Том 4 Решка и Орел (Макс)

Том 4
Глава 5. Кто бы мог подумать (часть 18)

Закон подлости, или жизненные обстоятельства. Или же это просто стечение обстоятельств, как любит говорить «Брат». А может судьба. А глядишь просто это жизненная случайность. Но, когда я увидел «Брата» с разбитым лицом в больнице. Меня переполняла злость. Ярость. Они, как огонь, под чаном, кипятили мою кровь. Я хотел найти их, расправиться с ними. У него отобрали его бизнес. А к этому мы не были готовы. Когда мы были под крылом отца, мы ни о чем не заморачивались. Жизнь была прекрасной. А как только мы вырвались из-под крыла отца. Так мы стали обычными мелкими птенцами, за которыми охотились хищники. Вот мы и попали под раздачу этих хищников. Точнее он попал. Никого больше не тронули. Он взял всё на себя. За каждого из нас.

Я пытался узнать кто это. Но, он ничего не говорил. Да и откуда ему знать, что это за люди были. Он просто пытался избавиться от той боли, которая отдавала у него на лице, на теле. Голова у него раскалывалась. Он просто лежал, и смотрел в окно. Молча. Ни звука, не издавая. Он снова размышлял. И никак его развеселить не получалось. Это был тот момент, когда парня спустили с небес на землю. Как я и говорил, нельзя резко дергать. И нельзя мягко тянуть. Нужно в среднем ритме спускать с небес. А его просто сдернули с небес, и ударили лицом в грязь. Это было сильным моральным давлением на него. И теперь стоял лишь один вопрос: «Сломаться, или доказать всем вокруг, что мало сдернуть с небес, мало ударить лицом в грязь. Что все эти попытки просто бесполезны. Так как волю его сломить невозможно». И я боялся, что он сломается. Да он был заносчивым парнем, уверенным в себе, и всегда ломал стереотипы. А теперь он просто замкнулся в больнице. Он отворил эти бетонные затворы, зашел туда и закрылся. А мы все стояли снаружи и наблюдали, когда же он выйдет оттуда. Он толком не ел, не пил, не говорил. Просто целыми днями лежал и смотрел в окно, будто пытался сделать там две дырки, или увидеть. Увидеть ответ, решение для данной ситуации. Я предлагал ему сыграть в шахматы, но он не играл. Я расставлял фигуры, и приносил доску, он просто разбивал все построенные строи фигур. И это говорило лишь об одном. Что он проиграл свою партию, и не хотел этого признавать. Нервозность. Он не смог просчитать все ходы вперед. И из-за этого ему поставили мат.

Проводил рядом с ним очень много времени. Телевизор он не смотрел. Как только я его включал, он просил выключить. В палате была гробовая тишина. Вы не поверите, реально гробовая тишина. Если не обращать внимания на все те шумы, которые происходили снаружи. И только в этой тишине, он спокойно лежал и смотрел в окно. Как только тишина нарушалась, он начинал нервничать. Говорил редко, чаще матерился на каждого члена команды, чтобы не шумели. И пожалуйста, теперь я смог оказаться у него в голове. Или же я ошибаюсь. Это тишина. Глубокая тишина. В его голове, как я и предполагал, темно и тихо. И небольшой свет, под которым он сидит и думает. И в процессе его размышлений, темнота сменяется схемами, расчетами, разными вариантами исхода тех или иных действий. И вот эта темнота превращается в целый мир. И в этом мире он сейчас находился. Это стечение обстоятельств, когда его заставили подписать бумаги, и он отдал компанию этим людям. Они заставили его стереть весь этот мир. Перечеркнуть, замазать черным цветом все свои старания. И снова оказаться в этой темноте. Чтобы с самого начала начать рисовать. Каждый художник, каждый музыкант, каждый творческий человек, испытывает это чувство. Чувство, когда начинаешь с чистого листа. Ищешь вдохновение, смысл, чувства, чтобы начать работать. Для того, чтобы начать новое творение и закончить его. И это сложный момент. Желания особо нет. Сам знаю, когда собираюсь, что-то сыграть на фортепьяно, но не знаю, что именно хочу сыграть. Этот сумбур в голове. И сейчас он просто всё закрашивал в черный цвет. Закрылся в своем мире. И тут есть риск, что он сломается, сдастся и не сможет восстановиться после такого падения.

Я хотел подключить отца, и начал этот разговор с «Братом». Он полностью был не согласен со мной. Снова маты, снова крики, снова злость и ярость. И снова тишина. Кромешная тишина, в которой страшно находиться. Меня пожирали мысли, и я понимал, как его мысли отрывают его по кусочкам. И он испытывает эту моральную боль, после такого унижения. Когда он не смог защитить себя. И не смог получить защиты ни от кого из нас. Он был на пути к поражению. Готов был сложить руки и отступить от проделанного пути. Он стоял на распутье и не знал, куда ему идти. Но, мы продолжали приходить, и пытались его вытащить из этого состояния. 

«В настоящем времени»
Но, это всё мои догадки были. Я считал так. Я думал, я оказался у него в голове. Но, я глубоко ошибался. Я читаю его рассказ. И с детства, единственное, что он усвоил до такой степени, что это ничем нельзя выбить из его головы. Это простую фразу, которую говорили ему люди: «НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ!». И он не собирался сдаваться. Он просто задумал грандиозный план, план, который он решил вынашивать и реализовать в реальности. И скорее всего, все эти наши истории, это часть его большого плана. Или же это просто урок, для каждого из нас. Я вдохновляюсь его рассказом, появляется мотивация действовать, не сдаваться, бороться до конца и не обращать внимания на возникающие проблемы. Читаю и вижу его, веселого, улыбчивого парня, того мелкого пацана, который всегда был рядом со мной. И рос у меня на глазах. И пусть я не был хорошим учителем изначально, но я прекрасно знаю, что он не таил на меня зла. И всегда пытался найти хорошее во мне, так как разочароваться во мне он всегда успел бы.

«В прошлом времени»
Настал день выписки. Я приехал за ним. Пытался помочь ему, но он оттолкнул меня и начал самостоятельно спускаться по лестнице. Он не хотел ни чьей помощи. Я не стал настаивать, просто шел позади него, чтобы, если что поддержать его, чтобы не упал. Он сел в машину, и я собирался отвезти его домой. Но, он попросил, чтобы мы поехали на работу. Закрылся у себя в кабинете. И никто не беспокоил его. Все подходили и стучались в дверь, и только Саню он принимал, который оправлялся после смерти любимой. Для остальных эта дорога была закрыта. Но, я не собирался поддакивать ему, поэтому в один из дней, зашел в кабинет, без стука, без приглашения.

Брат: «Стучаться не учили?»
Я: «Не учили! Долго ещё сопли жевать будешь?»
Брат: «Я не жую сопли»
Я: «А что ты делаешь? Ты изменился»
Брат: «Это тебе так кажется»
Я: «Ещё скажи, что мне креститься нужно»
Брат: «Ты ошибаешься Макс, я просто думаю»
Я: «А нормально общаться, как раньше можешь?»
Брат: «Дай мне время, пожалуйста. Не каждый день тебя забирают на склад. В одних трусах. Сажают на холодный стул, с голыми ногами. И начинают избивать тебя. И требовать, чтобы ты подписал бумаги. Чтобы передал всю компанию с имуществом им. Думаешь, после этого легко оклематься? Думаешь это, как познакомиться с девушкой? Раз, и пожалуйста, затащил её в кровать? Ты не был там, ты не видел этого всего. И ты не испытывал этого. Поэтому оставь меня одного. И дай собраться с мыслями. Мне и так тяжело, потому что я не знаю, что мне делать теперь. Я не знаю, как мне быть. И мне тяжело. Плюс все эти происшествия. У Сани любимая умерла, меня ткнули мордой в грязь. Сомнения внутри команды, страх, неуверенность. Это всё на моих плечах, и мне нужно, как-то с этим бороться. И решать все эти проблемы. А ты заявляешься без стука, и начинаешь мне тут говорить о том, что я сопли жую! Не жую я сопли, пытаюсь быть лидером и управлять дальше всем. Так, что будь добр развернуться и покинуть кабинет, дай мне время восстановиться и придумать, что делать дальше»

Я выбрался из кабинета. На душе стало спокойно. Я был рад тому, что он не сломался. И я просто сыграл роль человека, который смог встряхнуть его. Вприпрыжку направился вниз, где Мара и Даник, ожидали меня. Улыбка на лице, довольный Макс несется по лестнице вниз. И они смотрят в ожидании и недопонимании, что же происходит сейчас. Добрался до ребят, и они с расспросами, как он там. И я с довольной ухмылкой выдаю: «Нормально, оклемался, дадим время, чтобы окончательно восстановился». Мара с облегчением вздохнул. И больше не упускал его из виду. Постоянно рядом с ним. Всегда сопровождал его. Оставлял людей, возле его новой квартиры, которую он начал снимать. Так как его братья двоюродные, больше не хотели, чтобы он жил с ними. Одним словом Марат стал следить за безопасностью, каждого члена команды. Новенький, старенький не имело значения. Важно было то, что он член команды. И он выполнял свою работу на новом уровне. Даник обрадовался, что не останется без начальства и без работы. И приступил к своим обязательствам и всячески пытался поддержать Саню. Мы все старались поддержать его. Потому что ему досталось больше всего. И даже со своим недугом. «Брат» поддерживал и его. Поэтому в кабинет «Брата» заходил только Саня. А всё, потому что все случившиеся обстоятельства сплотили всех нас. Сделали одним единым целым. 

В тот вечер, мы поехали в заведение к Кайрату. Это была инициатива «Брата». Помочь развеяться. Мы все отходили от последних событий. Жизнь набирала обороты, к которым мы не были готовы. И эти обороты были нам не по зубам. Это был такой жизненный сюрприз, о котором нам не рассказал мой отец. Что в этой жизни, когда начинаешь своё дело, и неожиданно оно выстреливает, обязательно появятся люди, которые захотят прибрать это себе в руки. Но, теперь мы знали об этом. Мы увидели это на внешнем виде «Брата». 

«В настоящем времени»
Если ты сейчас это слушаешь брат, возможно, печатаешь и читаешь. Если бы ты только знал, о том, как мне хочется просто позвонить тебе, как тогда в детстве. Назначить встречу в парке, или ещё, где-нибудь. И получить мгновенное одобрение. Без всяких нынешних: «Я занят», «Дел много», «В следующий раз». Чтобы просто провести с тобой время. Просто поговорить. Плевать о чем мы будем говорить. О книгах, фильмах, жизни, бизнесе. Не имеет значения. Дело в том, что хочется снова почувствовать себя тем человеком, который был с тобой всегда рядом. Хочу, чтобы было, как раньше. Знаешь, ну, те времена, когда мы сходились в мыслях и мнениях о том, что нужно устроить общечеловеческий суицид, или то, что жизнь – прекрасна, или то, что мир изменился. Плевать, сколько это времени займет. Чтобы никто нас с тобой не отвлекал. Чтобы мы снова стали теми молодыми идиотами, которые вытворяли всякие глупые вещи, получали пощечину от отца. И всегда находились рядом. Этого не хватает мне, так же, как и тебе. И я прекрасно об этом знаю. И одно лишь обидно, что мы снова сходимся вместе. Но причиной тому являются подозрения того, что это я тебя кинул. И мы видимся чаще, и вот уже осталось чуточку, до твоего всеобщего сбора. И там ты собираешься назвать имя человека, который тебя предал. А почему мы не можем видеться и проводить время вместе, как раньше, без повода и причины. Наверное, в этом и есть, недостаток той самой взрослой жизни, к которой мы с тобой так рвались. Это цена, которую мы платим, имея все то, о чем мы мечтали. Потому что, когда у меня появляется время, у тебя его нет. А когда у тебя появляется время, его нет у меня. И так идем по замкнутому кругу. И встречаемся только на днях рождениях и на новый год. Надо это менять «Брат». Надо это всё менять. Но, для этого нужно время. Просто пообещай мне.

Что когда мы будем стариками, истерзанными временем, болезнями и морщинами. Всё лицо покроется пигментными пятнами. И мы не будем такими же молодыми, с упругой кожей, подтянутым телом. И всё наше тело просто будет свисать, как обвисшие груди, ленивой девушки. И живот будет торчать, как подобает по всем канонам Казахстанской жизни. Будем такими же занудными и ворчливыми, как все те старики, которых мы видели в своей жизни. И всегда представляли, что будем намного хуже, чем они. Что будем доставать своих внуков и детей, доводить их до истерики, трепать им нервы. Только ради того, чтобы получить удовольствие. Когда у кого-то из нас выпадут все волосы, и он облысеет, а это надеюсь, будешь ты. И в тот момент, я буду красоваться перед старушками, с седой шевелюрой на голове, хотя говорят, что евреи лысеют спереди. Когда болезни будут мучать нас, когда у каждого будет заслуженный геморрой, и как бы это не звучало отвратительно, но это удел всех мужиков, и это касается тебя и меня. И мы будем подстилать под себя подушки в самолетах, чтобы было мягче сидеть. Когда будет донимать этот проклятый радикулит, который не будет давать нам разгибаться и выгибаться. И наше тело начнет ныть, из-за того, что на дворе сыро и идет дождь. И мы будем выбираться на улицу, чтобы погреться на солнышке, чтобы погреть свои косточки. Катаясь на автобусе летом, просить закрыть окна и люк, потому что дует и тем самым злить молодых людей. И делать это для того, чтобы получать свои законные пенсионные льготы, за проезд на общественном транспорте. И ходить на дискотеки 2000-ых, как это делали старики в наше время, отправляясь на дискотеки 80-ых. Будем называть всех молодых тунеядцами, идиотами, наркоманами, махая своими тросточками в их адрес и угрожая, бормоча все это себе под нос. И при этом видя, как сильно меняется мир. Говорить о том, что музыку разучились писать. Что по телевизору показывают всякий идиотизм. Смотреть на внешний вид молодых и говорить, что одеваются, как обосранные в штаны и проститутки. Когда у нас будут дети и внуки, которым мы будем лечить о жизни. Просто обещай мне, что тогда мы проведем время вместе. Не смотря, на все обиды, огорчения и иные обстоятельства, которые были и могут возникнуть. Просто пообещай, что мы нагоним все то время, которое тратим сейчас на то, чтобы стать устоявшимися людьми, большими людьми. Обещай, что мы не останемся в одиночестве в этой старости. 

Знаю, меня снова пробило на сентиментальность. Но, это моя прихоть. Это мое желание. И я хочу, чтобы старость мы встретили вместе. Нам было весело в детстве, и думаю в старости, нам будет ещё веселее. Потому что спешить уже будет некуда. Торопиться смысла не будет. И даже тогда, будучи на пенсии, мы будем спать ещё меньше. Оправдываясь перед собой, что выспимся уже на том свете. Сделаем так, чтобы все молодые люди и девушки, ненавидели нас. И называли старыми хрычами. Два старика со старческим маразмом. Чтобы все обходили нас стороной. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что в старости, ты останешься, так же молод душой, как это делаем сейчас мы. Хочу, чтобы ты пообещал мне, сдержать данное тобой слово сейчас. Потому что от одной мысли, я прямо окунаюсь в этот будущий мир. Когда мы будем старыми, беззубыми стариками, со вставными челюстями во рту. Кататься на дорогих автомобилях люкс класса, на больших скоростях, не боясь смерти, потому что смерть уже станет нашей подругой. Будет составлять нам компанию, при каждой поездке. И как в рекламе 2011 года, компании Мерседес «Е» класса, при малейшей возможности, увернуться от смерти и сказать ей «Sorry, not today!». Подъезжать к молодым зеленым девушкам, которые будут к тому времени 2035 года рождения, пытаться охмурить их, привлечь их внимание, будучи 70 летними стариками, с которых сыпется уже труха. И чтобы очередное молодое поколение ребят кричало, что все девушки меркантильны, продажны и ведутся на деньги.