Твоя мама обязательно вас найдет... (рассказ)
"Что же происходит, дядя? Воины в соседних странах, гибнут сыны, настоящие воины, не успев оставить наследие после себя. Плачут матеря, ища своих детей в безымянных могилах. Плачут дети, ища матерей в груде наваленных тел," - рассуждал мальчик лет 10, сидя на картонной дощечке и поглаживая голову своему младшему братишке, который лежал у него на коленях.
В то воскресенье, когда началась война, вся их семья из 5 человек - папа Хафид, мама Гульсум, Зафир, Ризат и бабушка Лейла сидели за ужином в гостиной и отмечали окончание 4-го класса Зафира. Закончил начальную школу первый сын на отлично, поэтому мама испекла его любимый пирог и обещала побаловать мороженым после горячего. Бабушка Лейла, пока никто из взрослых не видел, протянула деньги в руки Зафиру и поцеловала в лоб, она никогда не скупилась для своих внуков. Ризат никак не мог дождаться сладкого угощения, и без конца донимал маму вопросом, когда же закончится основной стол. Через некоторое время, Гульсум разрешила отложить маленький кусочек мороженого Ризату на пробу, и он сорвавшись от восторга, побежал на кухню. Примерно через минуту прозвучал первый взрыв, затрещали стекла, посыпалась штукатурка. Ризат вбежал обратно в гостиную, и запрыгнул на коленки к матери. Еще не осознав, что же произошло, Хафид приказал всем отойти от окон и выключить везде свет. Но семья еще не успела встать из-за стола, как раздался второй взрыв и люстра упала на обеденный стол, разлетаясь тысячами осколков вокруг. Хафид подхватил Зафира, взял мать под руку и побежал к выходу, подгоняя Гульсум с Ризатом на руках. Раздался третий выстрел и дом затрясло с новой силой, начал крошиться потолок и вылетать стекла из окон. Семья услышала череду выстрелов и вопли людей на улицах, где-то начал полыхать пожар, все соседи выбежали на площадку и сломя голову мчались вниз. Хафид выбил запертую дверь в подвал и начал пропускать всех жителей подъезда. Он служил полицейским в их маленьком городке, поэтому, даже во время, когда он не нес службу, ему приходилось заботиться о мирных жителях.
- Послушай, Зафир, ты останешься с мамой, бабушкой и младшим братом, а я пойду и узнаю, что происходит. Как только я найду машину, чтобы вывезти вас подальше отсюда, я вернусь. А пока, будь мужчиной и оберегай своих родных от любых опасностей. - Отец завел сына и закрыл дверь подвала за ним.
Хафида больше никто никогда не видел. Зафир знал, что отец умер достойной смертью. Но где он похоронен, и кто его убил, семья ничего не знала.
Через несколько часов бомбежки, обвалился потолок. Осколки унесли с собой жизни 8 человек, в том числе и жизнь бабушки Лейлы. Гульсум накрыла своим телом детей, а Лейла пыталась закрыть их всех, в результате, один осколок пробил ей легкое, а другой пролетел сквозь горло. Гульсум поранило ногу, но она оторвав кусок ткани от низа платья, перевязала рану и двинулась с детьми к выходу, оставаться здесь было небезопасно.
Людей брали в плен и увозили на военных машинах. Речь солдат была на их родном языке. Солдаты были одеты в чужую военную форму, но они были "свои". Было непонятно почему они воюют против своего народа и за что убивают мирных жителей. Город держали в оккупации.
Еще через 3 дня, Гульсум с детьми дошла до дачных отсеков и завела детей в погреб. Все дачи были разграблены и намерено разбиты все вещи, еды нигде не было.
- Я скоро приду, со мной нельзя. Зафир, следи за братишкой. Здесь вы в безопасности, ничего не бойтесь, - это были последние слова, которые услышал Зафир от своей мамы. В душе он верил, что они обязательно встретятся, снова услышат ее голос и он прижмется носом к ее мягкой шеи. Но она не вернулась.
Через день, Зафир вышел на улицу, оглядеть ситуацию вокруг. Вдали догорали остатки города. Вслед за братом вышел Ризат и они направились в сторону гор.
Там они наткнулись на умирающего солдата, который сбежал раненный из плена. Он тоже был горожанином этого города. Лежал на боку, еле переводя дыхание. Увидев двух мальчишек, с глазами полными страха, он перевернулся на спину.
- Ребят, вы одни? - шептал солдат, скрывая боль. Зафир кивнул головой, а младший спрятался за спину старшего. - Хотите конфету? Правда она у меня одна осталась. Дочка любит. Прихожу домой, а она на руки прыгает и ждет, когда я ей сладкого дам, - солдат потянулся в нагрудный карман, залитый грязью, доставая яркую обертку.
- Нет. Спасибо. Мы ждем маму, она принесет нам еды, - спокойной ответил Зафир. Но Ризат выскочил из-за спины брата и забрал из дрожащих рук солдата его последнее угощение.
- Да что ж ты ее прям с грязью ешь-то, - улыбнулся солдат. - Грустные вы ребята, не должны у детей быть такие грустные глаза... Я своей дочке сказку всегда рассказываю, когда болеет, и она сразу веселеет...
Ночью солдата не стало, он ушел с открытыми глазами, остановившись на полуслове, так и не развеселив ребят.
- Зафир, я хочу есть. Когда вернется мама? - жалобным тоном спрашивал Ризат, приподнимая голову и вглядываясь в глаза брата. -Ты говорил, что она обязательно вернется.
- Поспи, Ризат, - отвечал Зафир.
Через два дня детей нашли солдаты. Их отвели в лагерь для заключенных, накормили одним куском хлеба на двоих, проводили в камеру, где сидели такие же дети, как они, - замерзшие, голодные и сильно напуганные. Детский плач слился в одно жалостливое слово "Мама".
Я был тот, кто отвечал за детей, я их охранял, иногда даже бил, ко мне приводили беглецов. Босых, порой даже раненных, кто-то, как тот мальчик Зариф, не плакал. Он крепко держал братишку за руку и прямо смотрел вперед. Смышленный парнишка. А кто-то кидался в ноги и просил отвести его к маме. Тогда-то и приходилось их бить, чтобы затащить в камеру. Через неделю, эти дети перестали быть мне просто детьми, я искренне привязался к ним, как нянечка. Товарищи так и кликали меня, потому что я нет-нет, да приносил свою порцию обеда ребятам и раздавал на всю камеру. Чтобы они меньше плакали, я напевал им песенки, которые слышал в детстве, в детдоме, нас тоже запирали в комнатах на несколько дней без окон. Меня переводили в другой лагерь, и свою последнюю смену, я решил провести разговаривая с детьми. Приказа по этим пленным не было, но что-то внутри мне подсказывало, что держать их слишком неудобно, да и плачь стоял без конца. Только я один мог с ними справляться, а другие жаловались.
Тогда-то Зафир и рассказал, как началась война на его глазах.
- Твоя мама обязательно вас найдет, - повторял я почти каждому из них.
- Не найдет. Оттуда еще никто не возвращался, - Зафир протянул фантик того погибшего солдата с конфетой. - Если ты встретишь еще наших детей, передай им этот фантик, и скажи, что отцы наши сражались достойно.
Мне 52 года. Этот фантик я до сих пор ношу в бумажнике, он почти полностью выцвел, но я храню его в пакетике. Детей я больше не встречал.