Вам не место в тюрьме. Часть 2. Взятка
2. Взятка
Напомню, что касаюсь в этой серии не столько правовых, сколько социально-философских и психологических аспектов ситуаций, которые происходят или могут произойти с любым из нас, когда мы сталкиваемся с законом и можем стать жертвой или закона, или же самой ситуации. (Хотя эта публикация преследует и сугубо практические цели...) Потому-что важно не только знать свои права, чтобы защитить себя и своих близких, но и понимать, как мы очутились в таких ситуациях и что нами все-таки движет...
Итак, поговорим о взятке.
Для начала расскажу криминальную историю, абсолютно реальную, хотя и давнюю. Ее герой, назовем его Ахан, в начале 80-х годов прошлого столетия служил в советской милиции в городе Караганде, а именно оперуполномоченным ОБХСС (это типа нынешнего финпола)). Причем служить он туда пришел с абсолютно детскими идеалами.
Идеалы возникли еще в школе, полагаю, под влиянием изрядного количества хороших книжек и, несомненно, хороших родителей... Хотя и паинькой он в общем-то не был, и на улице был своим. Но в комсомол в школе вступил одним из первых, на юрфаке был членом комитета ВЛКСМ, председателем общества книголюбов, членом городского штаба ОКОД (отряд комсомольской оперативной дружины), делегатом всевозможных конференций ВЛКСМ и прочая, прочая.... Помните герой повести «Курьер» говорит: «А я хочу, чтобы коммунизм во всем мире победил»? Так вот это про Ахана в те годы. Только вот без иронии как у того курьера, а на полном серьезе...
Правда, наивные стремления переделать мир к лучшему уже тогда, в студенчестве привели Ахана к серьезным неприятностям, когда он вздумал вместе с другими, такими же отличниками и активистами, сильно верившими в идеалы коммунизма, покритиковать «отдельные недостатки» советской системы, причем исключительно в интересах самой советской власти. Ребята отделались «легким» испугом, хотя могли бы даже угодить в места не столь отдаленные... Впрочем, это уже другая история, которую следует рассказывать отдельно. Здесь же я коснулся личности Ахана, чтобы вам было понятно с каким субъектом мы имееем дело... Тем более, что и упомянутые «неприятности», и служба в армии после университета не заставили его одуматься и «повзрослеть», когда он пришел в милицию. (Хотя может он просто не был тогда женат, и дело было в этом? Не знаю... Семья, о которой надо заботиться, быстро «приземляет», не так ли?))
ОБХСС... Дело в том, что этот орган хотя и выявлял хищения социалистической собственности, взятки и прочие злоупотребления, был структурой в то время довольно одиозной. Как и нынешний финпол. И работали в нем обычные люди, с обычными потребностями. Если уж сами взятками не брезговали, то по крайней мере служебным положением пользовались, не задумываясь. Времена-то дефицита были. Да и вообще кушать, и уж тем более хорошо кушать во все времена и все хотят... Справедливости ради стоит отметить, что в ОБХСС были и профессионалы высокого класса (каковые и сейчас в встречаются в финполе). Только они и себя, и свое благосостояние, как правило, тоже не забывали (опять же как и сейчас в финполе))...
Так вот, Ахан курировал продовольственную торговлю и общественное питание. Представляете, какое хлебное место?.. А он не только взяток не брал, но даже дефицита купить из-под прилавка за свои же деньги себе не позволял. То есть был белой вороной... При этом выявлял хищения в особо крупных размерах именно в этой сфере, что было довольно удивительно тогда - обычно основной процент раскрытия для ОБХСС давали хищения в сфере строительства, а в общепите и торговле выявляли обсчеты да обвесы, ну спекуляцию водкой в лучшем случае. Начальство ценило его и поощряло, например, ценным подарком в виде настенных часов за тридать пять рублей)). А еще кроме оперативной работы, он вел всю аналитику в отделе. Будучи старлеем был в резерве на подполковничью должность – начальника отдела анализа в областном ОБХСС. И с коллегами отношения поддерживал нормальные, но белой вороной при этом оставался. В органах же разные люди работают и с разными бзиками. Ничего, терпят... Вот и непосредственный начальник, старый и известный в области опер-обэхэсэсник, терпел, хотя крут был и мог запросто съесть с потрохами молодого опера. (Много лет спустя Ахан встретил бывшего товарища по отделу и за стаканом спросил: «Интересно, чего это шеф наш ко мне так относился? Ведь и «блатных», и «стариков» - всех в бараний рог гнул...» Тот ответил: «Раскусить тебя не мог. Остальные-то - понятные люди с понятными запросами, их всегда за яйца прихватить можно, а тебя хрен разберешь с твоей пионерской честностью... Ну и весь анализ ты за него делал, это тоже, конечно...»
Но это все преамбула, так сказать. Перейдем собственно к истории.
В один летний субботний день Ахан участвовал в рейде (довольно обычное в бытность милицейское мероприятие, в принципе не имевшее ничего общего с оперативной работой, но время от времени обязательное для проведения) в районе Центрального рынка Караганды. Он и двое других сотрудников заметили и задержали для проверки автофургон с грузом яблок из Джамбульской области. Документы на груз, предъявленные водителем-экспедитором, казахом лет за тридцать - назовем его Сериковым – вызывали сомнения и фуру вместе с водителем доставили в отдел, где Ахан начал опрашивать Серикова. Вскоре, беседуя с задержанным, по его намекам Ахан понял, что тот явно собирается предложить ему взятку... Такое случалось и раньше, и Ахану надоело просто посылать или швырять деньги в лицо. Ведь доказывать дачу взятки тоже нелегко, как и получение, (а предлагали обычно махровые расхитители – директоры и завмаги, соблюдая определенную осторожность)... А тут ситуация вполне благоприятная для задержания. И он решил зафиксировать дачу. Вышел из кабинета, зашел к начальнику и доложил об этом. Тут же решили задержать взяткодателя в момент, если тот вытащит деньги, и - по настоянию Ахана - только при условии инициативы со стороны Серикова. Взятка - дело обоюдное и становиться крайним, если даже будет легкий намек на провокацию, у Ахана желания не было. Договорились и об условном сигнале на этот случай.
Ахан вернулся в свой кабинет. Сериков действительно был настроен «отмазаться» и, несмотря на то, что молодой опер его намеки игнорировал, наконец прямо сказал, что хочет договориться. И сразу, чтобы подкрепить свои намерения, достал деньги – 200 рублей. Ахан немедленно дал условный сигнал (набрал на телефоне номер шефа, но говорить в трубку ничего не стал). Тут же в кабинет вошел другой опер – майор – с двумя понятыми. Деньги пересчитали, оформили протокол. Ахан написал рапорт, передал документы майору, поскольку с этого момента сам перешел в разряд свидетелей и вести дело уже не мог... К слову, груз яблок у Серикова был, конечно, не ворованным, просто принадлежал частным лицам. Его и «левым» назвать было трудно: Сериков не оформил надлежащим образом документы на перевозку частного груза с автоколонной, где он работал (тогда весь грузовой транспорт принадлежал государству). Его, конечно, привлекли бы к небольшой ответственности, может быть, даже не к уголовной, а административной, и в этот вечер, скорее всего, отпустили бы... Груз сдали бы на хранение, документы изъяли бы, но сам он отправился бы в гостиницу спать (или заливать вином неудавшийся приработок). Однако, дача взятки – это серьезное преступление и вместо гостиницы он отправился в тюремную камеру. И остался там до суда.
Ахана через некоторое время вызвали к следователю прокуратуры, который вел дело Серикова. Он дал письменные показания, а когда вышел из здания прокуратуры, к нему подошла худенькая женщина, еще молодая, но с изможденным, рано постаревшим лицом. Она сказала:
- Я – жена Серикова, а вы тот, кто его задержал... У нас трое детей. Скажите, что мне теперь делать?
- Чего вы от меня хотите? – спросил Ахан. – Заявить, что я все выдумал?..
- Ладно-ладно, отойди, Сауле, - вмешался мужчина в возрасте (он оказался дядей Серикова).
Глядя на Ахана с какой-то неопределенной - то ли виноватой, то ли осуждающей - улыбкой он сказал:
- У нас в области я бы нашел подходы – через родню, связи или еще как... Но здесь, в другом городе, чувствую ничего не получится. Теперь отправится парень в тюрьму...
- А здесь вам не юг, не прокатит, - запальчиво бросил Ахан и хотел отойти.
- Да ладно, - спокойно сказал дядя Серикова, - везде все одинаково... К тому же кто мог знать, что и такие, как ты, иногда встречаются...
На суде, куда, естественно, вызвали в качестве свидетеля и Ахана, он десять раз зарекся задерживать кого-нибудь, если ему снова будут давать взятку. Потому-что адвокат Серикова всячески пытался подвести к тому, что Ахан, если не вымогал, то провоцировал подсудимого к даче денег. От возмущения у Ахана внутри все кипело, но он старался отвечать спокойно на вопросы, понимая, что защитник лишь делает свою работу... Когда же приступили к допросу Серикова, тот совершенно неожиданно для Ахана вовсе не поддержал выстроенную его адвокатом линию защиты, а рассказал все так, как было на самом деле... Ему дали четыре года лишения свободы в колонии общего режима.
Кстати, тот майор ОБХСС, который принял от Ахана дело, сообщил ему, что Сериков доверительно, не для протокола, рассказывал, как на всем протяжении пути от Джамбульской области он давал ментам взятки. Включая сотрудников ГАИ уже на въезде в Караганду. От 25 до 50 рублей – дорожной милиции, от 100 – операм. На всем пути. И никто не отказался. Совсем даже наоборот. И вымогали, и намекали. Так было и раньше, в других рейсах... Сериков-то в общем был работягой, который (да, нарушая закон) просто пытался заработать, а «работники» в погонах «зарабатывали» на нём тем, что не выполняли свою работу. Абсолютно все, встреченные им раньше... И вот судьба подсовывает ему на пути такого «выродка» как Ахан, не живущего по правилам системы. И тот ломает ему жизнь. Хотя по своим внутренним убеждениям всегда хотел бороться с системой за таких, как тот же Сериков.
А теперь перенесемся лет через шесть, в девяносто первый год в Алматы. К тому времени Ахан давно ушел из органов, успел стать специалистом в области контрактного права и работал во Внешторге республики... И вот заболела его сестра, тоже живущая в Алматы. Почки. Сначала она лежала в 12-й городской больнице, а затем ее положили в специализированный институт. Она попросила Ахана срочно зайти в горбольницу и забрать оттуда ее результаты рентгена – врачи в институте попросили старые снимки. Ахан ринулся в больницу, но заведующий отделением отказался отдавать снимки, ссылаясь на правила - то ли официальный запрос требовался, который занял бы время, конечно, то ли еще что-то...
Завотделением сказал просто:
- Снимков я вам не дам. Это нарушение. Вы не больной, а родственник. Снимки останутся в нашей истории болезни. Не имею права...
Потом помолчал и, глядя на непонятливого родственника, переваривающего неожиданный ответ, сказал прямо:
- А если деньги дадите, то дам.
Дело в том, что Ахан и до этого момента умудрился не только не «брать» самому, но и не «давать» никому. Хотя после ухода из милиции он успел поработать и адвокатом, но ни разу не был посредником в подобном. (Чего уж там, совсем не тайна, что адвокаты передают деньги и судьям, и следователям, и часто привлекаются клиентами за эти «таланты».) При этом ценился, мог развалить хозяйственное уголовное дело, так как оказавшись по другую сторону барьера и используя предыдущий опыт, просто честно делал свою работу, уже в интересах подзащитных. А еще учился дальше, сдавал кандидатские минимумы, поступил в целевую аспирантуру... Но умудрился остаться «девственником», хотите верьте, хотите нет...
Поэтому, когда врач прямо в лицо заявил ему, что надо «дать», он сначала обалдел на несколько минут... А потом достал деньги и дал столько, сколько попросили. Потому-что это касалось его родной сестры, потому-что время было дорого...
Но ведь и у Серикова была семья. И ему надо было кормить своих детей. А кругом были алчущие представители закона, которые словно говорили ему: «Мы позволим тебе кормить их, пусть и незаконным способом, но ты должен поделиться с нами... Даже если еще ничего не заработал этим способом.»
Чем же тогда Ахан был лучше Серикова? Почему он засадил его в тюрьму?
Более того, впоследствии Ахан (работая топ-менеджером крупнейших бизнес-структур) сам, конечно, никогда не брал взятки, однако неоднократно давал (или соглашался давать – не в этом, разумеется, суть...) И все-таки он сказал как-то, что за время своей профессиональной карьеры нет таких дел и поступков, за которые ему было бы стыдно. Единственное, за что его до сих пор мучает совесть, это случай с Сериковым. Хотя вроде и там он поступил правильно. Но почему же он тогда не может забыть его?..
А теперь давайте честно, разве нам не приходилось давать взятки самим? Например, тому же жолполовцу?
Ведь и нынешние проблемы со взяточничеством и коррупцией идут еще с тех времен и носят без преувеличения абсолютно системный характер. И если существует и сохраняется неправедная система, значит, потенциально существует постоянная возможность угодить под ее безжалостные жернова и нам с вами... А в полиции (и в обычной, и в финансовой), сейчас вообще работают сплошные «бизнесмены» в погонах: в каждом деле, попавшем им в руки, они в первую очередь ищут возможность «заработать». Это даже не мои слова, это с откровенной самоиронией говорили мне нынешние сотрудники правоохранительных органов.
И еще более откровенно: как же требовать от граждан страны соблюдения закона там, где коррупция является нормой жизни? Если многие, вплоть до представителей самых верхов государственного аппарата, считают взятку нормальным явлением, не правда ли? Даже своебразным регулятором человеческих взаимоотношений, чуть ли не общепринятой традицией Востока.
Знаете, бывая на Западе, я обратил внимание, что отсутствие коррупции во многих сферах иногда напрягает и мою ментальность. То есть, находясь где-нибудь в очереди в учреждении, думаешь: до чего проще, оказывается, сунуть кому-нибудь купюру (или купюры) и тебе, к примеру, бумажку в зубах вынесут, сберегая твое время, и, следовательно, деньги тоже. Ан нет, сиди со всеми на общих основаниях... Или, скажем, полицейский остановил за мелкое нарушение правил. Нашему сунул, он и отстал. А тут попробуй только – враз в наручниках окажешься...
Нет, конечно, и у них есть коррупция, а как же! Однако, общее отношение к этому явлению какое-то другое. Даже со стороны самих коррупционеров. У нас даже если привлекают коррупционера к уголовной ответственности, он ведь никогда не подумает: «ах, неправильно я поступил». Он подумает: «как же я попался, когда все другие сухими из воды выходят». А главное, многие окружающие думают также, чего уж там...
Смотрел я как-то сюжет по американскому ТВ: муниципальную чиновницу посадили за незаконные ассигнования из городского бюждета, выделявшиеся ею за взятки, разумеется. Потом, учитывая, что дети малые, предложили или отсидеть, или ходить с табличкой «Простите, я воровала бюджетные деньги» в течение 2-х лет по три часа в день по улицам своего города, кроме выходных. Никто ее в общем не шпыняет, просто смотрят. Но сил у нее уже ходить нет, в тюрьму хотела бы вернуться, кабы не дети. И раскаивается реально, без дураков, сразу видно... Этот пример - не призыв перенимать их опыт наказаний, а стремление показать общее, реальное отношение общества к коррупции, где абсолютное большинство не считает ее нормальной. Поэтому этот способ нам вряд ли подходит, а у них работает.
Я не хочу восхвалять западный образ жизни. Я хочу, чтобы у нас в Казахстане повысился уровень доверия общества к государственным институтам. Именно доверие между обществом и государством является залогом прогресса страны. Ведь несомненно существует некая критическая отметка уровня коррупции, пройдя которую, общество потеряет такое доверие настолько, что нашим лидерам одних обещаний прогресса уже будет недостаточно.
Если министр внутренних дел берет взятку у подчиненного за назначение на должность, если министр здравоохранения считает откат квартирами нормальным делом (примеров масса и это только показательно вскрытые случаи для того, чтобы продемонстрировать – борьба, дескать, ведется, а еще и следствие подковерной борьбы кланов и группировок, конечно), что остается делать рядовым гражданам? Терпеть или следовать их примеру? Ведь, опять же, живем-то только раз, а совесть в тарелку не положишь, не так ли?
Где же тогда выход? Как постараться сделать так, чтобы правильно работали побуждения таких, как Ахан? Как сделать так, чтобы за решетку отправлялись не такие жертвы системы, как шофер Сериков, а те, кто поддерживает эту систему?
Именно поэтому, хотя у меня в запаснике куча реальных историй с поимкой взяткополучателей - и с поличным, и с помеченными специальным карандашом купюрами, и прочими захватывающими атрибутами, я все же рассказал именно эту - со взяткодателем Сериковым...
Именно поэтому, что касается ПОЛУЧЕНИЯ взятки, принципиально отказываюсь давать здесь советы как избежать ответственности и не сесть в тюрьму за это. Да, каждый имеет право на защиту. Да, никому из вас не место в тюрьме. Но уж очень это гадкое явление. Подрывающее саму суть законности...
Что касается дачи взятки (если уж говорить о практической стороне), задерживают за это все же крайне редко. Так как в этом случае вы или нарвались на «Ахана» (а это, согласитесь, все равно что встретить динозавра на проспекте Абая)), или сами – лично и предметно – являетесь объектом подставы, что тоже маловероятно.
Обычно, наоборот, взяткодатель выполняет роль подставы для поимки взяткополучателя. При этом дающий или же сам обращается в органы с целью - либо наказать взяточника, либо избежать наказания за свои грехи по договоренности со следствием, или же сами сотрудники органов склоняют его к этому (в ходе разработки взяточника). Используя ту же мотивацию...
С одной стороны, это дело вроде благородное. Как же иначе ловить с поличным взяточника? Ведь доказывать взятку так трудно из-за «тет-а-тетного» характера преступления. И наша гражданская обязанность – помочь в этом следствию. И заявить об этом, если у нас вымогают взятку. И даже участвовать как подстава в передаче.
С другой стороны, если вы оказались в роли такой подставы, стоит сто раз подумать о своих интересах прежде, чем играть в такие игры... Тем более, если вас склоняют к этому под давлением. Ибо в этом случае вы становитесь для органов всего лишь бесправным инструментом-пешкой для поимки основного объекта разработки. То есть попросту разменной монетой, расходным материалом... Вроде червяка-наживки у рыбака, которую походя могут раздавить ненароком, когда в ней не будет надобности. Не забывайте, что имеете дело с бездушной госмашиной, а не вашим союзником, как бы это ни пытались внушить вам соответствующие должностные лица. Которые сами, в свою очередь, являются лишь ее винтиками. Даже такие как Ахан... И как таковые, практически все они – простите за цинизм – заинтересованы прежде всего преуспеть в карьерном обслуживании этой машины, а не торжестве законности... Нужно четко отдавать себе в этом отчет, становясь участником уголовного процесса, даже в качестве свидетеля, не говоря уже о роли подозреваемого или обвиняемого...
Все это надо понимать и помнить. А еще помнить то, что у вас есть те, которым вас некому будет заменить, если вы окажетесь за решеткой.
(Продолжение следует)