«я и другой» — рассказ
"Какие помыслы гурьбой
Со свода бледного сползают,
Чем дух мятежный твой питают
В твоей груди, давно пустой?"
Шарль Бодлер. Цветы зла
Он сидел за столом, почти в темноте, лишь фонарь во дворе, освещавший пустой двор легко задевал окно, в которое он неподвижно смотрел. В его голове никак не укладывалось, что тот, кем он всегда хотел стать, каким всегда хотел быть, это кто-то другой, но только не он! Будто это совсем другой человек, который мог бы встретиться ему на улице, случайно задев его своим зонтом, и он не смог бы даже различить его лица, но знал бы совершенно точно кто это! Как обидно, не сметь и не мечтать быть тем, кем так хочется быть, не ощущать себя тем другим, который лучше, правильнее, может быть даже умнее, как странно и стыдно не хотеть быть похожим на такого тихого и мудрого, спокойного и отважного себя, который смотрит на все легко и просто! Черт возьми, как? «Разве я не вправе быть?» - звучало в его голове, «даже проститутка становится на какое-то время кем-то, кем она всегда хотела быть, не важно в руках мужчины или в одинокой постели! Разве она не прекрасна, тем что способна быть собой даже тогда, когда она растворяется в огромном бездонном море цинизма, и разве не находит она своей сути в ежедневной погоне за убегающими годами в холодных объятиях своей суровой жизни, получая свою скромную долю удовольствия! Кто еще лучше знает «не себя», чем она?». «Что за глупость» - думал он – «любить и ненавидеть, если ты не тот, который любит или ненавидит, если ты ненастоящий!?». «Может ли мой идеальный соперник быть хуже, и разве ему не позволено больше чем мне? Он может прикасаться к чужим губам и глазам, он может обнимать чужие ноги, он может желать и получать, бороться и выигрывать!». В тот вечер, все судьбы мира, казались ему неправдоподобными, потому что они могли быть совсем другими, если бы их вершили «идеалы», а не их бледные копии! Он посмотрел через открытую дверь спальни, которая обнажала ноги, в запутанной простыне. Лунный свет слегка переливался и рисовал драпировки и изгибы на ней, не оставляя места для полутонов. «Кто я для своего двойника?» - продолжал он – «Он может ко мне относится лишь с презрением и негодованием за то, что такой человек как я, похожий на него, отчаянно портит его репутацию и переходит ему дорогу, срывая все его высокие планы и заставляет тем самым других усомниться в его собственном превосходстве!». Он склонил голову вниз и вдруг почувствовал теплое прикосновение чужих рук, отчего его мысли замолкли, он боялся обернуться и увидеть своего двойника, отчего немного растерялся, но, к своему счастью, услышал, как приятный голос сказал: «Что же ты не спишь? Уже почти пять!». И в этот самый момент его поразила мысль, что, избавившись от своего другого «Я», он станет счастлив по-настоящему, и только тогда те руки, которые его обняли станут для него по-настоящему близкими, и он найдет покой в мелочах и повседневности, а также в чужих глазах, которые ему так нравятся, в разных… красивых … чужих глазах, которые он встречает переходя улицу или открывая незнакомую дверь, глаза которые не могут быть у его копии, ведь по правде говоря он никогда не любил того, кто был под зонтиком!