Том 5 Решка и Орел (Мара)
Том 5 (Мара)
Глава 6. Почему? (часть 1)
Каждодневная суета накрывала меня. Постоянно нужно успеть везде, нахожусь рядом с любимой Пушкина, долбят с работы, что-то произошло. Нахожусь на работе, звонит любимая Пушкина, ей нужно ехать в больницу. И я разрываюсь на две части, чтобы успевать во всех местах одновременно. Одним словом, я себя не жалел, выжимал из себя все соки. Так как все мы выкладывались в полную силу, для того, чтобы достичь результата. Так жизнь кажется очень интересной. Когда есть чем заняться. Когда не сидишь на одном месте. Не находишься в состоянии бездельника. Постоянно целая куча работы. Посмотреть документы, подписать документы, отдать поручения. Подготовить людей к встрече иностранной делегации. Подготовить машины, следить за чистотой и опрятностью техники, сотрудников и автомобилей. И нужно ещё отвезти любимую Пушкина в разных направлениях. Так пролетали мои дни на тот момент. И она прекрасно видела, что я разрываюсь. Надо было сказать ей, что мне не трудно, что я со всем управляюсь. Только она в тот роковой день решила всё сделать сама. Воспользоваться такси и прочими услугами самостоятельно, без моей помощи. А я находился на работе в ожидании, когда же она мне позвонит. А вот звонка я так и не получил от неё. Я был загружен огромным количеством бумаги, внутри своего кабинета. Не успевал разгребать одну кучу, как мне обязательно принесут другую кучу бумаги. Обычная бумажная волокита. Макс лежал на диване и наблюдал за тем, как я окунаюсь в специфику моей профессии. Параллельно делился своими философскими мыслями, говорил о смысле жизни, о бытие. И всё приводил к тому, что смысл жизни заключается в том, что все люди должны умереть. И тогда наступит в мире мир.
Одним словом он у нас психолог, который помешан на философии. Иногда просто нужно отключать мозг и не обращать внимания на то, что он бормочет у себя под носом. Так как основная масса той информации, которая исходит из его уст, опасна для мозга. Он может всё закрутить до такой степени, что мозг просто начнет дымиться, а после загорится, как бенгальские огоньки. И я часто так делал. Принимал только то, что связано с работой. А когда его уносило в другом направлении, то я отключал свой мозг. И таким образом информация заходила в одно ухо, а выходило из другого уха, без каких-либо обрабатывающих процессов моего мозга. И в этот раз, он снова нес свою психологическо-философскую ересь, спокойно лежа на диване и бормоча у себя под носом. А я был загружен работой, и это мне помогало не обращать внимания на все его разговоры. Ему просто скучно, поэтому он пытается себя занять чем-нибудь. Часто разговаривает сам с собой. Или же правильней сказать с Черным и Белым Максом. Он обсуждает с ними тот или иной вопрос при мне. Этого никто не знает, кроме меня. Потому что я это вижу, почти каждый божий день. Когда мы с ним оказываемся в кабинете. Он не сумасшедший, просто ему так проще анализировать ту или иную информацию. Он словно делит один вопрос на троих и смотрит на него, с трех разных ракурсов, после чего принимает решение. Такое бывает, когда сильно увлекаешься психологией и философией. Люди начинают экспериментировать на окружающих людях, а также на себе. В процессе, я лелею надежду, что она позвонит мне и заберет меня с работы. И я смогу передохнуть от этой бесконечной волокиты с бумагами. Я не люблю возиться с бумажками, мне больше нравится действовать. Я готов помыть полы, пойти заняться физической работой, или же просто находиться в движении. А сидеть на месте, мне очень сложно. Приходится через силу себя заставлять. Все документы нужно изучить тщательно, перед тем, как подписать. Потому что каждый из них, может оказаться роковым завтра для нашей дочерней компании. А, если такой казус случится. То вряд ли Брату или же дядь Аристарху, это понравится. С меня точно тогда три шкуры снимут без лишних вопросов. Без суда и следствия. Так что приходится глазеть в эти форматы А4. И они с каждым новым документов, сливаются в один сплошной документ. Уже особо не различаю разницу между буквами и прочим. Приходится по несколько раз перечитывать все эти документы, чтобы понять содержание. Это не творческие рассказы, которые я читал раньше. Это документы, а там обычно картинок в голове нет. Там есть только смысл. Голова пухнет, надо передохнуть. Сигарета, зажигалка. Поглядел на Макса. Он лежит, общается со своими двумя товарищами в голове. Смысла беспокоить его не вижу. Направляюсь на улицу, чтобы покурить и немного отвлечься от всей этой полученной информации в голове. Тяжело. А кто сказал, что будет легко?
Очень часто мы не так понимаем друг друга. Часто бывает так, что недосказанность, очень сильно влияет на наши отношения. Один факт того, что, когда мне нужно было сказать ей, что всё нормально и я справляюсь со всеми работами. Я просто молчал, и ничего не говорил. Просто терпел все эти нагрузки. Потому что все эти нагрузки, закаляли меня с каждым днем. Многие говорили мне, не перенапрягаться, а то могу сгореть на работе. Только вот, я никого не слушал. Считал, что во мне энергии хватит на долгое время. И вот я курю на улице. Поглядываю на часы. Поглядываю на мобильный телефон. В ожидании, когда высветиться её имя на дисплее. Телефон молчал, а раз телефон молчит. Значит, она спокойно сидит дома и мне беспокоиться не о чем. Мне очень хотелось, чтобы она забрала меня отсюда. Чтобы я мог развеяться в процессе поездок от одного места в другое. А звонка, всё нет.
Вернулся обратно в свой кабинет и продолжил свою работу. Ничего не предвещало беды. Ничего не должно было свести к тому, что именно так всё случится. Никто не ожидал такого поворота события. Когда у меня засветился на дисплее её номер и имя. Я уже обрадовался тому, что теперь могу оторваться ненадолго от этих бумаг. Правда, когда я поднял трубку. То услышал мужской голос. Голос сотрудника правоохранительных органов, который интересовался у меня, кем я являюсь ей. В тот момент, я умолял мысленно Бога о том, чтобы ничего серьезного не было. Может просто попала в больницу, или же нарушила, что-то. Пусть лучше бы ограбила банк. Пусть лучше бы это было мелкое хулиганство, мусор, дебошир в общественном месте. Всё, что угодно, только не то, что рисовалось у меня в голове. Просто вырезалось у меня в разуме. 6 предательских букв.
Я просто погрузился в себя, и только голос сотрудника правоохранительных органов на том конце. Выразил мне соболезнования и попросил приехать на место дорожно-транспортного происшествия. Я был одним из тех контактов, который был в её телефоне чаще всего набираемый за последнее время. И поэтому сотрудник позвонил мне. Я по сей день виню себя в том, что она умерла. По сей день, я не могу забыть тот день. Никто даже ничего не понял, как я пулей вылетел из офиса, сбивая всех на своем пути. Многие оказались на полу, пока я выбегал из кабинета. Надежда умирает последней. Оказался за рулем служебного автомобиля, педаль в газ и сорвался с места. По адресу, который мне продиктовал сотрудник. Летел сломя голову. Не думал о безопасности, о ремне, о правилах дорожного движения. Когда я приехал на место происшествия, за мной плелся шлейф из трех автомобилей сотрудников дорожной полиции. Потому что я нарушал все возможные правила. Я надеялся, что я успею. Что успею всё исправить. И это лишь просто ДТП, где небольшие ссадины и испуг. А когда я оказался на месте, то наблюдал за тем, как её тело накрытое белым полотном загружали в карету скорой помощи. Я просто упал на колени и заплакал. Огромное количество людей, суетятся вокруг места столкновения. Несколько патрульных автомобилей, карета скорой помощи, которая уже собиралась уезжать. Огромная пробка, которая образовалась из-за этого. А мой автомобиль стоит на тротуаре, потому что преодолеть иначе эту пробку было невозможно. И я среди этой толпы людей, в слезах, на коленях виню себя в её смерти. Глазами, выискивая человека, который был за рулем. Я обещал Пушкину, что позабочусь о ней. И из-за моей халатности и глупости, она была мертва. Как и ребенок Пушкина. Оборвались две невинные жизни. Сотрудники дорожной полиции повалили меня на землю, но мне было уже плевать на тот момент. Меня не волновало, что мне выпишут большое количество штрафов, лишат меня прав, назначат мне арест на приличное количество суток. Плевать, всё это были мелочи. Меня волновало в тот момент, что я скажу Пушкину. Он уже знает, потому что она очень часто звонила ему. И я прекрасно знал об этом. И я не знаю сейчас, что сказать ему, когда он прилетит в Астану.
Глаза бегали по толпе, пока меня не повалили на землю лицом. И не заворачивали мне руки. Было больно, но эта боль не могла сравниться с той болью, которая была внутри. Это ужасное чувство, что всё. Точка. Нет очередных двух людей, которыми дорожили все мы. И снова эта смерть. Мне казалось, будто бы она стояла среди толпы, держала за руку её, чтобы показать последние кадры её жизни. И следом забрать её с собой. И только оказавшись лицом на грязном асфальте, среди огромного количества ног. Я увидел парня, который держался за голову и сидел на бордюре и пытался до кого-то дозвониться. Один из сотрудников стоял рядом с ним. Сразу стало понятно, что это он самый. Руки мгновенно напряглись, а браслеты ещё не были надеты. Начал вырываться из рук сотрудников дорожной полиции. И вот я ползком поднимаюсь, на ноги направляюсь в сторону этого паренька. Во мне была страшная ярость, хотелось просто забить его до смерти. И наверняка так и случилось бы, если бы не сотрудники полиции, которые уже толпой умудрились повалить меня на землю и остановить. Я так и не добрался до него. Меня сбили с ног, дубинкой, которая полетела мне в ноги. После чего надели браслеты и три человека прижимали своим весом меня к земле. Я кричал на этого парня, угрожал ему, что убью его. А он испуганными глазами смотрел на меня и не знал, как ему быть. Все мои попытки вырваться не увенчались успехом. Только лишь глубокие раны от наручников на запястьях остались. Всем стало понятно, почему я летел, нарушая все правила дорожного движения. Паренька от греха подальше, засунули в патрульный автомобиль на заднее сиденье и заперли. После чего увезли подальше от меня. Один из сотрудников вытащил из аптечки нашатырный спирт, чтобы привести меня в чувства. И дал занюхать. После чего, они слезли с меня, взяв с меня обещание, что я не буду буянить. Я лишь кивнул им головой. С меня сняли наручники, помогли подняться на ноги. К тому времени, карета скорой помощи уже уехала. Люди уже расходились. И два сотрудника замеряли тормозной путь, отмечали белой краской положение автомобиля. А я находился в потерянном состоянии, мне дали водички, чтобы я пришел в себя. Огромное количество вопросов, со всех сторон. А у меня в голове и ушах стоит гул. Страшный гул, который заглушает все голоса. Перед глазами тот парень. Я запомнил его. Глупый юнец, летел на автомобиле. И сбил на пешеходном переходе девушку, которая была беременна ребенком моего друга! Зубы сходились между собой до боли, что скулы сводило от этой боли. Кулаки сжимались, хотелось всё вокруг себя крушить. Я был готов пойти на всё. Потому что теперь мне не познать прощения со стороны Сани. Я не оправдал надежд, которые он возложил на меня.
Сотрудники закрыли глаза на все эти нарушения. Отнеслись с пониманием. Свели всё к тому, что этого даже не было. Само собой ребята потом отблагодарили их за это. Чтобы я не остался без прав. И не оказался за решеткой, за то, что не повиновался приказам сотрудников. Брат и Даник приехали чуть позже, когда смогли всё-таки дозвониться до меня. Они меня и забрали. Брат отвез меня домой и попросил не выходить из квартиры. Я дома. В четырех стенах. В плену собственных мыслей. Меня коробит чувство ответственности. Не смог уберечь его любимую. Не смог сохранить её жизнь. Надо было сказать, настаивать на том, чтобы она была рядом со мной и обращалась ко мне. Она была слишком доброй и самостоятельной, чтобы не заметить того, как мне сложно разрываться в разных направлениях. И решила всё сделать сама. Решила сама отправиться и узнать пол ребенка, чтобы обрадовать всех нас. Только потом, я узнал о том, что у неё был мальчик. Такой же пацан, как и мы. И теперь ему не суждено было познать, каково это родиться на этот свет. Родиться в нашем окружении. И стать первым первенцем нашей команды. Совесть пожирала меня с каждой минутой всё больше и больше. Я разбил дома все дверные косяки, а разбил свои кулаки в кровь. Чтобы, хоть, как-то избавиться от всех этих мыслей, которые жрут меня изнутри. И ничем я не могу выбросить их оттуда. В голове нет заднего выхода. В голове нет места для мусора. Всё поступает в голову и остается там. Кручу номер телефона Сани, и не знаю, как мне быть. Хочу набрать его, но я боюсь это сделать. Он уже винит меня в этом. А как мне извиниться перед ним, за то, что я не усмотрел за его будущей супругой и сыном. За женщиной, для которой мы готовили дружно сюрприз. Он хотел предложить ей руку и сердце. Сделать самую шикарную свадьбу, которую вообще можно было провести в Астане. Чтобы ещё долго люди не забывали об этом моменте. Даже специальные кольца заказали, которые я хранил и должен был встать рядом с ним во время брачного процесса.
Брожу из комнаты в комнату. Места себе найти не могу. Брат изредка звонит мне, чтобы удостовериться, что я не наделал глупостей. И вот я оказался у себя в постели. Лежу. Запивать алкоголем это горе глупо. Алкоголь ничем не поможет. Просто лежу и думаю об этом. Не заметил, как заснул. Устал. Слишком большой стресс испытал я в тот момент. Во сне мне приснилось, что она не умерла. Как мы все прогуливаемся по берегу лазурного моря. Все мы уже взрослые, у всех есть жены и дети. Жены с детьми резвятся впереди, а мы спокойным размеренным шагом, идем позади них. Поглядываем друг на друга, и понимаем, что добились многого в этой жизни. Все мы живы, все мы здоровы и целы. У нас есть жены и дети. И всё, что было в реальности, во сне оказалось сказкой. Я улыбался, я радовался тому, что она жива. И неожиданно сон оборвался. Открыл глаза. Была уже поздняя ночь. Час ночи. Звонок шел от Брата. Мы должны были поехать и встретить Саню. Так как он скоро уже должен был прилететь. Я боялся ехать. Я думал, что он там начнет винить меня и ненавидеть. А не знаю даже, что сказать ему. Сказать: «Извини», - всё равно, что посмеяться и плюнуть ему в лицо. Я обещал ему. И не сдержал своего слова. И за это мне не было прощения. Брат настоял на своем, и я выбрался наружу. Так как он уже ожидал меня там.
Саня прилетел. У него не было никаких эмоций. Каменное выражение лица. Он просто бросил на меня взгляд. Тяжелый, томный и протяжный взгляд. И в этом взгляде было написано всё. Я почувствовал всю эту ненависть и злость, которая нависла надо мной. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Голова была опущена, я не хотел поднимать глаз. Так как не удостоился этой чести. Вместо того, чтобы с огромными букетами цветов, которые мы заранее заказали и они уже должны были быть готовы. Чтобы он на глазах у целой кучи людей, признался ей в любви и предложил выйти замуж за него. Чтобы в этот момент, по колонкам аэропорта звучал марш Мендельсона. Ничего романтичней нельзя было придумать. А вместо этого, мы встречали и делили его траур на всех.
Всю дорогу я молчал. Мне нечего было сказать ему. Я чувствовал себя виноватым в том, что произошло. Да, и остальные так же отмалчивались. Мы даже не знаем, что ему сказать в такой момент. Просто все молча едем в машине. Словно в рот воды набрали и соревновались, кто продержится дольше. Он сидел и копался в телефоне, рассматривал её фотографии. А мне больно было смотреть на это. Вот она безысходность, когда он ничего не может сделать, а так хочется ему. У него нет особенных способностей или же сверхъестественных сил, чтобы оживить её и вернуть к жизни. И остается только смириться с данным обстоятельством. А вот смириться с этим получается далеко не у всех. Основная масса людей или спивается или же заканчивает жизнь суицидом. Так как считает, что на этом всё. Якобы равнозначного человека на замену найти невозможно. И я понимал, что в ближайшее время, я должен быть рядом с ним, чтобы он не наделал глупостей.