Утро...

Просыпаюсь  вслед за ожившим как всегда на минуту-две раньше чем нужно будильником. И сразу же падает настроение. Я закрываю глаза, но знаю, что через минуту раскрою их снова, чтобы не смыкать  еще часов так на двадцать…

Для меня это самое «любимое» время года: осень вроде кончилась, а зима так и не начинается, температура минус пятнадцать, а снега ни разу и не было. Все серо – и небо, и асфальт, и даже ветер серого цвета. И на душе серо и уныло. Уже месяц так.

И столько же времени мы знакомы.

Выхожу из ванной уже раздраженный.

— Что надеть?
— А что хочешь…

Достаю из шкафа новый костюм. Хотя  другие тоже выглажены и развешаны на спинках стульев. Выглядывает из кухни:

— Ага, — говорит, — а куда-нибудь выйти – что оденешь?

— Джинсы и свитер, — говорю… Уже чувствуя, что зря сказал…

— Ну как хочешь, — с деланным равнодушием говорит она, — Иди завтракать…

Повесил костюм в шкаф. Надел другой. Тоже хороший, только коротковат, кажется… Расту, что ли? Не знаю, но раздражение растет точно.

— Тебе овсянку или яичницу? – подчеркнуто вежливо спрашивает она.
— Все равно. Чего себе, того и мне.
— А я вообще ничего не хочу.
— А ради меня одного не стоило и возиться.

Я встал из-за стола. Поймал себя на желании разбить что-нибудь. Сдержался.

Пошел в комнату. Через несколько минут она тоже перестала греметь посудой и прошла в спальню. Дверь за собой не закрыла. Вижу, натягивает то самое платье. Самое любимое. После каждого скандала она надевает его, чтобы как бы невзначай попросить застегнуть молнию на спине. Неудобно самой, да и тугой замок. Нет, ухитрилась как-то сама застегнуть, тренировалась, наверное. Хорошо же…

Примерно на этом месте я должен ее спросить. И я спросил:

— Куда идешь?
— А зачем тебе?
— Когда вернешься?
— Когда приду, тогда и буду…

Идет к окну. Как будто кого-то ждет. И не пойдет она никуда. Да и некуда. Знаю…

— Перестань, — говорю, — сейчас же перестань!
— Я не плачу, — говорит, — и не думаю…

А плечи содрогаются.

И вот так каждый день…

Я конечно же, не уйду так, хотя знаю, из окна не выбросится и к другому не уйдет. Но испытывать судьбу еще раз - не хочу. Хотя – опаздываю… Мы миримся. Долго и бурно. И я ухожу умиротворенным, она же — остаётся. Умиротворенной.

А шеф, сука, не понимает. И уже месяц грозится наказать. Но – не наказывает. Потому как — тоже женщина…