Я надеюсь, этот ребенок просто спит. Скоро он должен проснуться.

Этот ребенок умеет и любит мечтать. У нее темные кудри и зеленые глаза. А еще веснушки. И нос с легкой горбинкой. Она грезит о море и загадочных замках, почти не боится пауков и периодически таскает домой бездомных котят. Однажды она научится плести ловцов снов, а пока ограничивается бесконечными фенечками. Их у нее полная шкатулка.

Она много читает, слушает подходящие под время года песни и нуждается в постоянной заботе. Любит, когда ее гладят по голове, но при этом шутливо морщит нос в знак протеста. Часто смотрит на звезды, сходит с ума от теплых летних ночей и может гулять по любимому парку часами. Май она любит за цвета и запахи, август – за прощальную немного щемящую грусть. Зимой она часто замерзает и спасается теплыми носками и чаем. Он, кстати, у нее тоже сезонный: зеленый – летом и крепкий черный – в холода.

Раньше она любила розы и сирень, теперь предпочитает сирень и ромашки. Они как-то проще и родней. И цвет любимый у нее теперь не алый, как раньше, а спокойный зеленый. Но это в общем-то не так важно.

В графе «религия» анкеты у нее значится «язычество», но в жертву духам-вдохновителям она приносит разве что исписанные ночами тетрадные листочки. Иногда это какие-то смешные полустихи с хромым ритмом и неожиданной рифмой, но чаще – не менее смешная и в основном бессмысленная проза.

Примерно такая же, как эта.

На вид ей двадцать, но паспорт упрямо твердит, что на самом деле немного больше. Но она-то знает, что все это ложь. Эта глупая цифра – всего лишь условность, с которой она якобы соглашается. Соглашается и знает, что откуда-то изнутри на мир восхищенными глазами смотрит восьмилетнее создание со скромным голубым бантом.

С голубым – потому что такой повязала мама, а восхищенными – потому что мир правда того стоит.

Но все дети периодически болеют. Кого-то настигает простуда, кого-то ветрянка, а кого-то – неописанные в справочниках и неведомые медицине болезни. Их симптомы с трудом поддаются описанию, а о причинах не знают даже старейшие духи Вселенной. Говорят, что лечатся такие недуги Временем, но помогает оно, судя по отзывам, далеко не всем. У многих после этой болячки остаются шрамы и рубцы, которые слегка обрастают кожей, но продолжают ныть в плохую погоду.

А кто-то просто впадает в кому. Как и эта девочка. Она свернулась калачиком и замерла. А вместе с ней замерло все вокруг – краски, запахи, мечты. Без нее теперь некому ждать чуда. Некому пренебрегать душными автобусами и шлепать по лужам босиком. Некому вляпываться в смешные истории.

То, что осталось теперь, не спорит с паспортом и не хочет гулять ночами напролет с рюкзаком за спиной и очередной яркой фенькой на запястье. Не хочет читать сказки Андерсена и Метерлинка. ОНО по инерции гладит еще не розданных с прошлого раза котят и равнодушно смотрит на отцветающую яблоню.

Оно все еще хочет, но не знает, как разбудить спящее дитя. А еще оно боится, что ребенок уснет насовсем. Или просто расхочется его будить. А это, согласитесь, ни в какие ворота.

Ребенок погибнет, а этого никто не заметит. Если уже не погиб.

Но я надеюсь, что он все еще спит и скоро проснется. И кто знает? Снова начнет верить и ждать.

Как когда-то раньше.