано ниже? А я, дурак, не понимающий этот мир, всё же его написал. И посему, заметьте, я вас предупредил. Не растрачивайте свою энергию, и не пишите мне, что это бред. Мне все-таки хочется искренне верить, что проблему одинокого человека я описал предельно ясно, поэтому для тех, кто решился прочитать это и подумать, остановив суматоху нашей жизни, милости прошу.
***
Сегодня десятый год как я проработал на алюминиевом заводе. Щелочь, шлам, затравка, третий этаж, комната мастеров, начальник цеха, глинозем… Все эти слова я слышу каждый день, произношу их, ненавижу их вот уже десять лет. Сегодня я испытываю дикое желание уволиться. Это желание я ощущал ровно десять раз, каждый год. И почему я постоянно подвожу все к этой дате? То есть – на кой хрен я постоянно считаю? Я знаю даты рождения всех своих знакомых, но всякий раз притворяюсь, что забыл, когда такая дата наступает. По сути все повторяется сызнова каждый год. О господи, хватит перебирать года…
Сейчас вечер, впереди двое суток выходных, и я ложусь спать.
Я просыпаюсь в полной темноте. Все еще глубокая ночь, думаю я. Затем понимаю, что подомной нет привычной кровати, то есть – подомной вообще ничего нет. Это пол или земля? Я ничего не вижу, вокруг черным-черно. Нет никаких изгибов, складок постельного белья, я пытаюсь найти хоть что-нибудь руками, уже ползаю на четвереньках, и только по ощущениям могу предположить, что это мрамор, холодный мрамор. А может, и нет, черт его знает.
Прекратив свои поиски, до меня вдруг сразу же доходит: я сплю и это сон. Я невообразимый дебил! Что, не мог сразу додуматься? Зря только вспотел в поисках своей кровати. Стойте, а что во сне потеют? А, понял-понял. Я опять забыл открыть форточку на ночь…
Следующая мысль меня полностью обескураживает: я будто бы вспомнил, что человек не должен понимать во сне, что это сон. Я где-то читал об этом в интернете. Не сон??!! Тогда, где я? Да нет, это определенно сон! А может я свихнулся? Может, меня уже везут в психушку, а я никак не могу этого понять? Увязнув в этой темноте, я не могу вернуться в реальность? Я что, типа потерял контроль над реальностью? А кому я задаю эти вопросы? А ну да, себе. Я говорю вслух или про себя? Что за хренатень, я не пойму чувствую ли, осязаю ли. А как же, я ведь понял, что это мрамор. Вроде мрамор. Однако стоять босыми ногами на том, на чем я стою холодновато. И вообще, здесь действительно темно или я просто ослеп?
- Во сне человек неспособен думать о своем сне, - услышал я бархатный мужской голос, - так что в одном ты прав: это не сон.
- Простите, но я вас не вижу, - сказал я почему-то робко (наверно от удивления, да чего уж там: от шока), - не могли бы вы, ну, включить свет, что ли, я не знаю…
- Здесь нет света, нет солнца, электричества, здесь нет ничего, кроме тебя.
После этого ответа, пришла странная мысль (аж самому смешно): «а что, даже интернета нет?». Хорошо, что я не сказал этого вслух, думаю, не стоит язвить в незнакомом месте. Или все-таки сказал? Господи, не понимаю, я что, достиг высшего уровня сновидений, и теперь они будут такими изощренными? О-у, это я что сейчас, задал вопрос господу? Или же это была всего-навсего бессмысленная связка слов?
- И нет здесь господа и изощрённых сновидений и… интернета здесь тоже нет.
Вот же хренатень!!!
- А вы кто такой? – задаю я, наконец, резонный вопрос.
- Присядь, - сказал он.
И позади меня появился деревянный стул. Передо мной – стол, из того же дерева, кажется. Из дуба что ли напилили? А почему из дуба? С чего вообще пришла такая мысль, я же в этом не рублю. Я видел стол и стул, потому что надо мной включился тусклый свет, будто маленький фонарик прицепили под потолок.
- Отлично, - говорю я, - спасибо. А у вас сигарет не будет, а то мои, так понимаю, дома остались…
И пачка сигарет Мальборо с пепельницей и зажигалкой оказались на столе, кто их туда положил, я не заметил.
- Каждый раз, в последний выходной месяца, ты заказываешь проститутку к себе на дом, тратишь на это десять тысяч тенге, а потом снова ждешь конца месяца, чтобы удовлетворить свои потребности…
- Ахренеть, вы что за мной следили, извращенец?
- в первые сутки выходного дня ты напиваешься и смотришь советские фильмы, а наследующие сутки отсыпаешься.
- Ну да, у меня все продумано, это, чтобы не стать алкоголиком. Режим, так сказать. А фильмы… я люблю советское кино, что тут сказать.
- У тебя не бывает друзей.
- Так, а что за допрос, стесняюсь спросить? И нельзя ли побольше света, я вас не могу разглядеть.
Я закуриваю уже вторую сигарету.
- Твоя жизнь до абсурдности размеренна. Ты даже знаешь, когда заканчивается туалетная бумага. Ты предотвращаешь любые неожиданности…
- Я не люблю сюрпризов, чего престали?
- Послушай, когда ты ехал в автобусе с тобой заговорила милая девушка.
- Ну?
- Почему ты даже не ответил ей? Ты притворился глухим!
- Ну, как сказать… В моей жизни итак много знакомых, еще один и будет переизбыток. Я не выдержу такого натиска.
- Хорошо твои знакомые. Послушай, нельзя просчитывать заранее, что ты им скажешь. К примеру, твой коллега: он к тебе подходит, чтобы что-то сказать, а ты заранее готовишь какой-нибудь отрицательный ответ…
- Стойте-стойте, что значит нельзя? Я живу как хочу. Кто вы вообще такой?
- Считай, что я голос твоих чувств.
Я рассмеялся.
- Послушай, нельзя наслаждаться тем, как ты устроил свою жизнь.
- С чего вы взяли, что я наслаждаюсь? Я просто живу, как мне удобно. И вообще, не смейте меня осуждать.
- Послушай, говорю тебе откровенно: ты не психопат, не социопат, не мизантроп. Моя претензия к тебе в том, что ты хочешь, чтобы твоя жизнь просто прошла. Ты игнорируешь ее, и пытаешься ускорить приход смерти своими сигаретами и алкоголем.
- Я не алкоголик, пью только два раза в неделю!
- Ты пьешь один и смотришь кино!
- Это же прекрасно!
Наши голоса перешли на высокие тона и тут же что-то оглушительное, какой-то хлопок образовавший легкое дуновенье ветра остановил наш спор. Тишина продолжалась секунд десять.
- Взгляни-ка на себя, - вдруг услышал я чей-то вздох и прежний голос.
И стол передо мной мгновенно уходит вправо, исчезая во мраке, и вместо него ко мне движется с такой же скоростью зеркало во весь рост. Я вижу себя, сидящего на стуле, в левой руке сигарета (сколько я уже скурил?), в правой – полкружки пива (я что, все это время пил пиво?), а позади все та же темнота. В эту секунду я замечаю, что справа и слева светит яркий свет, на который болезненно смотреть. Темень по-прежнему только за зеркалом, что передо мной и, как я уже отметил, за моей спиной.
- Посмотри внимательно, - продолжает он, после паузы, - твое лицо…
- А с ним-то что не так? - огрызаюсь я.
- Оно ведь гниет.
Я внимательно присмотрелся и ничего не заметил. Этот гаденыш теперь еще и мое лицо будет критиковать!
- Нормальное лицо, не нравится не смотри, ублюдок!
- Посмотри внимательно, присмотрись к своей коже на лице, взгляни в свои глаза.
Я наклонился к зеркалу, свет стал еще ярче, и я заметил, что склера, белковая оболочка глаз, ни черта небелая, а зеленовато-серая, будто плесень. Потом я оглядел кожу в области щек, и не мог понять… словно какая-то подгоревшая корочка вместо привычной кожи на моем лице. Цвет лица был таким же, как раньше, но на ощупь это была действительно корочка, корочка старого противно-воняющего хлеба. Я отшатнулся.
- Какого хрена?! – возмущаюсь я, - что с моим лицом?
- Вот видишь, я тебя предупреждал!
Вдруг я заметил, что хочу плакать. Я никогда не плакал, то есть – сколько себя помню я не плакал. Наверно только в детстве, и то – по причине того, что умер отец. Это былая нелепая смерть, которая породила во мне злость. Но он умер – этот факт заставил меня рыдать. Смерть вообще всех заставляет страдать. Вы замечали? А ну да, вы же люди.
- Остановись, смотри до чего ты его довел! – услышал я писклявый голос сзади.
- я хотел его образумить, несчастный! – Снова выкрикнул с порывом необъяснимого ветра бархатный голос где-то впереди.
- Образумить?! Да кем ты себя возомнил, старый хрыщь?
- Он мое творение, нечестивый ты подлец!
Ветер обернулся в метель, зеркало упало наземь, и тогда мне оставалось промолвить:
- Мужики, вы чего, успокойтесь!
- Лишь творение! Дальше они живут произвольно! – продолжал писклявый голос, слушать его было сущим адом для ушей. – Разве ж не ты создавал закон природы творения, а?
- Я вырву твой гниющий язык, не смей критиковать мои деянья!
Сильнейший вихрь с обеих сторон понесся прямо на меня, и я упав со стула, вероятно, потерял сознание, ибо не сумел вспомнить ни малейшей детали.
Я проснулся слишком рано для выходного дня. Было семь часов утра, я заварил себе кофе и выглянул в окно, которое оказалось открытым. Я увидел, что толстые длинные ветки старого дуба были разбросаны по всему двору. Точно! Вчера ведь было штормовое предупреждение. Только допив кофе, я понял, что не выспался и попятился обратно на кровать. Уснуть мне так и не удалось.