Возвращение в невозвращаемое (Часть 16)
А все-таки он молодец! Молодец! С улыбкой думала о Григории Инна, лежа в своей кровати. Легко воспринял ее немного резковатый в конце поступок, когда она оттолкнула его. А как по-другому его нужно было воспринять? Чего же больше? Он , наверное и сам ждал чего-то подобного в то мгновение от нее. Как там в школе, необходимое и достаточное? Ну да! Все условия необходимые и достаточные для того вечера были выполнены. А дальше... А дальше и не время и не место.
Она снова улыбнулась.
Как он был нежен ласков и предупредителен в конце того вечера. Словно давал понять, все правильно, так и должно быть.
Он вспомнила их разговор на обратном пути.
Губы ее горели, и наливались. Она непроизвольно трогала их, облизывала, потом бросила с улыбкой:
- Ну как вот мне завтра с такими губами на работу идти?! Да, ты несравненный поцелун!!!
- Давно не целовалась?
Вопрос был немного нетактичен, но она его спокойно восприняла.
- Так, наверное не разу не целовалась. А знаешь... Я ведь думала ты вчера на нечто подобное решишься.
Он немного помялся.
- Так я уже и решился... Если бы не твой взгляд на свой телефон. Мне показалось, что ты торопишь меня этим взглядом, пора, мол, я устала, да и время уже позднее.
- Говоришь украдкой время посмотрела? Ну-ну! А не приходило тебе в голову, что терзание своего телефона в руке, не отличается, к примеру, от поправки непослушного локона на голове, что это может просто означать даже как бы симпатию к тебе.
И тут он разразился целым монологом. после которого ей с трудом удалось найти силы, чтобы не рассмеяться.
- Бог мой, какой же я идиот! А ведь никогда не считал себя таковым. Много с раннего детства читал, впитывал в себя любую информацию, даже ту, которая и специалистам была не нужна. Впитывал словно губка пролитую на полу воду. Умничал частенько перед сверстниками, и очень льстило мне, что они часто подходят ко мне с различными вопросами. И я почти всегда им отвечал, или старался ответить. Ну на хрена мне нужно было все это, если ничего из того меня не научило понимать обычного женского взгляда. Да я на той встрече был готов ко всему. Я чувствовал, как дрожали твои пальчики в моей руке, я чувствовал растерянность в разговоре и прерывистость в дыхании. Я готов был бросится к тебе, и обнять тебя так, чтобы мы растворились друг в друге. Я был готов... Я уже почти потянулся к тебе... И тут удар! Меня, словно Великая Китайская стена остановил твой взгляд украдкой на свой телефон. На время смотрит! Или затянулось наше первое свидание, и я ей наскучил, или просто торопиться. И в том и в другом случае вся моя готовность полетела камнем в преисподнюю. Я замер на секунду... И бросил ту нелепость: "Ну что? Уже пора ехать"?
Книги бы ему писать! Снова улыбнулась она. Болтун! Но последнее подумалось с искренней нежность. Она с той же улыбкой на лице уснула.
Наше время.
Григорий, после неудачной попытки найти Инну в старой ее квартире, не поехал в гостиницу. В данное время был еще один адрес. Нужно съездить туда. Правда надежды еще более призрачны. Но ничего больше на уме не было.
Дом.
Подъезд.
Домофон.
Номер этой квартиры был жив в памяти. Он набрал ряд цифр на домофоне.
- Ииии кто там?
Господи!!! Этот голос Григорий помнил. И фраза его. И его протяжная буква "и". Неужели? Да не может быть! Да нет, точно он! Быть этого не может. Он нажал кнопку отбоя, и сделав несколько шагов, рухнул на лавочку у дома.
А почему быть не может? Ведь это была тогда его квартира. Почему он не мог, вернув залог обратно, переселиться в нее. Нет! Если он и живет здесь, то однозначно не с ней.
Инна, Инка, Иннушка!
Он встал, неуверенными шагами пошел к машине. Уехал с непонятными чувствами из этого адреса, но не в гостиницу лежал его путь.
Вот оно. Вот водохранилище. Вот он. Вот их полуостровок. Вот он. Вот тот берег. И вот они. Воспоминания.
Их последняя встреча летом, семь лет назад, на берегу этого водохранилища. Теплый, летний вечер. Солнце за день хорошо прогрела воду водоема, они сидели на берегу рядом с водой, и их нежно ласкал ветерок теплыми волнами, наполненным приносимым с водоема воздухом. И что было потом... И это вспомнилось. А это никогда и не забывалось.
Он вышел из машины, сел на траву, потом откинулся на спину. И снова вспомнилось. Он ее зацелованную проводил до двери подъезда, где она очень легко поцеловала его в щечку, а потом вдруг засмеялась.
- Ты чего? - удивленно спросил он.
- А знаешь, как я о тебе подумала, когда ты с номером моего телефона в голове побежал из магазина к своей машине.
- Как?
- Только не обижайся. Кем ты мне был в тот день? Незнакомым мужиком, толкнувшим меня локтем. Поэтому, потаскун, вор и алкоголик? Потаскун, потому что глазами по девочкам шарил, вор, потому что подумала, ты убежал с ворованной бутылкой водки, а раз бутылка водки, то значит алкоголик.
Инна снова засмеялась, еще раз прикоснулась опухшими губами к щеке Григория и упорхнула через дверь подъезда.
Было темно. Ночь давно уже отобрала у вечера жезл всевластия. А он лежал на берегу водохранилища, и думал о завтрашнем дне.
Есть еще место прежней работы. Но он там был всего два раза. Конечно же он не помнил ни адреса, ни дороги к нему. Когда-то его сын, неспособность Григория легко ориентироваться на местности и запоминать маршруты называл топографическим кретинизмом. Да кретинизм, и что самое страшное его кретинизм был не только в этом.