Творческая встреча с с музыкальным критиком, советником президента Московского дома музыки Вадимом Журавлевым.
Мастер-класс или творческая встреча (все вопросы по интерпретации и идеологии к консерватории) «Особенности оперной критики сегодня: проблемы и решения. На примере противостояния Большого и Мариинского театров России» с музыкальным критиком, советником президента Московского дома музыки Вадимом Журавлевым.
Лектор поработал в Мариинке и Большом. Сейчас он недоволен Мариинкой, Гергиевым и результатами его деятельности в частности, но вдохновлен Большим, его финансированием и собственным вкладом в развитие этого театра. Краткое изложение встречи с Вадимом Журавлевым.
2 театра: Большой и Мариинский – это две принципиально разные схемы. Театр гения и театр чиновника.
Эмоции: скучно, неструктурированно, долго, не всегда логично, нудно, банально, однообразно и неинтересно. Откровенно местами боролась со сном. Мэтр терял мысль, уходил в "леса", неумело подавал информацию. Если бы не листочек с подсказками, вообще начали бы с одного, а чем бы закончили? Страшно подумать. Но всю ситуацию спасло личное обаяние, тонкий юмор и внешняя схожесть с Римским-Корсаковым.
Ничего нового, все это видела своими глазами в России и Европе, хотя в качестве творческой встречи пойдет. Я абсолютно ровно и одинаково отношусь к Большому и Мариинке. Для меня важно, не где было поставлено или кем, а как. Тронуло? Запомнилось? Вызвало эмоции? Захотелось еще раз прийти или порекомендовать посмотреть другим? «Выключился» ли внутренний «режиссер»? Остались ли впечатления?
С некоторыми идеями и мыслями лектора я не согласна. К примеру, его восхваляющий рассказ о новой постановке "Евгения Онегина" в Большом и показ отрывка, вызвал неоднозначные эмоции. Журавлев: «Правильно поставленная задача, правильно подобранная постановочная команда привела к тому, что люди поставили спектакль, который стал спектаклем эпохи».
Объясняю: видео пример - ария Ленского "Куда, куда...". Артист поет, как может, действует – как хочет или наоборот. Тулуп, шапка, шаблонное грустное лицо, гремящие посудой крестьянки, листы А4 (зачем? Без телеграммы в зал - это не понять). И вдруг оживает некая левая бабуля, решившая пофлиртовать с Ленским. Знаете, какая реакция была у зрителей сегодня в консерватории? СМЕХ! Мне кажется, что в театре такая же реакция. Сцена максимальной концентрации ужаса предстоящей смерти, ее неизбежности, скоротечности и смысла жизни, бесцельно прожитых лет, страха перед неизвестностью вызывает СМЕХ. Какова сверхзадача и режиссерская концепция? Действительно ли смех – это та эмоция, на которую рассчитывал режиссер? Если да, то зачем? Лектор очень гордится этой постановкой.
Да, актриса - бабушка - очень талантлива. Вся сцена держится на ее личном актерском таланте, хотя к концу сцены съехала в актерские штампы. А если ее заменить? Вадим признался, что сейчас бабушку играет другая актриса и сцена уже не та. (Что и требовалось доказать). Да, эффектный режиссерский прием. Но где это в музыке? Чему учит зрителя такое восприятие ценности человеческой жизни? Наверное, у режиссера какие-то такие глубинные мысли, что мне копать и не докопать. Сегодняшней публике очень понравился этот режиссерский «костыль»: артист может просто петь, а действует за него другая актриса. Прямо – восторг. О, можно «прикрыться», «спрятаться», «удачный прием», «подспорье». Это – «костыль», а не второй план, это вынужденная мера, чтобы прикрыть несостоятельность актерского таланта певца (ИМХО), это действие – ради действия, а не работа на сверхзадачу.
Эта постановка есть в интернете. Я честно несколько раз порывалась посмотреть, но самый максимум, на что меня хватило - это первая картина. Но вы посмотрите обязательно.
В Мариинке я смотрела премьеру «Севильского цирюльника» Джоаккино Россини. Это первая опера, где зрители реально смеялись! В опере – смеялись!!! И смех был уместен. Это было смешно, по делу, работало на общую и главную идею. Вовлечение публики – максимальное. Режиссерские приемы стильные, изящные, легкие, современные и воздушные. В самом театре есть некий творческий дух, из-за которого хочется вернуться. Хотя, я не знаю, как было раньше, может и вообще – восторг, но сейчас – точно не все плохо.
К слову, при явно меньшем финансировании, Мариинка зарабатывает на продаже билетов столько же, сколько и Большой. Харизма и талант Гергиева вдохновляет людей на личное спонсорство. А у Большого – попечительский совет. Мариинка имеет три(!) собственных здания. Кстати, петербуржцы очень гордятся тем, что Гергиеву удалось построить новое здание Мариинского театра, хотя само здание критикуют и не очень любят его. Жаль, что у нас по-другому. В Астане появился новый оперный театр, а в Алмате я даже котлована для нового здания оперного не наблюдаю. Так что противостояние двух столиц в наших государствах – не совсем такое же. А может не хватает нам целеустремленности и вдохновения Гергиева.
Отрывок из «Войны и мира» Мариинского театра в постановке Андрея Кончаловского Журавлев не захотел показывать. Искренне жаль, для меня это было бы хорошим наглядным примером и достойным завершением встречи. Но, кто «заказывает», тот и «танцует». Посмотрю в интернете самостоятельно.
Вадим о спектакле «Евгений Онегин» (старая, снятая с репертуара постановка) с Николаем Басковым в главной роли: «Это было шоу. Клоакерши в момент гибели Ленского кричали: «Не умирай, Коля». После этого точно спектакль надо было снимать».
Поразила его удивительна способность вызывать эмоции, противоположные доносимой мысли, хотя юмор интеллигентный и приятный очень. Спектакль «Пиковая дама», поставленный в Амстердаме, начинается сценой орального секса Чайковского и Германа. Наши люди: «Фууууууууууууу! Ужасно! Зачем это! Но теперь обязательно посмотрю». Журавлев: «Да, там 3 с половиной часа музыки, дирижирует Марис Янсонс и мне дальше было интересно». Зачем финальная фраза? Мы и так уже готовы посмотреть. «Да нет, там спектакль глуповатый, все время Чайковский на сцене». Но мы не сдаемся, мы все равно хотим посмотреть. Нас теперь не переубедить.
Тем не менее, спасибо Вадиму Журавлеву за встречу. Это была хорошая систематизация мыслей и идей музыковедения, современных направлений театральной критики, актуальных течений арт-менеджмента и маркетинга.
Тезисы (практически цитаты, стилистика лектора сохранена):
*В России существует дуальность столиц и оперных театров. В царское время был «обласкан» Мариинский, сейчас – Большой. Театр, рядом с царем, всегда ждет его прихода, а он все не приходит и не приходит. Он попсу предпочитает. Этот театр вынужден подстраиваться под царский двор. Театр, находящийся территориально далеко от Кремля, имеет большую свободу творчества, поэтому расцвел феномен Гергиева. Руководство театра всегда хочет заглянуть за "кремлевскую" стену и угадать пожелания царя. Сколько бы ни прошло лет, наша ментальность не меняется. (Пусть и нас сейчас наступит самый расцвет и творческий взлет оперного театра не у «кремлевской стены»).
*В России исторически сложился нонсенс: билеты на балет в Большом стоят дороже, чем на оперу. Богатые люди ходят в дорогие театры, покупают дорогие билеты. Стоимость билета является неким мерилом «качества спектакля». Например, цена билета на новую сцену в Большом – максимально 3000 рублей, а на основную – 18 000.
*Репертуарный и не репертуарный театры. Постановки, идущие подряд несколько недель, а потом прекращающие свою жизнь часто навсегда, достаточно интересны, отрепетированы. Им не грозит «забывчивость» репертуарных театров, когда сегодня я играю «Ивана Грозного», а завтра «Лебединое». Они не связаны многолетними контрактами, дают возможность молодым артистам попасть на сцену. Репертуарные театры не решили до конца проблему контрактов, начинающим музыкантам/дирижерам/режиссерам/художникам практически в них не пробиться. На западе не репертуарные театры популярны, и многие наши таланты с радостью играют в них.
*Что должен создавать национальный оперный театр? 1. Шедевры национальной оперы. 2. Знакомство местной публики с шедеврами мирового театра. 3. Создание новых произведений.
*Институт интендантства. Интенданты в искусстве - люди, отвечающие за актуальность и результат политики театра, фестиваля, музыкального коллектива. Это стратеги: они думают на несколько лет вперед, продвигают не себя, а свое детище, поэтому интенданты – не дирижеры, не режиссеры, а люди, не имеющие личную заинтересованность. Они же и тактики: их стратегия должна «кормить» театр сегодня и сейчас.
*Критика всегда пытается прислониться к большому мастеру. «Развилка критика»: хвалишь постановку – ты друг постановщиков, а если ругаешь – тогда да, ты за искусство. Ругать легче и проще. Писать хорошо всегда сложнее. Очень тяжело писать хвалебные рецензии – это особый дар, особое искусство. Для критика выгодно быть «при театре»: всегда лучшие места в зрительном зале, тебя берут на гастроли.
*Институт шеф-драматургов. В оперу приходят драматические режиссеры (шах и мат оперным режиссерам). И это не всегда плохо. Основная задача шеф-драматурга (помимо того, что он готовит буклет и проводит пресс-конференцию): если режиссер ничего не понимает в музыке, он становится «мостиком» между ним и дирижером. Он музыкальный консультант, который подключается сразу, на первой стадии. Все хотят в оперу, там гонорары больше, особенно на Западе. Но иногда невозможно объяснить драматическому режиссеру, что музыка говорит зачастую больше, чем вы всеми своими мизансценами.
*В Большом театре торжество чиновничества, серого чиновничества. Схемы разные, результат примерно одинаков. Это приводит к тому, что зерна начинают произрастать где-то.
*Идеала не существует. Главная задача для сегодняшнего критика и журналиста, который пишет о музыке или о театре, понять важное и неважное, интересное и неинтересное, всегда обратить внимание на то, что поможет. В музыке бесконечное стремление к идеалу и бесконечное движение к идеалу. Это искусство сиюминутное: сегодня на концерте так, завтра – по-другому. Для настоящего музыканта работа над ошибками – всегда самое важное.
*Искусство, которое вызывает эмоцию. «Эстетика перформативности» Эрики Фишер-лихте - основная книжка и рекомендуема к прочтению. Театр - средство коммуникации со зрителем. Пока мы эту идею не воспримем, мы ничего не сможем сделать. Публика высказывает свое мнение любым способом. Критика снова оживает.
*В балет возвращает режиссер. Возникают классические постановки не только в редакции Григоровича и Петипа, не только на пуантах, и часто это очень интересно. Театр должен показывать разное. Прелесть музыкального театра: сегодня классика, завтра авангард.
*Есть цензура в виде уголовного кодекса, есть зрительская цензура. Ваш спектакль авангардный, и публика перестает со временем на него ходить. Есть спектакль авангардный, но публика продолжает на него ходить. Этот фактор нужно учитывать. Есть два представления о публике: «публика- дура» и «публика решает все». Первое – это наше старое снобство, а второе – это Бродвей.
*В мире колоссальная проблема: перепроизводство певцов, дирижеров, режиссеров, музыкантов. Дикое количество конкурсов.
*Отсутствие собственных оперных театров при консерватории – самый упускаемый момент. Он важен при подготовке вокалистов. Петь хорошо, к сожалению, мало. Нужно хорошее актерское мастерство. Хороших голосов много, и конкуренция побеждает. Можно выходить на связь с оперным театром для создания программы воспитания молодежи (вокалистов). Мы все немножко инертны.
*Сегодня главное направление в Европе – фестивальное движение - социальный феномен. Создаются новые коллективы, получается хороший толчок. Надо объединять общественность, писать письма, проводить культурные форумы - это новая свободная форма, позволяющая создавать то, что невозможно сделать в привычных рамках.
Завтра в 10 утра в концертном зале им. Шопена пленарное заседание, где Вадим Журавлев будет рассказывать о фестивальном движении. Welcome.