В узбекской махалле
Ташкентским улицам давно перевалило за 2200 лет, многие города мира годятся этому городу во внуки. Старая часть узбекской столицы и сейчас живёт в кварталах под названием махалли, где всё подчинено правилам местного самоуправления. Но обычаи и уклад жизни в них, кажется, меняются, как бы этому ни противились аксакалы...
Старейшин не назначают – их выбирают
Шукурджан Юнусович Мухсимов – правая рука главы махалли Истиклол в одном из древнейших районов Ташкента. Он пенсионер, в молодости работал строителем, а теперь помогает председателю квартала справляться с делами. Нелегко было найти Шукура-ака (приставку «ака» используют в отношении к уважаемым, старшим по возрасту людям; у казахов – «ага») вечером, посреди трудовой недели. Он был одет в бежевую футболку, трико и чёрные башмаки. У этого мужчины ещё достаточно энергии для общественных дел, да и без работы он не сидит – трудится сторожем в книгоиздательстве расположенного по соседству комплекса Хасти имом, который был построен ещё в десятом веке. Рассказывая о площади Хасти имом и одноимённом ансамбле исторических зданий вокруг мазара первого имама и проповедника ислама в Ташкенте Абубакра Мухаммада Каффаль аш-Шаши (904-976 годы жизни), старик Шукур говорит, что тысячу лет назад мазар такому человеку строили жители местной махалли. Стало быть, этот квартал стоит здесь минимум десять столетий.
Помощника главы махалли все знают в лицо: пока мы беседуем, с ним здороваются дети и взрослые. Редко смолкающий мобильный телефон Шукурджан Юнусович не выпускает из рук. Самого председателя махаллинского комитета зовут Хорулло Азизович Хофизов. Это – первый человек в квартале, и он руководит всей общественной жизнью здесь. Старейшину не назначают – его выбирают на два с половиной года. Обычно им становится человек, уже вышедший на пенсию. Но не всегда: главное – чтобы он обладал достаточным для общественной работы авторитетом и умел руководить. Полномочий у главы махаллинского комитета немало. Он должен знать, кто в этом квартале родился или умер, кто запланировал свадьбу (в сентябре 2012 года в этой махалле поженились 25 пар), сколько детей пойдёт в этом году в школу, кому пора идти в армию, кто не может найти работу и так далее. Тем, кому тяжело, председатель махаллинского комитета должен помочь, а состоятельных и богатых – попросить о содействии немощным, сиротам, бедным... Работы очень много, поэтому без помощников старейшине ташкентской махалли не справиться. Шукур-ака – один из тех, на кого опирается Хорулло Хофизов.
– В нашей махалле живут 5132 человека, и мы должны знать, чем живут эти семьи, что их беспокоит, чем им можно помочь, – рассказывает Ш. Мухсимов. – Да, в Ташкенте есть городской хокимият – орган центральной исполнительной власти (аналог акимата города в Казахстане. – А.В.), но нам гораздо легче самим решать свои проблемы на месте. Если кто-то умрёт, звонят аксакалам, которые сообщают об этом старейшине, и тот распоряжается помочь родственникам умершего в организации похорон. В одной бедной семье не стало девяностолетней Ноиль апа – все хлопоты по проведению похоронного ритуала мы взяли на себя.
Такие люди из совета аксакалов, как Шукур-ака, могут прийти в чужой дом и спросить у главы семьи, почему тот не выдаёт замуж свою дочь. Но если у него самого дочь, простите, засиделась в девках, или сын сидит в тюрьме, и вообще в семье не всё в порядке, морального права руководить махаллей он не имеет. Когда люди выбирают председателя женсовета (есть в омитете махаллии такая ячейка), кандидатуру также подбирают безупречную: она сама должна быть замужней женщиной, воспитывать детей, быть примерной женой.
Мать и глава женсовета
У Зульхумы Юсуповны Турсуновой – трое детей: сын и две дочери. Каждый ребёнок подарил ей ещё и по двое внуков. Сама она всю жизнь работала учителем физики в соседней школе, а теперь вышла на заслуженный отдых и тоже включилась в общественную работу махалли – возглавила совет по духовному воспитанию, работе с детьми и женсовет. Живёт с мужем и семьёй сына в двухэтажном доме, из каких сплошь сложена эта махалля. Говорит, что её заработок (зарплату за общественную деятельность в махалле получают пять человек, включая председателя) и пенсия помогают поддерживать материальное положение семьи её сына, да и сама она находит время, кроме хлопот с соседями, нянчить внуков и бывать со снохой.
– Мой сын – госслужащий, работает в хокимияте, и у него остаётся мало времени на воспитание детей, – говорит Зульхума Юсуповна. – Знаете, я не хочу, чтобы моя сноха жаловалась, что не видит мужа днями, и чтобы у них из-за этого начался разлад, так что я как мать буду помогать им во всём.
Желание помочь сыну и не обделить вниманием жителей махалли держит эту женщину в служебном офисе до одиннадцати часов вечера. Ещё в восемь жизнь здесь била ключом. Молодёжь несла З. Турсуновой справки об окончании колледжей (она решила собрать информацию о том, кто из 50 живущих в её махалле выпускников колледжей не может найти работу, чтобы помочь им в трудоустройстве); на работу пришла секретарь, неподалеку начиналась свадьба...
Больше самостоятельности?
Институту махалли в Узбекистане сотни лет. Махалли Истиклол находится в одном из старейших кварталов Ташкента. Но офис – это вполне современное здание из силикатного кирпича с сигнализацией, подключённое к центральному отоплению и энергоснабжению, с компьютерами и всей необходимой оргтехникой.
Плотно стоящие друг к другу дома тоже были построены очень давно, большинство обнесены глинобитными стенами, но и к ним подведены все необходимые коммуникации. Тут тоже – двадцать первый век. Несколько лет назад этому кварталу придали статус музея под открытым небом, так как он остаётся характерной моделью узбекской махалли. Однако уклад жизни здесь вполне современен: люди ездят на иномарках и автомобилях российского производства, пользуются Интернетом и чтят обычаи и традиции своих предков.
Каждая махалля – это мини-государство, которое особо не нуждается в управлении центральной властью из хокимията Ташкента, считает антрополог, старший научный сотрудник Института истории Академии наук Узбекистана Акбар Тагаев. В старом городе остались всего 22 традиционные махалли, а когда-то их было больше тысячи. Новые многоэтажки в столице Узбекистана тоже объединяются в махалли, но они уже кардинально отличаются от традиционных. Меняются функции старейшин: им порой дают больше полномочий, чем когда-либо. Молодёжь временами с иронией и некоторым снисхождением смотрит на необходимость жить в махалле, хотя тем не менее ничего плохого в этом не видит: следует правилам местной жизни потому, что «так надо», и открыто устоям не противится.
Роль и степень присутствия государственной власти в жизни здесь тоже неоднозначны. Люди в махалле получают три вида государственных пособий. Матерям выдаются пособия на ребёнка до двух лет и на каждого несовершеннолетнего. Третье получают малообеспеченные семьи. При этом в Сенате Узбекистана обсуждается законопроект о придании махалле ещё большей автономности и самостоятельности.
Система контроля?
Социологи по-разному смотрят на такой институт жизни общества, как махалля. Против тех, кто видит в махалле отлично отлаженный механизм самоуправления и жизни городских кварталов, выступают эксперты, говорящие о том, что махалля – это не что иное, как система тотального контроля городских властей над населением, при которой о всяческих перемещениях, любых изменениях настроя граждан по отношению к государственной власти докладывают старейшины. Они же, дескать, могут сдерживать профессиональный рост идеологически и политически «неблагонадёжных» индивидов, потому, видимо, и решила в своё время тоталитарная, всё контролирующая советская власть сохранить жизнь махаллям.
– Когда в республике была установлена советская власть, махалли были названы пережитком прошлого, и их сначала решили упразднить, – говорит А. Тагаев. – В махаллях не стало комитетов управления – жизнью в каждой из них руководил городской исполнительный комитет, орган центральной власти Ташкента. Но потом стало понятно, что более эффективной модели управления и самоуправления граждан этой страны уже не найти, ведь государству не приходится решать многих проблем, с которыми способны справиться сами жители городских кварталов. В 1932 году вышел устав о воссоздании махаллей, и они стали действовать с новой силой.
На улице темнеет, а в Истиклоле только начинается свадьба – сегодня в старом Ташкенте родится ещё одна пара, новая молодая семья, которая тоже будет жить по вековым традициям узбекской махалли.
2012 г