ВИЗИТ В.В. ПУТИНА В ТАДЖИКИСТАН: ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ РОССИИ, КАЗАХСТАНА И ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКОГО РЕГИОНА

В целом, визит В.В. Путина в Таджикистан прошел в атмосфере прагматичных взаимных уступок, которые могут привести к улучшению ситуации в Центральной Азии, в целом. Рассмотрим три ключевые аспекта этого визита.

1. 1. Вопрос о строительстве Рогунской ГЭС

Самым главным событием в ходе визита В.В. Путина в Душанбе было то, что не состоялось то, чего опасались многие эксперты (в их числе и лично я) и политики в Центральной Азии, – Россия не вступила в открытое противостояние с Узбекистаном по поводу гидропроектов в вышележащих странах и, соответственно, не подтолкнула эту страну к еще более тесному партнерству с США. Это – абсолютно правильное решение, и оно соответствует как российским интересам, так и интересам Казахстана, как ближайшего регионального партнера России.

Ключевым для внешней политики Таджикистана, в особенности, в плане противостояния Душанбе и Ташкента, является вопрос о строительстве Рогунской ГЭС. Еще перед недавним визитом Путина в Кыргызстан узбекский президент недвусмысленно предупредил о том, что он будет противостоять любым гидропроектам, которые уменьшат поступление воды в Узбекистан. Он был поддержан в этой позиции Ашхабадом и пытается найти поддержку в Астане. Не случайно И. Каримов «бросил» фразу о возможности войны из-за воды в Центральной Азии именно в Астане. Напомним, что Казахстан также может начать получать меньшие объемы воды в случае реализации масштабных гидропроектов в вышележащих странах. А проблема обеспеченности водой в Южном Казахстане также стоит достаточно остро. Поэтому в случае российско-узбекского противостояния по водным вопросам Астана оказалась бы перед достаточно нелегким выбором.  Да и в регионе в целом сложился бы новый узел противоречий. Лидер России мудро пытается избегнуть такой ситуации. В частности, в ходе своего визита в Таджикистан он в практическом плане даже не обсуждал вопрос строительства Рогунской ГЭС. Вопросы российско-таджикского сотрудничества по гидроэнергетике в Душанбе оформлены в виде меморандума, т.е. ни к чему не обязывающего документа.

1. 2. Вопрос о возможном вхождении Таджикистана в ТС/ЕЭП

Другой стратегически важный вопрос – проблема вхождения Таджикистана в ТС/ЕЭП  России, Казахстана и Белоруссии также практически в ходе визита не обсуждался. Для всех достаточно очевидно, что ключевым тестом для возможности расширения ТС и ЕЭП является предстоящее вступление в эти структуры Кыргызстана. Собственно говоря, три ключевые проблемы Кыргызстана и Таджикистана общие, хотя проявляются они в этих странах и в разной степени. Поэтому многие эксперты (в их числе и я) опасаются, что вступление Кыргызстана может серьезно обострить проблемы российско-казахстанско-белорусской интеграции и, следовательно, сделать невозможным последующее вступление Таджикистана.

Во-первых, Кыргызстан уже сейчас является одним из основных «узлов» для распределения китайской продукции (причем, чаще всего, она просто попадает в страну нелегально, о чем свидетельствует, например, чудовищное расхождение между данными вполне достоверной китайской и абсолютно недостоверной кыргызстанской официальной статистики об объемах торговли). В результате вхождение Бишкека в Таможенный союз приведет к резкому росту контрабанды китайских товаров и к проблемам у российских, казахстанских и белорусских предприятий. Собственно, оно ускорит сползание наших стран в положение «сырьевых придатков» КНР. Для Таджикистана эта проблема менее актуальна, так как через него не идут такие большие контрабандные потоки, но границы очень проницаемы и там.

Во-вторых – есть проблема роста наркоторговли, и это, как раз, более даже характерно для Таджикистана, чем для Кыргызстана. Интересно, что такие международные организации, как Office on drugs and crime ООН бьют тревогу, а многие российские и казахстанские эксперты и организации по этому поводу спокойны. Между тем, есть международные оценки, что простое снятие границ между Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном приведет к резкому росту транзита афганских опиатов. За примерами ходить далеко не надо, в Европе сняли границы в рамках «общего рынка» в результате наркорынки стран с, мягко говоря, слабыми и коррумпированными правоохранительными структурами (особенно это относится к Балканским странам, в меньшей мере – к таким государствам юга Европы, как Италия) оказались соединены с наркорынками стран с очень сильными традициями поддержания правопорядка (прежде всего, Германия, североевропейские страны). Через Балканы, в результате, идет сейчас самый главный в мире героиновый поток. Наш поток, по маршруту Афганистан-Таджикистан – Кыргызстан-Казахстан-Россия-Восточная и Северная Европа – менее значим. Однако им пользуются меньше лишь потому, что слишком много границ и плохие дороги. Соответственно, более тесная евразийская интеграция, если она выйдет за южные пределы Казахстана, приведет к резкому увеличению значимости «нашего» наркопотока со всеми негативными последствиями для России и Казахстана как стран – потребителей наркотиков.

В-третьих, Таджикистан и Кыргызстан – крупнейшие доноры трудовой миграции. Россия и Казахстан – крупнейшие рынки, притягивающие этих мигрантов. Соответственно, интеграция приведет к росту миграционных потоков и к снижению степени их контролируемости. Первое не плохо само по себе, так как и Россия и Казахстан нуждаются в рабочей силе. Однако второе, т.е. связь миграционных потоков с распространением инфекционных болезней и паразитов, преступностью, наркоторговлей, неуплатой налогов и т.п. – серьезная нетрадиционная угроза безопасности.

Соответственно, можно сделать вывод о том, что эффективное включение Таджикистана и Кыргызстана в евразийские интеграционные структуры возможно только тогда, когда будут модернизированы правоохранительные системы этих двух государств и будет резко повышена эффективность работы правоохранительных органов России и Казахстана.

В принципе, определенные шаги для сближения России и Таджикистана в плане возможного включения этой страны в евразийские структуры в будущем сделаны уже сейчас. Так, обещаны меры, которые приведут к усилению миграционных потоков. В ходе своего визита В.В. Путин сообщил, что для миллиона таджикских трудовых мигрантов, работающих в России, будут смягчены требования миграционного законодательства: они смогут находиться без регистрации на территории РФ до 15 суток, а разрешения на работу им будут сразу выдаваться на срок до трех лет, а не на год, как сейчас. С другой стороны, Россия принимает меры по помощи в укреплении правопорядка в Таджикистане.  Российская сторона обязалась содействовать модернизации вооруженных сил Таджикистана, включая поставки современной военной техники.  Что еще более важно, учитывая наркотическую проблему, Агентству по контролю за наркотиками при Президенте Таджикистана выделяется более 5 млн. долл. для усиления борьбы с наркотрафиком, а таджикские специалисты по борьбе с наркотиками будут проходить обучение в России.

1. 3. Вопрос о российской военной базе и оказании экономической помощи в контексте «проблемы 2014 г.»

Описанные выше виды помощи, обещанные Таджикистану Россией, тесно связаны с вопросом о пребывании на таджикской территории российской военной базы. А этот вопрос, в свою очередь, тесно связан с «проблемой 2014 г.» Напомню, что в 2014 г. ожидается окончание вывода войск НАТО из Афганистана, что может привести к резкому осложнению ситуации в этой стране и, соответственно, к новому выходу афганских проблем (например, в виде талибов и союзных им центральноазиатских экстремистов, вроде Исламского движения Узбекистана) на границу Таджикистана, как это уже имело место в конце 1990-х гг. Причем, угрозу это представляет не только Таджикистану, но и к расположенным в его «тылу» центральноазиатским странам, включая Казахстан. Одновременно срок действия договора о российской военной базе (на основе 201 дивизии) истекал именно в 2014 году. Эта дивизия играет очень важную роль в обеспечении безопасности Таджикистана как от разного рода угроз безопасности со стороны Афганистана, так и от излишнего давления со стороны Узбекистана. На российской базе находится более 7 тыс. чел. военнослужащих, что, с учетом их намного более серьезного военно-технического обеспечения,  делает эту силу вполне сопоставимой с 12-тысячной армией Таджикистана. Однако, в конце концов, в Душанбе возобладало понимание того, что, как справедливо отметил помощник президента России Владимира Путина по внешней политике Юрий Ушаков: "База нужна Таджикистану в такой же степени, как и нам, для обеспечения безопасности в регионе". Вполне возможно, что Рахмона подтолкнули к такому решению недавние вооруженные столкновения в Горном Бадахшане, которые показали, что даже и без Афганистана внутренний потенциал нестабильности в Таджикистане очень велик. В результате подписано соглашение о продлении сроков пребывания 201-ой военной базы до 2042 года, что является очевидным прорывом по срокам пребывания (столь долгосрочных соглашений по базам Москва и Душанбе еще не подписывали).

Однако ключевые вызовы безопасности Таджикистана находятся в сфере деградирующей экономики этой страны. Именно эти экономические проблемы и делают ситуацию в стране столь нестабильной. Поэтому получение российской помощи в рамках подписанного Меморандума об условиях поставок нефтепродуктов также является вкладом в стабилизацию ситуации. Соглашение подразумевает беспошлинные поставки российских нефтепродуктов в Таджикистан. Если Душанбе получит запрашиваемый объем в 1 млн. тонн беспошлинных нефтепродуктов в год, то это будет эквивалентно помощи в $350 млн. долл. в год. А это даже превышает выдвинутые ранее требования по оплате аренды базы.

Казанцев А.А., доктор политических наук, директор Аналитического центра МГИМО, эксклюзивно для ЦРИАП (центр развития информационно-аналитической политики)