Возвращение к… 3 (20)

Пятница.

Хорошее понятие, обозначающее последний день рабочей недели. Для большого количества трудящихся нашей страны это слово стало чуть ли не синонимом понятия праздник, еженедельный праздник. А вот для Шепилова Виктора Павловича пятница была самым тяжелым днем рабочей недели. Не в физическом плане, в моральном.

И какой умник придумал отрезать у часа, предназначенного работникам на обед, пятнадцать минут? То есть, было принято решение сократить обеденный перерыв до сорока пяти минут. Как будто все, будучи очень пунктуальными и дисциплинированными, именно в этот промежуток времени стали укладываться. Да уж как бы не так. Как был раньше час, так он часом остался. Но, эти пятнадцать минут, украденных у обеденного времени, отнимали час из рабочего времени пятницы. Рабочий день в последний день рабочей недели заканчивался на час раньше. Наверное для всех это решение было подарком. Для всех, кроме Виктора Павловича. Для него лишний час проведенный дома с женой был тяжелее часа потраченного на работе.

А ведь как все хорошо начиналось.

Этой молодой, супружеской паре нельзя было не позавидовать. Она, ослепительная красавица, начинающая, но уже востребованная актриса кино. Он перспективный специалист, занимающий серьезную должность на одном из солидных предприятий, авторитетный и ценный инженер. Мужественен, брутален, симпатичен. Хорошая квартира в Москве, престижные автомобили, частые заграничные поездки... Не жизнь, вернее, все-таки жизнь, но жизнь сказочных героев.

Сказка продолжалась почти три года. Решились обзавестись потомством. Большого труда им это не стоило. Таким трудом в их замечательном возрасте, можно без устали до судного дня заниматься. И тут дилемма. Ей поступает предложение, сняться в фильме, который по заверениям всех заинтересованных в нем лиц, должен стать бестселлером мировой киноиндустрии. Имена спонсоров у всех на слуху, режиссер и сценарист динозавры отечественного кино, и целая плеяда российских кинозвезд. Вот в такое неповторимое по своей яркости и значимости созвездие приглашают молодую красавицу. А она уже на втором месяце. Съемки же кинофильма планируют охватить не менее года по времени.

- Что делать? Витя?

- Милая моя, Аллочка! Да плюнь ты на все! У нас с тобой малыш будет. Наш с тобою ребенок! Какие такие звезды, съемки, деньги могу с этим сравниться? Деньги? Но ведь есть я. То, что зарабатываю я, нам на троих достаточно, еще оставаться будет. Родишь. Подрастет. Окрепнет. Пожалуйста! Снимайся на здоровье. Хоть в Голливуде. Радуй мир своим талантом и красотой.

- Не так все просто. Раз откажешь, потом приглашения уже не получить. И кто его знает. Что со мной после родов будет. Могу подурнеть. Может фигура испортится, как пойдет в разнос! Я этим отказом могу вообще поставить крест на своей карьере в кино. А тут такие радужные перспективы! Нет! Просто так подобные вопросы решать нельзя. Надо подумать.

- О чем и о ком, милая, нам думать, кроме как о нем?

Виктор прижался щекой к животику Аллы.

- Ты представляешь кто там!? Это же наше с тобою дите! Мы вдвоем с тобой совершили чудо, мы с тобой создали новую жизнь. Прячем ее ото всех до поры, до времени, а потом явим ее миру, и удивим весь мир. Что тут думать?

- Нет, Витя, погоди, не будь столь категоричным. Не ставь жирную точку. Год, полтора, это для нас с тобой не срок. У нас тобой будет впереди еще время явить миру наше чудо. Надо отложить.

- Убить нашего ребенка?

- Это же еще не ребенок, Витенька, это эскиз нашего ребенка. Уничтожив чертеж здания, ты же не само здание уничтожаешь, а лишь его чертеж.

- Ну и сравнения у тебя, Алла! Мне даже страшно стало.

Жена оказалась сильнее духом. Виктор сдался.

А ничего дальше не получилось.

Спонсоры, на обещаниях прорекламировав то, что им было нужно и получив от этого то, что им было необходимо, разбежались. Динозавров и кинозвезд растащили по другим проектам. Аллочка осталась у старухиного корыта. Мало того. Во второй раз зачать чудо у них не получалось. Вердикт докторов был страшен. Ничего уже не выйдет. В организме молодой женщины произошли необратимые изменения, которые несовместимы с деторождением. Алле не быть матерью.

И жизнь покатилась вниз под крутую горку.

Сначала выпала из обоймы востребованных артистов Алла. Более молодые, более предприимчивые, более наглые выхватывали жирные роли прямо с рук сценаристов. Эпизодические роли, массовки, небольшие роли в ужасных по качеству сериалах. Это все, что ей доставалось.

Алла не могла воспротивиться, она выжидала, а вдруг все вернется на круги своя. Ведь у нее талант. Ведь у нее красота. Настоящая красота настоящей женщины. А вот психика ее воспротивилась. Был серьезный срыв, после которого некоторое время пришлось даже полежать в больнице. Потом была долгая депрессия. Потом снова был срыв, снова депрессия. Частые приемы у дорогих, престижных психологов и психиатров. А это деньги, деньги, деньги.

Виктор уже не мог в полной мере отдавать себя работе, бегая между домом и больницами. Он сначала потерял авторитет, а потом работу. Новая работа с тамошней зарплатой не могла уже покрывать расходов на врачей. И вот он влез сначала в долги, потом в кредиты. Затем пришлось продать машину, потом московскую квартиру. Переехали в небольшой провинциальный город. Мать Аллы оставила им свою квартиру, уехав на постоянное место жительства к сестре в деревню. Но деньги, оставшиеся после продажи московской квартиры, после погашения долгов и кредитов быстро закончились. А Алее все было хуже и хуже.

Она не могла работать. Она, пораженная душевным недугом, была очень слаба. Она страшно похудела, смотря на нее не верилось, что человек может быть таким худым. Единственное, что было ей по силам, это тенью передвигаться по квартире, бесконечно курить и устраивать частые и долгие истерики.

Во всем до мелочей, что случилось с ней, с их не рожденным ребенком и в общем с их семьей, она обвиняла только мужа, Виктора. Обвиняла в том, что не смог он проявить мужской воли, и настоять на том, чтобы Алла не пошла на такую жертву. Всякое возражение, любой ответ мужа, вызывал в Алле очередную истерику. После которой она могла даже потерять сознание.

Она отстранилась полностью от мужа, не между тем строго следила, во сколько муж возвращается с работы, и этот пятничный лишний час был очень серьезной нагрузкой для психики самого Виктора.

И сегодня, придя домой, и задохнувшись от крепкого сигаретного дыма, занавесившего все пространство квартиры, он первым делом услышал с кухни.

- Вот, ты пришел, и я здесь, а ребенок наш никогда не придет сюда, никогда не переступит порог этого дома. А ведь все было в твоих силах. Ты мог все сделать, так, чтобы мы жили вместе и счастливо.

Виктор разделся, разулся, прошел в комнату, сел на диван, включил телевизор. Сейчас надо дождаться, когда она с кухне пройдет в спальню, где лежа на кровати, станет пускать в потолок клубы дыма. Тогда можно будет приготовить ужин себе, да и ей кашку жидкую сварить, ничего другого она не ела.

И впереди два выходных дня. В дымовой завесе, с нытьем, с плачем, с проклятиями в свою сторону от жены. Мало кто из мужиков выдержал бы такую пытку жизнью. Но Виктор терпел. Виктор мучился и мирился. Ее мать не была здоровой женщиной. Нагрузку бы она, в виде ухода за дочкой в таком состоянии, не выдержала бы. А он сам считал, что во всем произошедшем есть немалая доля вины. Вот и решил, что все это - его крест, за его провинности в жизни.

Позвонил знакомый. Очередной психиатр прописал какие-то редкие антидипресанты, которые здесь невозможно было купить, и вот тому его знакомые доставили необходимое лекарство границы.

- Я отъеду. Там таблетки для тебя привезли.

- Можешь не торопиться. Есть я не хочу. Ничего я не хочу. Я спать хочу. Не спала сегодня всю ночь.

Виктор оделся, вышел из дома.