Том 6 Решка и Орел (Даник)
Том 6 (Даник)
Глава 4. Станция «Решка» (часть 5)
Просидели пару часов в обезьяннике. Холод, который стоит там, пронизывает до костей. Выть хочется. Но приходится терпеть, так как это моя работа. Это то, что сделает меня на шаг ближе к цепочке, которую я должен буду разорвать. Мне друг отца доверил это дело, первое моё серьезное дело. Внедриться в его окружение, стать частью этого окружения. И потом развалить всё изнутри. Обрезать все ниточки, и потом ожидать, что за место этих ребят, придут уже подкованные наши ребята. А про вонь, которая стоит в обезьяннике, я вообще молчу. Хоть и убираются здесь, но ничего не помогает, чтобы выветрить этот кошмарный аромат.
Мы с Адильжаном разговорились. Он весь из себя четкий парень «по понятиям». Рассказывал свои байки, о том, чем занимается. Рассказывал о своих приключениях, о том, сколько раз проходил по лезвию ножа. Показывал мне шрамы от ножей и пуль. Одним словом, отмороженный парень. И шутки с ним плохи. По его кулакам, было видно, что он часто их пускает в ход. По рукам человека, можно многое сказать. Человек, который часто дерется, выделяется на фоне обычных людей, которые избегают конфликтов. Так как руки бойца, опухшие в области четырех костей. Они ярко не выделяются и не выражаются на кулаках. Обычно это уже опухшие бугорки, между, которыми нет проемов. И обычно они потертые, и в ужасном состоянии. Много разных шрамов, так как чаще руки летят в неизвестном направлении. Иногда шрамы от зубов, от замков на куртке, или же иных металлических предметов. Здесь нужно быть осторожным, так как, такие ребята немного того. Быстро заводятся и сразу рвутся в бой. Нужно следить за варежкой, а лучше просто молчать и внимательно их слушать. Так как они обделены вниманием, и им очень сильно хочется выговориться. Они могут говорить без остановки. А я учился ничего не говорить, хранить глубокое молчание. Чтобы никто не мог придраться ко мне и к моим словам. Так как, все в то время, подражали людям, которые отсидели срок на зоне. Поэтому лишнее слово, всегда играло против того, кто его произнес. Молчание – золото, главное правило, которое я всегда соблюдал. Лучше молчать и слушать, чем трепаться, а потом отвечать. Лишние приключения.
Он разошелся не на шутку. Из него лились разные истории, как потоки водопада. А я сидел, переутомленный его сказочными рассказами, которые он ещё приукрашивал больше. Пытался скрыть факт того, что сейчас засну от этого. Всячески пытался бодрствовать. Так как в сочетании со скукой и холодом, всегда хочется спать. Организм пытается, отключать часть органов, чтобы отдать всю энергию на то, чтобы согреть тело. И вот, я начинаю часто моргать. И думаю о том, когда же за нами придёт и заберёт отсюда. Я ничего особенного не делал, он сам уже привык ко мне, и выложил столько информации, что мама не горюй. Можно было брать и отправлять за решетку на долгий срок. Чистосердечные признания, раз за разом, по разным делам, которые остались не раскрытыми на столах наших оперативников и следователей. А тут эта балаболка (болтающий без остановки человек) просто раскрыла нам целую кучу дел.
И открывается дверь, заходит дежурный, а вместе с ним друг отца. Он с улыбкой направляется к камере, а я с таким презрительным взглядом смотрю на него. Так как прекрасно знаю, что он прохлаждался, где-то. А теперь объявился, не запылился. Назвали мою фамилию, встал со своего места, и в этот момент, Адильжан, схватил меня за рукав. Я обернулся к нему, мигнул взглядом, что всё прекрасно помню. Шепнул на ухо своему покровителю. Он поглядел на Адильжана, пальцем подозвал к себе. Задал ряд вопросов, после чего поглядел на дежурного и добавил: «Этого тоже забираю!». И мы вместе выбрались из отделения. После чего, когда оказались на улице. Друг отца, позвонил по телефону, дал понять, чтобы растеряли дело, потеряли этого парня, словно его и не было здесь. Мы сели в его автомобиль и направились в город. Первым делом, нужно было закрепить данный факт. Чтобы он взял меня в свое окружение. А для этого нужна была беседа личная, между моим покровителем и Адильжаном.
Первым делом направились в заведение, чтобы покушать. Так как я был очень голодным. Сидим за столом, в ожидании нашей пищи. Я пытаюсь не думать о том, что происходит. А покровитель, уже обрабатывает Адильжана, всеми своими хитрыми уловками:
Покровитель: «Ну, рассказывай, давай, чьих будешь?»
Адильжан: «Местных буду, а к чему интерес гоняешь?»
Покровитель: дал ему подзатыльник и добавил: «Проще общайся пацан, за интерес спроса нет, благодарным быть не учили? Сейчас бы нашили на тебя дело, пошел бы по этапу!»
Адильжан: «Договоренности были с пацаном, а не с тобой, так, что спрашивай с него!»
Покровитель: дал ещё один подзатыльник: «Ты знаешь, кто я такой? Проще общайся, говорю тебе! Все договоренности с ним, автоматически становятся договоренностями со мной! Он мазу (ответ) не держит! За него держу мазу перед всеми я! Понял?!»
Адильжан: оторвал кусок от лепешки, зажевал и с полным ртом произнес: «На понял не бери меня! Но я всё усёк! Не тупой!»
Покровитель: «Другое дело! А теперь, я так понимаю, услуга за услугу?!»
Адильжан: «Пацан сказал, пацан сделал!»
Покровитель: «Возьмешь мальца себе под крыло. Защищай и не давай в обиду, а он тебе поможет. Сообразительный малыш, поверь, не разочаруешься»
Адильжан: «В няньки меня заделать хочешь?»
Покровитель: «Считай это твоя услуга вместе с бонусом. Чтобы через него, все дела свои делать!»
Адильжан: «Ну, долг платежом красен, поэтому договорились», - подал покровителю руку
Покровитель: «Руки иди, помой для начала!»
И парень отправился в туалет, чтобы помыть свои конечности. И тут я посмотрел на своего покровителя, он потрепал меня за волосы. Улыбнулся мне. Это означало лишь одно, что у меня всё вышло хорошо. Всё идёт по плану, который был заранее продуман. Теперь осталось довести дело до конца. Нашить этому парню приличный срок и отправить на нары (колония). И двигаться дальше. Но всё нужно сделать красиво, чтобы на меня никто не подумал. Чтобы я остался чистым в глазах всех остальных. И, чтобы никто не подозревал. Обычно, картина складывалась так, что все они были совершеннолетними и отправлялись в колонию для взрослых. А так, как я был несовершеннолетним, то мне дорога в колонию для несовершеннолетних ребят. А взаимоотношения между колонией для мальков и взрослой тюрьмой, очень напряженные. В детской колонии, один сплошной беспредел. И свои собственные порядки с понятиями. Они не несут ответа перед старшими, напротив, стремятся занять места коронованных «Воров в законе», которые отбывают свои сроки в местах лишения свободы. Поэтому, меня вязали со всеми, и якобы отправляли в колонию для малолеток. А по факту, отпускали, и я продолжал свою деятельность. Так как мой покровитель был на большом счете у авторитетов. И они прекрасно понимали, что он это делает не просто так. Я для покровителя, был своего рода алиби (оправдывающее обстоятельство). Так как я был сыном его друга, который отбывал срок. И его поступок, забота и привлечение меня в криминальный мир, добавляли ему очки. И снимали, какие-либо подозрения с него. Это принцип «Недооценки». Никто не воспринимал меня всерьез. Им казалось, будто я малыш, который ничего не смыслит в этом деле. А я уже был во все оружие. Знал очень много тонкостей и хитростей, своей будущей профессии. Но мне ещё многому нужно было научиться. А до тех пор, я сохранял гробовое молчание. Не любил много говорить. Строго по делу, и строго, когда ко мне обращались. А так, чтобы лясы точить (рассказывать рассказы) было не моё. Меня ценили, за то, что я не задавал лишних вопросов, не донимал и не раздражал рассказами. Парень – дело. Ничего не говорит – молча идёт и делает. Машина, механизм исполнения. Таких ребят ценят больше всего. Называют цепными псами, которые ничего не боятся, беспрекословно выполняют приказы. Одним словом верные слуги. Но это всё была иллюзия, которая была навеяна нами.
Так я был внедрен в группу Адильжана. Стал частью их банды. Одни совершеннолетние пацаны и один я, пацан на побегушках. Исполнял все их поручения, был молчаливым парнем, который делал все их требования. И за это, они меня уважали. Со временем, Адильжану не понравилось, что его братишку, с которым он так сильно породнился, заставляют бегать. В итоге, теперь я сидел рядом с ним, а бегали остальные члены группы. Они торговали наркотиками, и от информаторов, пришла информация о том, что они реализуют большие объёмы в месяц. Предприниматели своего рода, только не тем товаров занимались. И поэтому нужно было выяснить, откуда они берут товар. Но была одна проблема. За товаром катался строго Адильжан. И никто не знал, где он берёт этот товар. Никто не был к нему так близок, чтобы он взял его с собой. И показал свою точку сбыта наркотических средств. Приходилось долго ждать. Я испробовал очень много разных трюков, чтобы он доверился мне. Но тут играл другой фактор. Жадность и страх, потерять лидерство в группе. Так как, если остальные узнают, то надобность в Адильжане отпадёт мгновенно. Поэтому он пытался всячески держать это в секрете. Никогда не предупреждал никого, ходил, оборачиваясь и поглядывая по сторонам. Мы пытались отследить его маршрут. Но он делал такой крюк, что в определенный момент, мы просто теряли его из виду. Каждый раз маршруты были разные и сложные. На автомобиле не получится, в основном большую часть пути нужно двигаться на собственных двух ногах, по дворам частных секторов, заброшенных районов и т.д. Каждый раз новая часть города, новые условия для движения. Поэтому мы просто забросили эту попытку следить за ним. От меня требовали сближения, но от меня ничего не зависело. Так как, если человек не хочет сам, то бесполезно к нему подлизываться, он не подпустит. А быть настойчивым, это лишний раз отпугнуть его. Мы не знали, как с ним быть. Слишком запуганный парень, с манией преследования. Время, нужно было просто время. А его всегда не хватает, так как начальство требует результатов. А результатов нет, иногда месяцы уходят, на одну такую шайку. А иногда, всё решается за считанные дни. Так как глупые и легко ведутся. А этот Адильжан оказался крепким орешком.
До определенного момента. У него всегда был травматический пистолет. Он всегда мечтал о том, чтобы переделать его под боевой пистолет. Чтобы результат выстрела у него был тотальный. Он часто из него любил стрелять по должникам наркоманам. Чтобы у них был стимул для того, чтобы найти деньги. И часто стрелял по банкам и склянкам, чтобы оттачивать своё мастерство стрельбы. И надо было мне тогда, предложить ему свои услуги, чтобы сделать его боевым пистолетом. Он долго думал над моим предложением, и однажды согласился. В итоге, он отдал мне пистолет. А я отнёс его покровителю, так как это должно было нас сблизить. Поэтому покровитель помог мне, благодаря своим завербованным агентам в криминальном мире, через своих людей организовал всё. Сделал травматический пистолет боевым оружием. И вернул обратно мне. И мы договорились с Адильжаном встретиться. Но в этот раз, за мной выставили слежку, чтобы ничего плохого не случилось. Мы встретились в городе, я тайком передал ему пакет, в котором лежала тряпка, в которую был, завернут уже готовый боевой пистолет. Для пущей верности, ещё зарядили этот пистолет полной обоймой боевых патронов. Он потащил меня в первый попавшийся подъезд, мы оказались внутри. Поднялись на несколько этажей, и он вытащил свой ствол. Достал обойму, оценил мой подарок. Передернул затвор, взглянул на меня, и навел на меня этот пистолет. С таким серьезным выражением лица, будто бы собирался выстрелить. Это страшный момент, с тех пор, я не люблю, когда на меня наводят оружие. Не важно, кто наводит, близкий человек, или же чужой. Во всех случаях, я очень негативно отношусь к этому делу.
Сердце будто бы остановилось в груди. Стук в груди, я слышал через раз. Но и в то же время, чувствовал, будто оно пытается вырваться из моей грудной клетки наружу. Переломав все мои ребра. Дышать стало тяжело, делал вдох через раз, с паузой. Потому что я очень сильно испугался в тот момент. Страх сковал всё моё тело. И я просто смотрел в дуло пистолета, который был наведен на меня. Моргал очень редко, а он продолжал держать пистолет наведенным на меня. И только качал головой из стороны в сторону, смотрел на меня, под разными ракурсами. Будто бы пытался, что-то понять. После чего, вынул обойму, положил её в карман, передернул затвор, вылетел патрон, поймал его. Засунул пистолет в другой карман. Вставил этот патрон в обойму, зарядил пистолет, поставил на предохранитель. И спрятал за пазуху. После чего с улыбкой выдал: «Да, я шучу!». Я весь взмокший внутри, стоял скованный, как памятник и не знал, что сказать ему. Только лишь слюну умудрился проглотить, которая встала комом в горле. Сделал глубокий вдох, и мы направились на улицу. Всю дорогу, я дрожал, и пытался скрыть эту дрожь. И в этот момент, он положил руку мне на плечо и добавил: «Боевое крещение прошел! Надеюсь, тебе можно доверять! Не дай бог кинешь меня! Завалю щенок! Понял меня?!». И с улыбкой на лице повел меня рядом с собой. А мне ещё страшнее стало. Идиотов в моей работе хватало, но настолько тронутых умом я ещё не встречал. Он не боялся убить человека, напротив, он хотел попробовать выстрелить в кого-нибудь и испытать своё новое оружие.
И мы с ним направились на остановку. Сели на автобус, направились в неизвестном направлении. Изредка, я поглядывал в окно, и видел, как ребята сопровождают меня. Они были начеку, так как видели издалека, что на мне не было лица, после того, как мы вышли из подъезда. Они сами были напуганы, не меньше моего. А потерять меня, это считай взять на свою совесть. Я пытался не показывать, что за нами следят. Просто сидел, дышал на стекло автобуса, на дворе была зима. И рисовал разные рисунки. Стирал эти рисунки и снова это делал. Поэтому Адильжан особо не напрягался по этому поводу. Просто сидел в ожидании нашей остановки. И вот он дернул меня за плечо, сам встал с места и направился к выходу. А я за ним. Я заплатил за наш проезд. На улице, он огляделся по сторонам, ребята из отдела, просто проехали мимо нас. Даже не посмотрели на нас, словно мы их не волновали. Адильжан, как обычно пытался проверить, не следят ли за ним. После чего резко дернулся на противоположную сторону дороги, держа меня за куртку. И я следом плетусь за ним, как хвост. Я даже не знал, куда мы направляемся. Но в душе, мне казалось, что всё. На этом мой конец уже близок. Оттащит подальше в глухое, тихое место. И пристрелит меня, просто так, ради собственного удовольствия. Тяжело смириться с этими мыслями, я задавал вопросы, а он просто молча тащил меня за собой. И вот мы оказались во дворах. И тут он завёл меня за угол, достал свой пистолет. И мы стояли в ожидании, его страх, был его лучшим другом. А ребята, которые следили за мной, шли следом. И он просто ожидал кого-нибудь. Не этих ребят, а больше ожидал своих ребят. Так как он никому не доверял. И тут мне стало понятно, что мы идём за очередной партией наркотиков. И он хочет убедиться в том, что никто не следит за ним. А там наши ребята идут. И в определенный момент, мы услышали разговоры и хруст снега. Шли два человека, разговаривали о жизни. Обычная ситуация двух сотрудников, которые изображают картину, будто бы местные жители. Одеты в гражданскую одежду, порой по ним не скажешь, что они из органов. А он стоит и ждет. А я не могу никак, дать сигнал им, что не нужно сюда идти. Вижу, как он крепко сжимает в руках пистолет, пальцем снял с предохранителя и готовится к тому, чтобы выстрелить. А я просто стою и не знаю, как мне быть в этой ситуации. У меня не хватит сил, чтобы совладать с ним. А если, он выскочит со стволом, то первая реакция ребят будет, достать табельное оружие. А дальше стрельба…