Турция «мягко стелет, да жестко спать»
Турецкая Республика в современной системе международных отношений стала одним из активных игроков. В её внешнеполитическом арсенале присутствуют средства как принуждения, так и привлечения на свою сторону. Вместе с тем возможности использования Турцией принуждения весьма ограничены. Это наглядно продемонстрировали безуспешные попытки осенью 2019 г. провести широкомасштабную антикурдскую операцию «Источник мира» на севере Сирии. Силовые действия Турции натолкнулись на противодействие крупнейших мировых игроков, прежде всего США и Российской Федерации, с которой ей пришлось подписать особые договоренности по этому вопросу. В силу этого основным путем к получению Анкарой международного признания как надрегиональной державы становится путь «привлечения на свою сторону», на котором «мягкая сила» является одним из ключевых инструментов. Центральная Азия географически и геополитически является важнейшим регионом, связующим звеном трех цивилизационных пространств – российского, китайского и исламского.
В частности, говоря о турецкой «мягкой силе», следует упомянуть о том, что уже в начале 2000-х в Центральной Азии была развернута сеть турецких лицеев, школ и университетов, негласной целью которых стало формирование новой элиты, воспитанной в духе турецких ценностей. С тех пор, Центральная Азия стала регионом, где турецкое руководство более или менее успешно использует возможности «мягкой силы» через инструменты тюркской интеграции, пытаясь утвердиться в качестве лидера. Однако, следует понимать, что при всей демонстративности преимуществ от сотрудничества с Турцией, у этого «партнерства» есть обратная сторона медали.
Во-первых, сотрудничество в «турецком смысле слова» подразумевает одностороннее извлечение выгод для Анкары: занятие доминирующей позиции в Центральной Азии позволит Турции создать своеобразный «тюркский пояс», геополитический союз, под эгидой которого могут реализовываться инициативы совершенно разной направленности.
Во-вторых, ни для кого не секрет, что Турция была основным транзитным маршрутом для джихадистов, прибывших из Центральной Азии и Европы, чтобы присоединиться к «ИГИЛ» (организация запрещена в ряде стран) в Сирии и Ираке. Было много критики в адрес турецкого правительства за то, что оно не смогло перекрыть поток иностранных боевиков в Сирию, да и возможно, совершенно не желало этого делать. Многие влиятельные полевые командиры «ИГИЛ» неоднократно заявляли, что в плену они получали материально-техническую и медицинскую поддержку из Турции. Различные курдские источники утверждают, что боевики ИГИЛ были обучены Турцией во время боевых действий в северной части Сирии. Различные СМИ на протяжении многих лет заявляли об официальной турецкой поддержке «ИГИЛ». Касательно Центральной Азии— у уйгурских джихадистов из Китая было особое преимущество благодаря «визовой программе» Турции, что позволило радикальным исламистам попасть в Сирию проще и быстрее - через Турцию, минуя Европу.
Именно поэтому, говоря о попытках турецкой экспансии в Центральной Азии, следует понимать, к чему это приведет. Анкара стремится занять доминирующее положение в регионе, скрывая свои намерения под эмблемой «взаимовыгодного партнерства». А угроза развития радикальных исламистских течений в Центральной Азии явно не самая радужная перспектива для республик постсоветского пространства.