Узелок. Глава 10
Митинг
На митинге, куда Находкины пришли через десять минут после его начала, было полно вооружённых до зубов полицейских. Тоня увидела двух друзей своего бывшего брата, они были в штатском. «А сколько здесь их, переодетых, — думала Тоня. — Наверняка много. И наверняка их не для массовки пригнали».
Жуткий страх охватил Тоню. «Сколько нас здесь, тех, кого Самал Максатовна сумела сагитировать? Ничтожно мало! И что, сможем мы её отбить, в случае чего? Остальные ведь не сунутся, побоятся. И потом, кроме запуганных бюджетников, здесь полно таких, которые искренне против забастовки, озлобленных. Забастовка ведь реально неудобства создаёт, а среди людей много таких, что живут только сегодняшним днём. Они свято оберегают свои заблуждения, одним выступлением на митинге их не переубедить. И они ещё сами полицаям помогать будут, в случае чего».
Тоня ещё не понимала, что многие из тех, кто настроен против забастовки – думают так не только потому, что верят официальной пропаганде или потому, что забастовка создаёт им трудности. Они понимали или чувствовали, что если поддержать рабочих – то придётся им идти до конца. И конец этот представлялся им страшным.
Ораторы на трибуне – шикарной, из розового дерева с резными позолоченными завитушками – сменяли друг друга. Они говорили – кто эмоционально, кто сухо – о трудностях, которые приходится преодолевать из-за забастовки, о эгоизме забастовщиков. Одни говорили, Одни говорили, что забастовку организовала преступная группировка, желающая захватить автопарк, другие брали шире – утверждали, будто её организаторы – оппозиционеры-вредители, спровоцировавшие рабочих на забастовку, чтобы навредить экономике Казахстана и прийти к власти.
Но вот на трибуну поднялась Самал Максатовна. Осанистая фигура легко угадывалась под свободным платьем, седые прямые волосы выбивались из-под маленького цветастого платка. Спокойно поднялась она на трибуну, спокойно оглядела собравшихся твёрдым ясным взглядом.
— Господа и товарищи! — бесстрастно начала она. — Я пенсионерка, казалось бы, автобус мне не нужен. Но со мной живут дети, внуки. Они работают и вынуждены пользоваться такси или договариваться с коллегами, у которых есть машины. Внук на даче живёт – к нему ездить надо. Но…
Самал Максатовна оглядела собравшихся прямым, твёрдым взглядом. Её волевые черты излучали уверенность и в своих силах, и в своих словах. На смугловатых щёках выступил яркий румянец, и это был единственный признак волнения на её лице.
— Но, — продолжала она всё тем же ровным, спокойным голосом, я не виню в этом рабочих, они бастовать вынуждены. Это, как если бы некий Иванов хотел ограбить Петрова, а Петров, сопротивляясь, нечаянно задел стоящего рядом Сидорова. Кого надо винить Сидорову – Иванова или Петрова? Ответ, по-моему, ясен!
Раздались редкие, жиденькие, несмелые хлопки. «Ничего себе! — подумала Тоня, — и здесь наши есть!» — и захлопала сильнее, крепче, увереннее.
А Самал Максатовна продолжала говорить – всё так же, спокойно и ровно:
— Требования бастующих – чтобы хозяева автопарка пускали прибыль не себе на коттеджи и понты, а на обеспечение безопасности! Чтобы не было аварий да катастроф! И с коррупцией требуют разобраться – чтобы деньги, заработанные ими, на взятки не шли!
В толпе опять послышались хлопки – на этот раз более сильные, более уверенные. Кто-то даже крикнул «Браво!» Тоня и Валя хотели повторить, но не успели.
К Самал Максатовне подбежал какой-то мужичок — суетливый, с перекошенным от страха и злобы лицом. Его сопровождали два амбала, на откормленных лицах которых не было ни одной мысли. Это был один из распорядителей митинга. Он был вне себя от ярости.
— Уходите отсюда! — прошипел он.
— Время ещё не окончилось, — веско ответила Самал Максатовна.
— Кончилось! Кончился митинг! — сорвался на крик распорядитель. — Расходимся! — закричал он в толпу.
Люди начали расходиться, радуясь, что митинг закончился раньше времени. Тоня с Валей застыли на месте.
Подошёл другой распорядитель, без амбалов. Он окинул взглядом стремительно редеющую толпу и крикнул:
— Господа, это была ошибка! Митинг не окончен!
Но призыв его был тщетен. Толпа продолжала расходиться. Ушла и Самал Максатовна, и Находкины с Тоней.
— Надо за ней проследить, — сказала Надежда Тимофеевна. — Держите телефоны наготове, если задержать кто попытается — немедленно снимите.
— А далее помешать попытаемся, — твёрдо и властно добавил Николай Владленович. — Кричать, если что, будем.
— Да как бы нам не предъявили потом что-нибудь, — засомневалась Надежда Тимофеевна. — Например, противодействие полицаям.
— Глупость свою они предъявят, — спокойно, но властно ответил Николай Владленович.
По ту сторону улицы, в том же направлении, тоже шла группа людей. Тоня искоса поглядывала на них, думая, кто же это? Сотрудники спецслужб или такие же люди, как и они? Проследив, как Самал Максатовна скрылась в подъезде, Находкины пошли брать такси. Группа, шедшая с той стороны дороги, тоже разошлась, и один из неё показался Тоне знакомым. Впрочем, значения она этому не придала — мало клиентов у неё было, что ли?