Том 4 Решка и Орел (Макс)

Том 4
Глава 3. Пусть будет «Шкет» (часть 9)

Выбегаем следом за ним, из подъезда. Он скачет, через каждые 4 ступени. Мы следом, пытаемся скакать так же, но не привычно. Это его подъезд, и он прожил в нем, намного дольше нас. И только в момент, когда он уже выбегал на улицу, замешкался возле двери. Так как один из ребят из клиники, держал дверь с другой стороны. Мы снова схватили его. Но, он продолжал вырываться. Парнишка открыл дверь, в руках был шприц. Мы резко повалили Марата на землю. Руки заломили назад, одной рукой, я прижал его голову, так как он пытался ею отмахиваться. Ему было без разницы, отбери у него руки, будет махать ногами, отними ноги, будет махать головой. И чтобы не задел врача, пришлось прижать к асфальту его лицом. Пока врач сделает инъекцию успокоительного лекарства. 

Он кричал, глаза наливались слезами. Мать его звала, а он пытался вырваться. А ты не даешь ему вырваться. Потому что так будет лучше, для них обоих. Завтра скажет ещё спасибо, а пока, что нужно просто перетерпеть. Стиснуть зубы и перетерпеть этот момент. И потом всё будет хорошо. Укол был сделан. Постепенно сопротивление Марата начало снижаться, он начал успокаиваться и засыпать. Машина с его матерью уже уехала, а Марат всё ещё сопротивлялся. Поэтому нужно было дождаться, пока отключится полностью. Так как отпусти, побежит следом за машиной. Связь у них с матерью была очень сильная, на вербальном уровне. 

Мне было неприятно это делать, да и никому не было приятно это делать. Просто так было нужно. Он собственными руками гробил жизнь собственной матери. Потому что не хотел, чтобы она испытывала всю ту боль, которая наступает в момент ломки. Когда она кричит на весь дом, пугает своим криком малышей, которые начинают плакать в унисон с её криком. И соседи начинают стучать по трубам и в стены, тем самым требуя, чтобы она заткнулась, вместе с малышней. Им не понять, они не видят всей картины. Они лишь видят обложку. Улыбку 15 летнего парня, смахивал на 22-25 летнего парня. Здоровое телосложение, высокий рост. При первом виде, даже побаивались чуток его ребята. Но, за всем этим скрывается обычная улыбка ребенка, который скрывает за ней всю ту боль, которую носит внутри себя. И всячески пытается скрыть все, за глупыми и неуместными шутками, рисуя на своем лице через силу, большую улыбку на тридцать два зуба. Что это стало привычкой, как и наркомания его матери. Он привык это всё делать, что даже, когда мы видели, все обстоятельства собственными глазами, Мара продолжал действовать в привычном ритме. 

Теперь он успокоился. Мы его подняли, и потащили обратно в квартиру. Тяжелый оказался паренек наш. Но, что поделаешь, приходится таскать его ношу. Добрались до квартиры, расположили на кровати его, на которой большую часть времени лежала его мама. Закрыли дверь, чтобы дать ему возможность отоспаться. Мы со «Шкетом» поехали на работу. Оставил «Толстого» старшим в квартире, чтобы проследил за всем до вечера. И дождался, пока наш горе боец не проснется. Едем в машине и молчим. Изредка поглядываю на «Шкета». Маленький, совсем не знает парня, а уже взялся помогать ему. Кто его знать, чего ждать от этого Марата. Слишком эмоциональный парень, слишком много эмоций и инстинкта, трезвый разум, отказывается бороться. И всё он в этой жизни делает на уровне инстинктов. Такие люди опасны.

Оказавшись в офисе, мы первым делом направились в кабинет отца. Потому что нужно было определиться с деньгами. И со всеми этими обстоятельствами. Он лично хотел поговорить со «Шкетом», чтобы разъяснить те или иные обстоятельства. По данной ситуации. А ситуация складывается очень сложно. Кто будет платить за её лечение? Кто будет брать на себя эту ответственность? Отец занимается благотворительностью, но это не значит, что 35 000 долларов, выделяются одному человеку. А это были не маленькие деньги по тем временам. У неё был стаж большой. Она давно употребляла наркотики, врачи сказали, что на реабилитацию уйдет целый год. А может и больше. 

Стук в дверь. Отец позвал к себе. Заходим вдвоем. У обоих во взгляде безумие, мы оба были сами не свои. Впервые в жизни, наши взгляды были схожи. Что даже отец удивился тому, что увидел. Предложил нам присесть, налил нам по 50 грамм виски, сказал выпить. Чтобы мы пришли в чувства. Потому что он понимал, что мы всё ещё находимся там, в прошлом времени. Именно в том моменте, когда видели всю эту картину маслом. Залпом алкоголь был залит внутрь. И сидим, в ожидании, когда он начнет действовать. Отец не торопился, он понимал, что мы увидели, что такое настоящая жизнь. И что она далеко не такая красивая, красочная, как нам казалось всегда. Что в этой жизни, не у всех всё идет гладко, не у всех всё складывается удачно. Жизнь такая вещь, знаете. Она умеет делать одну вещь. И довела этот навык до высокого профессионализма. Это ломать людей. Ломать волю человека. И люди ломаются. Я видел сломанного человека. И речь не идет о Марате, потому что он хоть и был сломлен жизненными обстоятельствами, но продолжал бороться. Я говорил о его матери, которая ломала собственного ребенка, будучи сама сломленной. Она не понимала в тот момент, когда попробовала на вкус наркотики, что завтра она может умереть, и тем самым сломить волю собственному сыну. У Мары была перспектива, которая есть у каждого ребенка. Но, он не мог реализовать свою перспективу, потому что тратил время зря, тратил время на то, чтобы выбивать дурь из барыг на районе. Отбирать у них дозы, приходить домой побитым, чтобы угостить этой дрянью свою мать. И спать спокойно очередной ночью. 

Отец: «Успокоились? Рассказывайте»
Шкет: «Я возьму на себя его долг, обещаю отработать до последней копейки»
Отец: «Ты понимаешь, о какой сумме денег идет речь?»
Я: «Я ему помогу»
Отец: «Не вмешивайся!»
Я: «Я так хочу!»
Отец: «Хотелка ещё не созрела, чтобы хотеть, прикрой свой рот!»
Шкет: «Сколько он должен?»
Отец: «Сейчас 35 000 долларов, но возможно, сумма будет больше. Всё зависит от времени, которое она проведет в клинике, питание, постельное белье, лекарства, оплата врачам»
Шкет: «Я беру это на себя. Ему ни слова об этом»
Отец: «У тебя висит старый долг, и ты его ещё не до конца отработал, а ты ещё собираешься брать на себя такую ношу? Уверен?!»

Он сидел, смотрел по сторонам. Локтями, облокотившись на колени, он теребил свою монету. Он уже принял решение, это было видно по его глазам. Они не бегали, просто, что-то мешало ему принять это решение окончательно. Отец был в ожидании, когда он всё-таки подтвердит свой выбор. Мы не торопили его, мне вмешаться отец не позволил, спорить было бесполезно, это было решение моего отца. И тут «Шкет» снимает свою монету с шеи. Берет в руку, кладет поверх своего большого пальца и подбрасывает монету вверх. Взгляд трех мужчин, поднялся вверх, и сопровождал полет монеты, снизу наверх, и сверху вниз. И вот монета падает на деревянный стол, начинает крутиться, и падает. Падает орлом к верху. После чего, поднимается уверенный взгляд «Шкета». Он смотрит прямо в глаза моему отцу и произносит:

Шкет: «Я беру его долг на себя. И рассчитаюсь с вами в кротчайшие сроки»
Отец: «Ты сделал свой выбор. И теперь дороги назад нет. Захочешь сдаться, помни! Я отберу у тебя всё в таком случае! Теперь ты, учитывая твою заработную плату, учитывая факты, сколько будешь откладывать со всеми жизненными расходами. Принадлежишь мне. И если не сможешь расплатиться, то тебе придется отработать на меня 20 лет своей жизни. Я тебя не пугаю, я говорю о последствиях, которые ждут тебя, поэтому у тебя есть последний шанс, отказаться»
Шкет: «Я решил, долг на мне, 20 лет, так 20 лет. Готов отработать эти 20 лет на вас!»

Отец встал со своего места, направился к столу, вызвал одного из своих юристов. После чего попросил его составить договор займа денег. С дальнейшими исходящими. А также заявление, в котором четко прописано о том, что «Шкет» обязуется отработать 20 лет своей жизни, в случае, невозможности оплаты денежного займа. Он подписывал свой смертный приговор. Вот он момент рабовладельца и раба, в 21 веке. Я про себя подумал: «Безумец», - но с другой стороны мне это было на руку. Он сам подписывался на договор, который будет выгоден для меня. Теперь он не метит выше, ему нужно работать и отработать долг. А с работой обычного курьера, он далеко не уедет. Ту зарплату, которую ему платили, была намного меньше той, которая была у него, когда он шнырял по улицам и торговал наркотиками. Но, он работал, и работал на совесть. 

«В настоящем времени»
Я думал, это на руку мне играет. Но, не мыслил критически, глобально…

«В прошлом времени»
На следующий день, Марат уже устроился работать в магазин к матери. А отец со «Шкетом», при мне подписали договор. Я был свидетелем, который со стороны своего отца. И наблюдал за тем, как он ставил свою первую подпись в своей жизни. Он долго сидел над договором, он его не читал. Он думал, как подписать его. Мы не торопили его. Отец ждал, что парень сдаст позиции. Отец хотел, чтобы он не подписывал этот договор. Это было видно, по тому, как он впился взглядом в него. И ждал…

«В настоящем времени»
«Шкет» попросил чистый лист бумаги. Так появилась его первая роспись, он долго сидел. И черкал на белом листе бумаги. Разные варианты своей росписи. Один вариант, следом второй. После чего пошел третий. Он выбирал, пробовал. И в определенный момент, спросил:

Шкет: «А в договоре в тенге или в долларах сумма?»
Отец: «Указали в тенге по курсу на сегодняшний день»

«Шкет» сделал свою роспись, которая не изменилась с тех времен. Я называл её денежной росписью. Потому что, когда он подписал, отец просто сидел и смотрел на него. Я видел этот взгляд, этот взгляд был очень редким. Но, я знаю этот взгляд. Взгляд, который говорил о том, что он гордится им. Так он смотрел на меня, когда я добивался первых мест, на серьезных олимпиадах. Он просто смотрел этим взглядом, и слов там было не нужно. Ты просто все его мысли читал с его глаз. И теперь он так смотрел на «Шкета». Но, договор подписан, руки были пожаты. И «Шкет» надел на себя рабовладельческий ошейник, со своим именем. И теперь начался его срок отработки долга. Общий долг его составлял 55 000 долларов. По курсу 130.5 тенге за один доллар. Общий долг в тенге составлял 7 177 500 тенге. А в 2005 году, это были очень большие деньги. Особенно для 15 летнего пацана, который даже вообразить себе количество купюр не мог в виде этой суммы. Но он подписал данное соглашение. И вошел в кабалу. При зарплате в 40 000 тенге, он должен был в среднем по 30 000 тенге отдавать отцу, чтобы расплатиться. Но, мы прекрасно знали, что он не сможет этого сделать. А значит, его срок и сумма будет расти, в силу просрочки выплаты.

«В настоящем времени»
Я: «Даешь разрешение раскрыть определенные моменты из нашей жизни? Я касательно тех, обязательств на бумаге?»
Брат: «Пора раскрывать все карты, и смотреть, что получилось у нас»
Я: «Ты уверен в этом?»
Брат: «Ты как твой отец, само собой уверен»
Я: «Ну, как скажешь, кстати, родители ждут тебя вечером дома, будем праздновать подписание крупного договора»
Брат: «Обязательно буду»

«В прошлом времени»
Я был шокирован этим поступком. Я хотел взять часть этого долга на себя, но отец мне не позволил. И при всём, при этом, он взял этот долг на себя, с условием, что никто и ничего не скажет Марату. Что это всё останется между ними. Отец и все, кто знакомы в письменной форме, дали обязательства «Шкету» о том, что это останется в тайне, до тех, пор, пока мы он сам не решит, раскрыть эту тайну. Вот так вот, мы и погрязли в деловых отношениях с отцом. У меня свой договор с отцом, о том, чтобы занять его место. А у моего протеже, свой договор, с такой суммой денег, что мне самому плохо становилось. Даже я таких денег не видел в глаза. Не говоря, уже о нем, безродном пацане, с перекрестка. 

Кто мог знать, что обычный пацан с перекрестка, который боялся обычных шорохов, теперь с уверенностью во взгляде, возьмет на себя такой огромный долг. И он прекрасно понимал, что отец легким движением руки, сможет отобрать у него всё, если вдруг он рискнет уйти, так и не расплатившись с отцом. Он знал о том, что может остаться без крыши, оставив всю свою семью на улице. Прекрасно понимал это, и подписался под эти все риски. Отчаянный малый, отчасти я был рад тому, что мои уроки не прошли даром. Он не боялся, поэтому из-за того, что основывался на глупом бесстрашии, оказался далеко не в выгодном положении. Мой план сработал, я знал, что осталось совсем немного. Он больше мне не конкурент, теперь он будет заморачиваться только об одном, как расплатиться с долгами. 

Вернувшись в свой кабинет, развалился и наслаждался времяпровождением. Теперь нет смысла делать его плохим, он всё сделал за меня. Жизненные обстоятельства, теперь сломают его. Потому что его будет пожирать одна мысль об этом договоре, как мой договор, пожирал мою плешь, каждый божий день. Но, сейчас я не заморачивался ни о чем. Я просто развалившись в кресле, мысленно праздновал это событие. Всё победа за мной, отец проиграл. И теперь его место займу я. Осталось совсем немного, всего три года. Для того, чтобы я занял кресло своего отца и управлял этой компанией. Предыдущие три года пролетели незаметно. Так как очень много работы и дел, что времени не хватает. Поэтому ждал, когда очередные три года пролетят, и мой отец достанет договор, после чего передаст мне бразды правления этой империей. И я буду одним из молодых владельцев целой империи.