Высказывания Сэмюэла Джонсона
Там, где начинаются тайны, недалеко и до обмана.
Патриотизм — это последнее прибежище негодяя.
Просьбу, с которой обращаются робкие, неуверенные в себе люди, легко отклонить, ибо проситель словно бы сам сомневался в ее уместности.
Всякие перемены связаны с неудобствами, даже если это перемены к лучшему.
Писатель талантлив, если он умеет представить новое привычным, а привычное — новым.
Если один человек стоит на земле, а второй барахтается в воде, то первый еще может спасти второго; когда же тонут оба, то каждый думает только о себе.
Благими намерениями дорога в ад вымощена.
Стыд — это страх перед людьми, совесть — страх перед Богом.
Для богатых и сильных жизнь — это нескончаемый маскарад:
Власть прельщает неистовых и гордых; богатство — уравновешенных и робких. Вот почему юность стремится к власти, а старость пресмыкается перед богатством.
Важно не то, как человек умирает, а то, как он живет.
Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер — по лучшим.
Каждый не прочь поговорить о том, что его вовсе не занимает.
Ничто так не способствует развитию скромности, как сознание собственной значимости.
Молчание рождает молчание, и чем дольше пауза в разговоре, тем труднее найти, что сказать.
Надежда есть разновидность счастья, и, может быть, единственное счастье, возможное в этом мире.
Если я приучаю слугу лгать ради моего блага, не резонно ли предположить, что при этом он неоднократно солжет и ради своего блага?
Если бы боль не следовала за удовольствием, кто бы терпел ее?
Любой человек имеет право говорить то, что он считает нужным, а любой другой человек имеет право бить его за это.
Люди более постоянны в своей ненависти, чем в любви.
Всякая самокритика — это скрытая похвала. Мы ругаем себя для того только, чтобы продемонстрировать свою непредвзятость.
Поверьте, если человек говорит о своих несчастьях, значит, тема эта доставляет ему определенное удовольствие — ведь истинное горе бессловесно.
Тот, кто становится зверем, избавляется от боли быть человеком.
Желания необходимы, чтобы жизнь постоянно находилась в движении.
Истинное удовлетворение похвала доставляет лишь в том случае, если в ней во всеуслышание повторяется то, что шепчет нам на ухо гордыня.
Лошадь, умеющая считать до десяти, — это замечательная лошадь, но не замечательный математик.
Мужчине брак нужнее, чем женщине, ведь он куда менее способен окружить себя домашним комфортом.
Нужным советом обыкновенно пренебрегают, непрошеный же почитается наглостью.
Лучше жить богатым, чем умереть богатым.
Он неверующий в том же смысле, что и собака; иначе говоря, он просто никогда не думал об этом.
Обычно чем человек веселее, тем он понятливее.
Самые яркие вспышки радости у нас обычно возникают от неожиданной искры.
Любовь — это мудрость глупых и глупость мудрых.
Пример всегда воздействует сильнее, чем проповедь.
Самыми нужными книгами оказываются те, которые мы готовы были бросить в огонь.
По любви обычно женятся лишь слабые люди.
Величайшее искусство жизни заключается в том, чтобы выиграть побольше, а ставить поменьше.
Жить — значит непрерывно двигаться вперед.
Если б не наше воображение, в объятиях горничной мы были бы так же счастливы, как и в объятиях герцогини.
Мы склонны верить незнакомым — ведь они нас никогда не обманывали.
Прежде чем посетовать на то, что другие относятся к нам безо всякого интереса, давайте задумаемся, часто ли мы сами способствуем счастью других?
Причина наших несчастий — не в сокрушительном ударе судьбы, а в мелких ежедневных неурядицах.
Так уж устроена жизнь, что мы счастливы лишь предвкушением перемен; сами же перемены для нас ничего не значат; они только что произошли, а мы уже жаждем новых.
Если во второй раз пишешь на ту же самую тему, то поневоле противоречишь сам себе.
Вся жизнь есть не что иное, как средство не думать о смерти.
Знания бывают двоякого рода: либо мы знаем, либо мы знаем, где найти сведения об этом.
Независимо от того, по какой причине вас оскорбили, лучше всего не обращать на оскорбление внимания — ведь глупость редко бывает достойна возмущения, а злобу лучше всего наказывать пренебрежением.
Даже остроумия ради никогда не следует выставлять себя в невыгодном свете; собеседники от души посмеются вашей истории, но при случае могут ее вам припомнить и вновь посмеяться — уже над вами.