Том 6 Решка и Орел (Даник)

Том 6 (Даник)
Глава 5. Станция «Ложь» (часть 10)

Одни называют это испытаниями жизни, а другие называют это просто стечением обстоятельств. И появляются сомнения внутри, по поводу веры, существования Аллаха. Но всё равно, в силу своей природы, продолжаю сопротивляться и пытаюсь доказать себе, что Аллах существует. И продолжаю так же ходить по пятницам в мечеть. Верить в то, что однажды всё образумится и встанет на своё место. Наивный был… Молодой, наивный и глупый… И извечный вопрос, который я всегда задаю себе: «А оно надо было мне?». 

Точка назначения. Вокруг глухомань. Тишина полная. Только лишь изредка слышны крики заключенных за стенами колонии, которые огорожены колючей проволокой. Здесь мурашки по коже бегают, тело пробирает дрожью. Обстановка далеко не располагающая на позитивные эмоции. А мы в ожидании, когда откроется калитка в воротах, откуда должен будет выйти мой отец. Сердце колотится в груди, волнение выбивается потом на лбу. Куру нервно сигарету, прокусывая фильтр, пытаясь избавиться от этой нервозности. Соскучился ли я? Да, я соскучился по отцу. Потому что он пропустил основные моменты моей жизни, а я совсем не знаю его. Для меня он сейчас будет чужим человеком. И я очень хочу наверстать упущенное время. Найти общий язык, попытаться быть самым достойным сыном для него. Друг отца, держал свою руку у меня на плече, сжимал изредка, чтобы я был собранным и не уходил в своё нервозное состояние. Выстреливал колкостями, шутками, чтобы хоть, как-то меня подбодрить перед этой встречей. Ожидание – вещь страшная. Особенно в такие ответственные моменты. И тут слышатся щелчки замков на калитке. 

Мой отец. Выходит из калитки, жмёт руку надзирателю, прощается с надзирателями, которые остались позади. Они ему, что-то говорят. Желают удачи в этом нелегком пути, который ждет его. Так как теперь у него стоит галочка о том, что он был судимым человеком. И найти престижную работу у него вряд ли получится. Но внутри я знал, что система вернет его обратно в свои ряды. Чтобы он мог продолжить свою деятельность. Его судимость, сыграет на руку, для достижения поставленных целей. Так, что у нас должно было быть всё хорошо. Время берёт своё, и это отразилось на его внешности. Он постарел, сильнее, чем его ровесники. В местах отбывания срока, люди стареют быстрее, так как постоянно нужно находиться на стреме, постоянный стресс, сопровождает человека на протяжении всего срока. И вот он на воле, сравнивая друга отца с ним, я вижу сильную разницу во внешности. Морщины одолели и изрезали его лица, седина подступала на голове. Приличное количество шрамов на лице, короткая стрижка, сквозь которую можно было ясно разглядеть многие шрамы, которые были получены во время отбывания срока. А эти глаза, уставшие глаза мужика. Глаза, которые хотели просто отдохнуть, расслабиться, ни о чем не думать. Теперь он на воле, но даже при этом, любой хлопок, резкое движение, неожиданные звуки, заставляли его быть начеку. Это уже привычка, от которой ему сложно будет избавиться. Наверняка он забыл, что такое спать в глубоком сне. Большую часть времени, могу точно сказать, что он спал чутким сном. Он стоял возле ворот. Глядел на нас, пытаясь разобраться, кто мы такие. Мысленно он сразу узнал своего друга, но озадаченный взгляд, которым он пилил меня, говорил о том, что он даже не догадывается, кто этот 16 летний парень. Медленными, томными, тяжелыми шагами он направился в нашем направлении. Я стоял возле друга отца, пытался в последний момент придумать, как начать диалог. Но опять-таки, паника, и всё просто вылезло со своих полок и собралось в кучу в чертогах моего сознания. Снова наступил бардак, снова я волнуюсь и нервничаю. И вот мой отец оказался рядом с нами. Крепкие объятия со своим другом, стандартная фраза: «Сколько лет? Сколько зим?». Из его глаз подступали капли слёз, которые он пытался сдержать. Это воля, она такая. Он и не ожидал, что его кто-то приедет встречать. Но он продолжал изредка поглядывать на меня. Отцу очень хотелось узнать, кто же я такой? 

Есть такое стихотворение, которое идеально раскрывает мою личность. Её написал Губерман Игорь Миронович. Простые четыре строчки, которые раскрывают всю мою личность и жизнь: 

Давно уже две жизни я живу, 
Одной – внутри себя, другой – наружно; 
Какую я реальной назову? 
Не знаю, мне порою в обеих чуждо. 

Найти самого себя в 16 лет. Внутри идёт борьба между двумя личностями. Всё, что творится вокруг меня, еще сильнее запутывает. Вся та детская наивность улетучивается. Теперь я сталкиваюсь с реалиями жизни. Розовые очки постепенно снимаются с глаз, вся эта розовая пелена уходит и сменяется черно-белыми оттенками. Нет черного, нет белого. Есть только лишь оттенки, которые перемешиваются между собой. И дают странные ощущения внутри меня. Переходный возраст, сверху набрасывается подготовка к ЕНТ, проблемы в семье, проблемы на работе, встреча с отцом, любовь, которую я не могу показать Насте. Мне тяжело. Я не знаю, как мне быть. Я не знаю, что есть правда, а что ложь. И это меня раздражает и коробит ещё сильнее. 

Начинаю замыкаться в самом себе. Закрываюсь от внешнего мира, пытаюсь защититься, укрыться от всего того, что кружится вокруг меня. Меня не готовили к такому. Не было жизненных инструкций, как поступать в те или иные моменты. И приходится постоянно принимать решения самостоятельно. Пусть они порой кажутся противоречащими моим принципам и образу мышления. Но принимать решения приходится. А это сложно. Слишком много навалилось на меня 16 летнего парня. И мне приходилось это всё разгребать. Но я ещё не догадывался, что это лишь вершина того айсберга, который дрейфует в открытом море, в поисках точки, на которой он сможет остановиться. И всё самое тяжелое, страшное и просто убивающее изнутри, ожидало меня впереди. 

Взгляд в глаза. Дистанция в два шага. Я смотрю на своего отца снизу вверх. Мне нечего сказать ему, слова уже все потерялись, язык онемел. Я весь был скован страхом и нервозностью. А как ещё я должен был себя вести? Впервые за столько лет, я увидел своего отца, который мне казался совершенно чужим человеком. Я совершенно не помнил, как он выглядит. А все эти годы взяли своё, и он стал выглядеть иначе. Время не щадит никого, время не даёт никому никаких шансов. И 12 лет своей жизни, он провел в заключении, отбывая свой срок за эту страну. Этот момент, вроде бы ощущение внутри, что длится это вечность. Но на самом деле, пролетели всего лишь считанные секунды. Неожиданно, он сделал шаг ко мне. И я просто прилип к нему, как улитка. Прижался изо всех своих сил к нему. Обнял его так, словно мы в последний раз в жизни это делаем. Он ответил мне взаимностью. Чувствовал на плече, как становится тепло и влажно. Он плакал, пытался делать это тихо. А я сам рыдал ему в рубашку. Запах нафталина, пробирался через ноздри в мозг. Усталость, мысли и прочее, как рукой сняло. Я просто наслаждался этим моментом. Здесь слова не имели никакого значения. Потому что мы всё поняли сами. Он понял, что я его сын. А он понял, что являюсь, его младшим сыном. Два родных человека, наконец, спустя столько лет сошлись вместе. И вроде ничего не могло теперь разлучить нас. Теперь всё должно было измениться. Внутри было такое чувство, что больше мне ничего и не нужно было на тот момент. Я был рад тому, что я увидел, обнял и чувствую рядом с собой своего отца. Минута тепла, радости и единения с отцом. Многие об этом мечтают. Но не многим удается этого достигнуть… 

Мы оказались в автомобиле. Я сидел рядом с отцом на заднем сиденье. Друг отца завел автомобиль, и мы направились обратно домой. Всё самое плохое уже было позади. Настало время всё налаживать, исправлять все совершенные ошибки. Настало время, для того, чтобы снова стать семьей и восстановиться после того, что произошло с нашей семьей. Всю дорогу, мы просто переглядывались с отцом. Он даже не знал, о чем со мной поговорить. А я не знал, что ему сказать. Только лишь друг отца, развлекал нас во время дороги, разными шутками, анекдотами и колкостями. Остальное время, мы просто молчали. Он чувствовал некую неловкость, а я чувствовал некое отторжение от него. Даже приходили в голову мысли о том, мой ли отец этот мужчина? По дороге мы остановились в одном из придорожных кафе. Перекусили быстро в этом кафе. Я наблюдал за своим отцом. Он соскучился по воле, это было видно, по тому, как он кушал еду. Ложки? Вилки? Ножи? Его ничего не останавливало. Он питался собственными руками, все его фаланги были в еде. И он пытался запихнуть в свой рот больше, чем его рот мог позволить. Изголодался по воле, по нормальной пище. А я просто смотрел на него, и испытывал некую жалость по отношению к нему. Он отдал 12 лет своей жизни за нашу безопасность. Это бесценный подарок семье. За это мы никогда в жизни не сможем расплатиться перед ним. В душе я чувствовал чувство долга перед отцом. Ведь, если бы не он, то возможно, нас не было бы на этом свете. С нами бы расправились без суда и следствия. Поставив точку на нашей родословной. 

Он напоминал дикое животное, которое только и успевало совать свои руки во все тарелки. Салаты, главное блюдо, мясо, рис, рыба, запивал на скорую руку лимонадом и чаем. Просто никаких логических цепочек, пытался съесть, как можно больше. Будто бы он всё ещё находится за теми стенами, которые оставили неизгладимый след на его психике и сознании. Что-то резкое происходящее вокруг него, резкий шум, движение руки, заставляли его реагировать защитным рефлексом. И это человек, который показывал хорошие результаты по греко-римской борьбе. Рядом с ним, мы были самыми цивилизованными людьми на свете. Все вокруг отвлекались от своей еды, чтобы посмотреть на это зрелище. Будто бы он, какой-то зверек в зоопарке, на которого все пришли посмотреть. Только лишь в определенный момент, друг отца, своим тяжелым и громким голосом, отбил желание у любопытных Варвар. Честно кушать не хотелось в тот момент, еда просто вставала комом в горле. Я просто сидел и пытался оставить отцу, чуть больше еды, нежели себе. 

Друг отца, только лишь шепотом говорил мне: «Ему нужно время, отнесись с пониманием, ведь он побывал там. А там люди одичают очень быстро». И я прекрасно понимал смысл этих слов, которые он пытался донести до меня. Моя задача заключалась в том, чтобы вернуть его к обычной жизни. Дать ему возможность, почувствовать себя человеком. Так как сейчас, он руководствовался строго эмоциями и инстинктами. Трапеза закончилась, мы выехали дальше. Отец заснул на заднем сиденье, слишком много эмоций, за какие-то несколько часов. Ему нужно было отдохнуть хорошенько. А мы с другом отца, сидели спереди, и просто молча направлялись обратно домой. Изредка останавливались по дороге, чтобы справить нужду. В пути, курили сигареты и старались всё делать максимально тихо, чтобы не разбудить отца. Особо не говорили, так как, что тут можно сказать? И как обычно, просто переглядывались между собой, слушали музыку. Пока не добрались до дома. Был уже поздний вечер. Я разбудил отца, помог ему выбраться из машины. У него из-за того, что он неудобно лежал, затекли ноги. Пришлось помочь ему добраться до подъезда. И вот мы в квартире у друга отца. Расположил его на диване, пока ноги не наполнятся кровью, как положено. Включил телевизор, дал ему пульт в руки. И сам направился на кухню, чтобы помочь приготовить ужин. Он оказался за решеткой в 90-е годы. А вышел на свободу в 2006 году. Он словно потерял целую эпоху. Многое ему казалось чуждым, незнакомым, пугающим и странным. Даже пульт от телевизора, для него был в новинку. Он не знал, как им пользоваться. Просто уставился в телеэкран, и смотрел программу: «Магазин на диване». А там ещё больше разной современной техники, одним словом ему нужно было наверстать огромное количество упущенных лет. 

Я не знаю, как передать все те чувства, которые были во мне. Словно разом целое цунами из чувств налетело на меня. И я просто был на дне, пытаясь выбраться из этого окружения чувств. Все перемешалось между собой. Я ненавижу это состояние, когда чувства перемешиваются между собой, потому что становится непонятным, чего вообще я хочу от этой жизни, и что вообще творится в моей голове. От этого избавиться невозможно, это проходит, само по себе. Когда в определенный момент, я резко могу начать о других вещах. Или же, когда резко испытываю эмоциональный всплеск. Одним словом клин клином вышибаю. Других вариантов пока не нашел. 

Так пролетело несколько дней. Мы готовили отца к встрече с его старшим сыном и его супругой, которые являлись мне, старшим братом и матерью. Мне хотелось, чтобы мы снова стали одной большой семьей. Чтобы наша жизнь, наконец, пришла в ту самую норму, которая была. До того, как это всё между нами случилось. В один из дней, друг отца, принес домой роскошный костюм, привел внешний вид отца в порядок. Чтобы ему не было стыдно появиться перед своей бывшей на тот момент супругой, а так же, чтобы повидаться со старшим сыном. Я всячески старался помочь и быть полезным в этот момент. Мы начали состригать всю растительность с его лица, после чего друг отца профессионально сбрил все остатки, что лицо отца освежилось. Это уже был совершенно другой человек. После чего друг отца занялся его прической. Как рассказывал друг отца, они вместе служили в армии, там он и научился управляться с ножницами, так как приходилось делать прически огромному количеству сослуживцев. И вот отец весь свежий, красивый и ухоженный. По нему уже нельзя было сказать, что он отбыл срок в местах лишения свободы. Теперь он был свободным человеком, теперь он вырвался на волю. Он пытался наслаждаться каждым из дней. Но тюремные привычки, привитые на протяжении всех этих лет, остались у него. Вставать раньше всех с утра пораньше. Завтракать. Следом отправляется в зал, садиться и начинает читать книги. В обеденное время, начинает бродить из комнаты в комнату. После чего наступает обед. После обеда, он снова берется за книги. И ближе к вечеру у него отбой. Он оказался на воле, но мысленно и привычками он остался там, за теми стенами, которые испытывали его волю на протяжении стольких лет. Наблюдать за этим было очень больно. Он жил по ритму, который навязали ему. А мы всячески старались помочь ему забыть об этом. Только это тяжело давалось. Но всему своё время. Он должен для начала освоиться, обзавестись новыми привычками. Но сейчас, не об этом. Сейчас о нашем походе к матери и старшему брату. С ними я уже давно не виделся, а их уже особо не волновало, чем занимается младший брат. Они жили своей жизнью, я жил своей жизнью. 

Отец долго отказывался от этой встречи. Он боялся показаться ей на глаза. Он испытывал чувство стыда перед ней. А как ещё он должен был себя вести? Я всячески убеждал его в том, что она простит его. Что мы снова станем семьей. Мне всего 16 лет. И многое ещё для меня было непонятным. Я не брал в учёт, что мама уже родила от отчима. Я не брал в учёт, что она развелась не просто так. Что больше не хотела связывать свою жизнь с ним. Просто поставила крест на этих отношениях. Чтобы больше никогда не видеть его. Но в глубине души, я лелеял надежду на то, что она одумается. И примет отца обратно в семью. И мы сможем начать с чистого листа. Наивный был, маленький и глупый. Да, я умел многое на тот момент, разваливал криминальные группировки. Но в семейных отношениях, я ничего не сёк ещё.