В детстве мы все умели летать.

В детстве мы все умели летать.
Я же умел, тоже.
"Ну-ка немедленно перестать,
этого быть не может!" —
взрослые говорили мне.
Я ковырял стенки. 
Крылья, шуршащие на спине, 
гладили по коленке.

Я знал, что крылья у взрослых есть. 
Только они — прячут. 
С ними ведь толком ни лечь, ни сесть, 
сложно ходить, значит, 
проще их под машинку стричь.
"Смотрите, у вас на ушке... 
Перышко? О, я прошу простить... 
Наверное, из подушки"!
А если кто-то и полетит — 
сложно парить вместе, 
спереди будет воздушный щит, 
сбоку крыло крестит, 
и турбуленция позади. 
Легонький, как листочек. 
Крылья и правила высоты 
делают одиночек.

Но я не сдался, — и я летал: 
с чайками над заливом, 
с французскими летчиками до скал, 
с драконом одним игривым, 
с крылатыми кошками на заре... 
И даже одной ракетой. 
Видел, как она на земле 
стала лучом света. 
Летал-летал, и однажды, вдруг, 
проснувшись не очень рано, 
нашел изогнутый белый лук, 
висящий на сгибе крана. 
А рядом, в ванной, огромный меч. 
И нимб. И ключи на связке. 
Я — должен все это уберечь? 
Я — сказка? А что в развязке?

Сижу на крыше у голубей. 
Пью кофе из автомата. 
Небо над городом голубей, 
а облака — вата.
От нимба пафосно прикурю. 
Это Ключи от Рая. 
А Меч — Возмездия. 
Я горю, ярко - но не сгораю.

Господи... Я не вижу пути. 
Причем и назад — тоже. 
Что мне делать, куда идти, 
Ты еще там, Боже?
Просто хотел, ну... "не как они", 
я же уже выжат... Слышишь? 
Направь меня. Подмигни.

Но, кажется, Он не слышит.

© Арчет