В чем секреты красоты литературных героинь?
«Правда, князь, что вы раз говорили, что мир спасет «красота»? Господа, — закричал он, громко всем, — князь утверждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблен.
Господа, князь влюблен; давеча, только что он вошел, я в этом убедился. Не краснейте, князь, мне вас жалко станет. Какая красота спасет мир. Мне это Коля пересказал...» Ф.М.Достоевский
Красота спасет мир! Каждый помнит это «Идиот» -ское выражение.
Сознание тут же рисует картинку: Красота в костюме супер-героя с огромной буквой «К» на груди. Корни этой самой «спасительной» красоты берут начало в литературе. Может и стоит тогда обратиться к литературным героиням в поисках секретов красоты?
В числе первых красавиц можем вспомнить Наташу Ростову, Скарлетт О’Хара, Эсмеральду. Чуть более «просвещенные» вспоминают образы Ремедиос Прекрасной, Лауры Риши и Оруэлловской Джулии. И наконец, самые «мэйнстримовские» красотки: эльфийка Галадриэль, Дейнерис Таргариен и Гута у Стругацких.
Начнем с примера, ставшего классикой – Наташа Ростова.
«Ее оголенные шея и руки были худы и некрасивы. В сравнении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки». Именно так описывает «признанную» красавицу Л.Н.Толстой. И тем самым показывает, что влюбиться можно не во внешнюю красоту, а в детский взгляд и чистоту.
Часто девушки с завистью смотрят на глянцевых красоток и мечтают быть как они. Но, если верить Льву Николаевичу (а ему верить можно), то «на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили, и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо».
Однако не каждого мужчину можно очаровать своей наивностью и детской непорочностью. Некоторым мужчинам нужно что-то более дерзкое. Такой роковой красотой в романе Маргаретт Митчелл сияет главная героиня - Скарлетт О’Хара. Да-да, мы все тут же вспомнили легендарную фразу «Я подумаю об этом завтра». Скарлетт лишена какой либо загадочности, как Наташа. Она пряма в своих мыслях, дерзка в словах и любопытна по своей натуре.
«Скарлетт О’Хара не была красавицей, но мужчины вряд ли отдавали себе в этом отчет». Автор продолжает: «Широкоскулое, с точеным подбородком лицо Скарлетт невольно приковывало к себе взгляд. Особенно глаза — чуть раскосые, светло-зеленые, прозрачные, в оправе темных ресниц».
Такой Скарлетт предстала перед нами в самом начале книги, но уже под конец романа мы начинаем влюбляться в эту сильную и ранимую (что она тщательно скрывает от посторонних глаз) женщину. Кажется, что начав описание Скарлетт с утверждения, что она не красавица, автор бросает вызов читателю: да, она не выдающаяся красавица, но вы влюбитесь в нее и будете переживать вместе с ней самую великую историю любви.
Но истории любви чаще трагичны, и особенно это касается любви запретной…
Как никто раскрыл образ запрещенной, но такой желанной красоты Виктор Гюго в романе «Собор Парижской Богоматери». Роман о том, как цыганка (а на самом деле француженка) разбивает сердца мужчин, ни с одним из которых она быть не могла.
«Тоненькая, хрупкая, с обнаженными плечами и изредка мелькавшими из-под юбочки стройными ножками, черноволосая, быстрая, как оса, в золотистом, плотно облегавшем ее талию корсаже, в пестром раздувавшемся платье, сияя очами, она казалась существом воистину неземным».
Яркая внешность, откровенные наряды, непристойные танцы – неужели мужчины влюбились в это?
На самом деле они влюбились в невозможность обладания ею, ведь мужчины особенно жаждут то, что им недоступно.
«Всякий раз, когда ее сияющее лицо возникало перед вами, взгляд ее больших черных глаз ослеплял вас, как молнией. Взоры толпы были прикованы к ней, все рты разинуты. Она танцевала под рокотанье бубна, который ее округлые девственные руки высоко взносили над головой».
Однако воистину неземное и мистическое проявление красоты мы можем встретить у Г.Г.Маркеса. И его героиня – Ремедиос, отличается от всех других Ремедиос романа тем, что она Прекрасная. Ее более горькая судьба, чем у Эсмеральды и Скарлетт, еще и более мистическая. Ведь все мужчины, добивавшиеся её внимания, погибли при различных обстоятельствах, что в конечном итоге принесло ей дурную славу. А сама она была вознесена на небо легким порывом ветра, при снятии простыней в саду.
Красота Ремедиос Прекрасной являет собой не только внешнюю красоту, но и тщательно скрытый внутренний мир, который проявляется только в отрешенности и отказе от условностей.
«Самым удивительным в ее инстинктивной тяге к упрощению было то, что чем больше Ремедиос Прекрасная освобождалась от моды, ища удобства, чем решительнее преодолевала условности, повинуясь свободному влечению, тем более волнующей становилась ее невероятная красота и более непринужденным ее обращение с мужчинами».
Воздушная, оторванная от всего земного, невесомая Ремедиос, которую так легко унес порыв ветра… Как прекрасную бабочку.
Но ведь если есть бабочки, то есть и коллекционеры бабочек. Те, кто колет им цианид, иголочкой прикрепляет к своей коллекции и наслаждается этой красотой. Звучит немного зловеще, но именно такой коллекцией прекрасных девушек мог похвастаться герой романа Патрика Зюскинда – Гренуй («Парфюмер. История одного убийцы»).
Каждая девушка, обладающая прекрасным ароматом, была для него красива. Но самой красивой, самой привлекательной (от слова влечет) для него стала Лаура Риши.
«Она была его единственным ребенком, ровно шестнадцати лет от роду, с темнорыжими волосами и зелеными глазами. Лицо ее было так восхитительно, что посетители любого пола и возраста столбенели и больше не могли оторвать от нее взгляда, они прямо-таки слизывали глазами ее лицо, как слизывают языком мороженое, и при этом у них появлялось типичное для подобного занятия выражение глуповатой сосредоточенности».
Образ каждой из красавиц яркий и манящий. Такую красоту легко заметить. А что делать девушкам незаметным, или тем, кому было запрещено быть заметной. Достаточно вспомнить советские времена, когда «приличной женщине не положено» так одеваться или краситься. Подобная ситуация и понятие красоты раскрыл в своем романе-антиутопии Джордж Оруэлл («1984»).
Времена тоталитаризма, где на каждом шагу слова-запреты: «мыслепреступление», «антиполовой союз», «Старший брат», который всегда следит за тобой. Запрещена какая-либо индивидуальность, желания плоти умерщвлены в сознании. Но красота и стремление к ней убить невозможно.
«Он ожидал увидеть ее голой. Но она была не голая. Превращение ее оказалось куда замечательнее. Она накрасилась. Губы — ярко-красные от помады, щеки нарумянены, нос напудрен; и даже глаза подвела: они стали ярче».
И хотя далее герой замечает, что Джулия накрасилась неумело, но так как он никогда не видел партийную женщину с косметикой на лице – его удивило, как она похорошела.
«Чуть-чуть краски в нужных местах — и она стала не только красивее, но и, самое главное, женственнее. Короткая стрижка и мальчишеский комбинезон лишь усиливали впечатление».
Полное перевоплощение партийной девушки, которая состоит в антиполовом союзе заканчивает аромат:
«Да, милый, духи. И знаешь, что я теперь сделаю? Где-нибудь достану настоящее платье и надену вместо этих гнусных брюк. Надену шелковые чулки и туфли на высоком каблуке. В этой комнате я буду женщина, а не товарищ!»
Эти слова звучат как гимн женственности конца XX века.
Так мы прошлись по истории красоты от Ремедиос Прекрасной до Джулии, фамилия которой не указана.
И итогом, вишенкой на торте красоты станут, конечно же, красавицы нашего времени. Те, чьи фантастические образы будоражат сознание современных читателей.
Многие парни в моем окружении в один голос признали красавицей – Галадриэль. Не все из этих парней толкиенисты, однако, образ эльфийки многим не дает спать по ночам. В чем же ее секрет. Парни не могут словами объяснить ее красоту, но просто осознают сам факт того, что она прекрасна.
«Волосы Владычицы Галадриэль отливали старым золотом, ярким серебром сияли длинные локоны Владыки Келеберна. Ничто не говорило об их возрасте, лишь в глубине глаз, пристальных, по-эльфийски лучистых, били родники мудрости и древней памяти».
Возможно, волшебность образа заложена в самом понятии «эльф»?
Ведь в любой сказке или мифе эльфы всегда прекрасны, а уж Владычица должна быть самой красивой.
Что может быть более прекрасным и устрашающим, чем эльф? – Дракон. А именно Матерь драконов, Бурерожденная, последняя из рода Таргариенов, прекрасная Кхалиси – Дейнерис.
Ее появление в романе Джорджа Мартина начинается с «продажи» ее красоты. Родной брат Визарис отдает ее в жены степному кхалу Дрого, чтобы впоследствии тот помог ему вернуть свой трон. Визарис, кажется и сам прельщен красотой своей сестры, но смеет лишь смотреть.
«Девушка расчесывала ей волосы до тех пор, пока они не засияли, как расплавленное серебро, а старуха надушила ее тело цветочными ароматами дотракийских равнин: по капле на каждое запястье, позади ушей, на кончики грудей и, наконец, последнее холодное прикосновение – к губам, что между ее ног».
Дейнерис представляет собой не только невероятно красивую, но еще и сильную и умную женщину, для которой власть превыше любви.
Но после всех этих горделивых, недоступных красавиц хочется чего-то теплого и уютного. Просто живой женщины. И такая повстречалась, как ни странно у братьев Стругацких.
Отдохните душой, дорогие мужчины, вместе с Гутой. Вы узнаете о ней немного, она не станет Вашей принцессой, но она та, которая может быть хорошей женой… женой сталкера.
«Идет она мне навстречу, моя красавица, девочка моя, идет, ножками своими ладными переступает, юбочка над коленками колышется, из всех подворотен на нее глазеют, а она идет как по струночке, ни на кого не глядит, и почему-то я сразу понял, что это она меня ищет».
P.S. Вернемся к эпиграфу «…князь утверждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблен». Действительно, в глазах влюбленного человека, даже неказистая девчушка выглядит роскошной королевой. И пусть судьбы у героинь чаще трагические, они переносят потери и тяготы жизни, но мы помним ярче всего моменты любовной линии, моменты в которых у мужчин перехватывало дыхание, когда Она входила в комнату.
Надеюсь, никто не станет возражать, если мы уберем букву «К» с груди нашего супергероя и напишем «Л»? …