Третья флудавка

предыдущая тут

Картофель превзошел все мои ожидания, но я ничего об этом не сказал, так как ее замечания о полиции разозлили меня. Я подумал, что уж кому-кому, но точно не местным провинциалам смотреть на столичного полицейского свысока. Но готовить она умела. Даже в Макдональдсе картофель не был таким чудесным - хрустящий снаружи и нежный внутри, в меру соленый и с едва ощутимой остринкой.

- Так Индира вы или нет?

- Сказала же – да. Индира.

- Мне нужно найти этого человека, Индира. Чем скорее это случится, тем скорее мы избавим вас от своего присутствия.

- Раз так, ешьте быстрее свой бургер и приступайте к поискам.

- Поспрашивайте у своих друзей, я оставлю вам копию этой фотографии. Есть среди ваших знакомых владельцы отелей или люди, сдающие комнаты, где мог остановиться приезжий?

- Здесь только один отель и хозяин его мне не друг.

- Хорошо, но вы поспрашивайте у посетителей. Надеюсь, они у вас бывают? Вечером я вернусь за информацией, по рукам?

Она неохотно кивнула. Я принялся за бургер и первым делом замарал свою рубашку брызнувшим из него соусом. Оттереть не удалось. Бургер же оказался не хуже и не лучше других, которые я испробовал за свою жизнь, но тот соус, видимо фирменный Индирский, придавал ему особую пикантность. Я понял, как проголодался, ощутив во рту вкус мяса и до самого конца трапезы не проронил больше ни слова. Индира, нисколько не смущаясь, смотрела на процесс поедания ее блюд, стараясь по моему лицу понять, доволен ли я. Ничего бы она по лицу моему не поняла - я умело скрывал свои эмоции за каменным выражением.

С тем же выражением я, покончив с трапезой, исследовал сортир, а затем и телефонную будку. Аппарат работал, хоть и отвратительно.

- Как звонить-то? – выглянув из-за козырька, спросил я Индиру.

- Двадцатку в монетоприемник и палец в дыры с нужными цифрами.

Повозившись с вращением диска, сквозь треск и шум я, наконец, прокричал нашему главному:

- На месте я. Приступил уже к работе.

И сквозь тот же треск и шум с трудом услышал очередной приказ:

- После того как найдешь Эдика, оставайся в городе и жди дальнейших указаний.

Спасибо, мать вашу.

- Я вернусь вечером, если не найду Эдика, - еще раз напомнил я Индире, на ходу хватая со стула свои очки.

Уже стоя в дверях, я обернулся, не удержавшись от колкости:

- Этот мистический дар местных жителей - чуять запах полиции – может, попросите ваших друзей байкеров найти Эдика по запаху?

Она выставила средний палец, наверное, посчитав, что тот, кто шагнул за порог – уже не клиент и относиться к нему можно как к дерьму. В городе бы я не потерпел такого отношения к себе, но, справедливости ради, стоит заметить, что в городе я бы и себе не позволил так шутить.

Байкеры, как выяснилось, швыряли сырыми яйцами. Одно из них, все-таки, попало в цель и какое-то время мне пришлось повозиться с тряпкой у крышки багажника.

Не только о гостеприимстве не знали местные, но и об асфальте. По их мнению, асфальт мог существовать только на шоссе, а для передвижения от кабака до дома сгодится и грунт. Я мог вообще демонтировать зеркало заднего вида за ненадобностью – когда бы я не посмотрел в него, то видел лишь столб пыли и песка, поднимаемый мною и меня же преследующий. Унылый городок посреди выжженных земель, непонятно для чего возникший и по какой причине разросшийся, навевал тоску своими пейзажами. Однотипные маленькие домики с низкими заборами, а то и вовсе без них, остовы разрушенных строении в два или три этажа, невысокие деревья с сухими листьями, словно для того лишь существовавшими, чтобы извещать жителей города о приближении полицейского своим шелестом. Я невзлюбил это место сразу. Не удивительно, что Эдик исчез. Наверное, свихнулся на седьмой день от безысходности и свалил прочь, куда глаза глядят, лишь бы подальше от всех тех окон без занавесок, ржавых грузовиков и плюгавеньких людей.

Как раз один из таких окликнул меня, когда я дернул дверь местного полицейского участка – покосившегося деревянного строения размером чуть больше бургерной Индиры. Дверь оказалась заперта, и я заглянул в оба окна с замызганными стеклами, выходивших на главную улицу. Шкафы с открытыми дверцами, столы, стулья – и все они оказались пусты, а пол был усыпан слоем песка, очевидно, долгое время просачивавшегося под дверные щели.

- Чего тебе надо? – гаркнул кто-то справа.

Метрах в десяти от себя, под тенью пляжного зонта я увидел белый пластиковый лежак, а на нём сухопарого старика с голым торсом. Его голова, с натянутой на нее оранжевой панамой, покоилась на сцепленных за затылком ладонях, а темные линзы очков скрывали направление его взгляда. Для полноты картины не хватало только бассейна.

- Ищу местного участкового, - ответил я.

- В Аду его поищи.

- Что?

- Помер он.

- Как помер?

- Шёл домой, упал и помер. Или у вас там это происходит по-другому?

Я подошел ближе. В пепельнице на маленьком столике дымила сигара.

- Когда это случилось?

- Пару месяцев как. Чего хотел от него?

- Дело вот в чем - я ведь тоже из полиции, - я во второй раз за утро провел ритуал предъявления служебного удостоверения и кивнул на ближайший дом, к которому относился участок с лежаком: – Вы здесь живёте?

- Я здесь умираю, мальчишка. Мы все здесь умираем.

- И кто теперь у вас тут за шефа?

- Нет у нас здесь шефа. Каждый сам по себе и сам за себя.

- Кто-то же управляет городом?

- А что им управлять? Солнце и без нас способно вставать и садиться.

Я снова заставил Эдика покинуть мой уютный карман, чтобы и он увидел старческие пятна и морщины на лице старикана.

- Вы что-нибудь знаете об этом человеке?

- Нет. Впервые вижу, - старик уселся, взял сигару и наш разговор продолжался в дыму. – Но, сразу видно, что этот индюк не из местных.

- Индюк?

- А по-твоему кто – лебедь?

- Вы даже не взглянули толком. Снимите очки и посмотрите нормально, - сказал я строго. - Вы, наверное, частенько тут валяетесь и должны были видеть, как он входит в это здание, или, как и я, дергает его запертые двери.

- У меня оптические линзы. Что, фекальный ты хрюндель, я увижу, сняв их?

- Это ваш дом? – вернулся я к вопросу, на который не получил ответ.

- Да! – гаркнул он, плюясь в меня дымом. – И если нет санкции – два шага назад, за линию моей собственности, пока не напакостил. – Он даже не поленился указать искривленным артритом пальцем куда, по его мнению, я должен отойти.