В плени Шахеризады.

Еже по душе вам мои сказновения, то извольничайте слуховать исчё одну сказицу так то быль.

В давнем времени работал я водитилем старенькой машинки, та што уж давно то и не рождаиться, а только у музеях смотриться. И звали ету машинку ГАЗом 52. То очень верный другъ был в тейние времена, и в тойное время сотворилась у нас с ним история, то и не сказка и не выдумка, а быль с возбужданием разума и тела.

Всяко приходилось дорожки колесить и позним вечерочком в дом входить, так и в етот день я подъизжал уж  звездачками нябесными. А как я вам сказывать то не успел чо осень уж была и ветерки льдяные и склизлые.

Мой товарисчь ГАЗ очень культурных кровей построиный был, так и в рубажче одной рулевал и мягкими сидяньями хвастовал апромеж мужиков на работенке. Еж ли кто исчё не видывал столь интересные сядинья, то дивиться буде та как они цельны и не раздельные, я и равно што на диване рулюю и песнями судьбинушку прославляю.

И опаздовал я уж вовсем так ведь склад наверно и закрыли, а в кузовке имущестьво важно хозяйское. Так и в спешке то мчюся в края родные и уж осталось пару верст.

И тольки я фарками перемагвивал, шоб дорожку то разглядить, то видеться мне на развилочном поворотнике дамочка одиночная. Знатно как жинка то и по сяческим пустушкам то неравнодушна на скандалки своейные, так исчё думаю тут дамочка в машинке покатаиться, так и ейный волос поздней жиночка то и обнаружить, та и вовсе в крик изойдет.

А так то я дорогою завсегдатный помосчь оказывать, ежели кто сломанный примярзаить или какая детиночка ножки уж замораживать стала, то всегда подвозьму.  Так и здесь вспомнил я то, шо не бездушный то человек, и доколе можно мне жинки то своей страхом обходить.

Так дамочка и руки то не подняла шоб становился я, а ток ждать решала навернои што автобус вячерний подберёт, та не знаить то чо уж поздно.

Я в рубажке то уж и вспотейный от печьки машинкиной поглядаю в открытную дверцу и криком командованным ей сказываю:

- Добрый вечЕрок мила женщина, доколе мерзнуть станешь, так я уж подвезу в городок то и вот обесчано будеть та не обижу.

- А Вы мужчина то уж откуда знаите што ноженьки мои уж вовсем околели и слезочки то в сосульки приврящатьса?

- Хэ, та поди я и на свете то нЕ жил, и всякого то и не видывал.

- Ну так то я спокойна, коли мужчиночка то Вы с характером ровным, та не баловитый.

- Покуда уж на холоди сказаньем заниматься, так в кабиночку посаживайся и поизжать нужно нам, так я ведь в опазданьях.

Дамочка то какаи-то истонченна оказалась, то и сама то двери открыть не сможла, так я в рубажке открыл ейную дверь и подсадил иё в до креслица.

Я то и греховных мыслиц в голову и не пущаю, то и посматриваю на дороженьку, так то уж не много осталось до города. А дамочка то молчаливо в оконце посматриваить, и лица то ко мне не поворачать. Та не можу я как истукан молчаливо ехать в кабиночке и вопросом стал интересовать дамочку к себейную сторону.

- А куда Вы мила женщина то в ночные времени одиночкой едите то?

- На свадебное гуляние сестрино, та уж давним верменем здесь поживает, а я вот впервой гостевать еду.

Как и повернула то дамочка личико своё в моейную сторону и обомлел я от дивности невиданной. Так и дрожнуло сердечко моё то и заскулило то всё внутриности от ейной красоты. Чаровательна и чернобровка, а волосницы длинные та волновистые и словно гривонька кобылочки молоденькой. А личико то словно из заморских сказаний про Шахерезаду, так и поверовал я што ето она и есть.

И так миня ознобом стало колотнить, што не смог я более рулевать а лишь плакать захотилось от судьбинушки моей, шо не видывал я такой красотницы никогда до сейного времяни. То уж и стаховность за дорожку появилась,  и я остановился и взором поник словна ребятишник. А дамочка то видимо понятлива оказалась и молвит строжницей:

- Ежели Вы мужчина то честный слову своейному, то уж довезите мяня как обесчано было, так и я буду благодарна.

Сдавило то сердечко моё и душенька то затрепетала моя и вышел я на ветерочек льдяный и рученьки свои то сжимаю, то разжимаю щоб сердечко то отпустило моейное. Так и уж подзамерз легковато и в кабиночку сновено  забрался и молчую. А дамочка посматриваить на мяня и чарованными глазками помаргиваить да сказываить:

- А што ито с Вами мужчиночка то происходить, чо рученьки Вы так сжимали, словно буйствовали.

- Так и не могу я боле с Вами рядом находиться, еже сердечко моё колотиться  как воробишек, так уж красотность Ваша на мяня повлияла, што и разум тяряю и руливать не могу.

- А нежели Вы не женитьний мужчина то?

- Так уж давнее время жиночка подбоковым согреваиться, так и не знал я шо такие чаровницы бывають и не знал шо встречу таку Шахерезаду.

- Так сказали Вы шо сердечко Ваше не в силушках страданьем удерживать?

- Так и не можно более страдать мне о дивная Шахерезада.

- А ежели я обниму тябя, так не выпархить душенька то и вовсемь?

- Так и пущай выпархнить, ежели обнимишь.

И приклонилась в близость лица маво Шахерезада и прикоснулась щечкою своейною к головушке моей туманной и заплакала моя душенька и затрепетало сердечько.

А в потомность и более прижала мяня к грудям своийным, и заплакал я втихочку от счастливости и судьбинушки своейной.

Ежели исчё помните, о сяденьицах цельных та неразделенных и теплости машинкиной, то понимайте, шо взяла меня Шахерезада, та посадила на сядение и обнявши всяго присела на ножни мои, словно объезжица и молвит:

- Снимай рубажку свою и глазиньки свои не открывай.

А я то не можу так рубажку снять и открыл очи своийные уже почти снявши рубажечку, так она в том времени оголилась полностью и окутала мяня чарованьем своим, и чудотворными грудьнями костнулась лица моейного, так я и затрепетал, будьто душа мяня покинет пряможе сяйчас.

Плакать стала душа моя от виденной красотности ейной и фигурности Шахерезады и личика чаровательного с взором обесволевающим.

И воспылали мы с ней, как лес в жаркие погодни, так и любовался я ейной красотой и благодарствовал судьбинушке, што такое со мной приключаиться.

Ну так и как обесчано было, подвез я Шахерезаду до самуго дома сестрина и в разговорах поведала она мне, шо знаить пять языков иностранных и академик она настоясчий. А сама дивная Шахерезада в судьбинушку мою приехала из самого Баку, где наверно то такие красавницы и живуть.

Как ушла то Шахерезада из машинки моейной, так и загоревал я долгими дницами, да так, шо с жинкою близости та уж два месяца не мог позволять сябе. Уж больно сердечко моё тосковало за нею, и душеньке то всё видеть Шахерезаду исчё раз хотелось, так более и не встретил её.