Том 4 Решка и Орел (Макс)

Том 4
Глава 2. Решка (часть 21)

Мы слишком заняты тем, что завидуем окружающим. Смотря, на проезжающие мимо дорогие автомобили, или же видя, как богатые могут себе позволить всё. Большинство людей, не пытается быть, как они. Все просто начинают завидовать и искать оправдания для самих себя.Что, мол, я такой честный, я не ворую, я не такой. А по факту, все мы такие. Просто нужно дать, каждому из вас возможность, почувствовать себя в шкуре того или иного человека, и тогда вы поймете, что вы ничем не хуже и не лучше. Каждый человек, который кричит, я не такой, как все. Задайтесь вопросом, сколько людей, сказали эту фразу и делайте выводы.

Так и летел мой одиннадцатый класс. Всю дорогу дома родители обсуждали «Шкета». И это отчасти меня раздражало. Я тут стараюсь, пыжусь. А про меня особо не говорят. Только и слышу, про этого мальца, который в целом, для них никто. Так и началось мое негодование по поводу того, что все мои старания, идут коту под хвост. Так как в центре внимания был «Шкет». Я даже словами передать не могу, как меня всё раздражало. Как я хотел раз и навсегда закрыть эту тему. За столом за ужином, они говорят о нём. Мама начинает, отец подхватывает. На улице, на работе, везде, где мама с отцом пересекались, то обсуждали его. Словно он священный Грааль, который все так хотят найти. И чем больше они говорили о нем, тем больше я старался показать себя. Но, чем больше я старался привлечь их внимание, тем больше понимал, что они относятся к этому, как-то равнодушно. 

И вот поздняя весна. Скоро лето. Скоро выпускной. Скоро мне исполнится 18 лет. И я стану полноценным членом этого общества. А разговоры о «Шкете» не прекращались. Я начал ревновать родителей к нему. Понимал, что если так будет продолжаться, то в один день, они его возьмут к себе на работу. И попытаются дать ему лучшую жизнь. Вместо того, чтобы постараться развить меня до достаточного уровня. Ревность. Ревность маленького ребенка в 17 летнем парне. Я пытался конкурировать с ребенком. Пытался доказать, что-то своим родителям. Глупый, молодой юнец. Что сказать ещё можно. 

В один из дней, обычных рабочих дней. Пока я находился в своем кабинете, который, когда-то принадлежал дядь Володе. Отец заглянул ко мне, и сказал собираться. Торопил. Просил, чтобы захватил лучших ребят. Как и подобает хорошему сотруднику, я очень быстро организовал ребят, подготовил машины, и мы поехали. Только вот я не знал, куда мы направляемся. Просто ехали. Оказались возле РОВД. Не успели заехать на территорию, как отца уже встречал человек в костюме. Я несколько раз видел его, он захаживал к нам в компанию. Чтобы переговорить с отцом. Посоветоваться, или просто перекинуться несколькими фразами. На свою свадьбу приглашал отца. Одним словом он не был чужим человеком для нас. 

Отец отдал команду, чтобы я взял одного парня и пошел вместе с ними. Мы оказались внутри отделения. Шаг за шагом, направлялись в неизвестном направлении. И вот мы возле кабинета, услышали, как, что-то упало там. Открывается дверь. Я стою и вижу сквозь проем, что тот самый «Шкет» валяется на полу. Парень в костюме зашел первым, отец вторым. И следом зашли мы. Закрыли дверь. И наблюдали за происходящим. Парень в костюме отчитал мужика, так как оказывается, он врезал этому карапузу по лицо. Всё лицо было в крови, а он не спешил вытирать своё лицо. Просто лежал, закатив глаза, и смотрел на нас. Словно ожидал совсем других людей. Про себя подумал: «Так тебе и надо! Маленький наркоман». Он был одет в обычную футболку, штанишки, которые по размерам были уже малы ему. Был в подстреленном виде. Грязный «Шкет» и измазанный своей кровью. Парень в костюме помог ему встать и посадил снова на стул, который поднял за ним. Отец сунул ему платок, чтобы тот вытер свою кровь. Но, он мгновенно сунул его себе в карман. «Воришка», - подумал я про себя. Парень в костюме удалился, отец начал с ним разговаривать. 

Маленький, худощавый и испуганный пацан. Даже жалко с одной стороны его стало. Не каждый день видишь, как 12 летних ребят, бьют мужики по лицу. Кровь продолжала идти из носа, и засыхать вокруг полости рта. Он лишь изредка языком пытался смыть свежую кровь. Знаете, видел в нем дикого ребенка, который просто не был способен сказать слова. Он молчал всю дорогу, так изредка выкидывал короткие фразы. А чего ещё ожидать от дикого ребенка? Отец взял его за руку и повел наружу. Нам велел ждать снаружи. Сам направился вместе с ним на улицу. Я стоял с Толстым, закурил сигарету и смотрел на отделение, в ожидании, когда они выйдут оттуда. Толстый начал разговор:

Толстый: «А че это за паренек? Смелый малый»
Я: «Да, так, каприз моих родителей»
Толстый: «Мне одному показалось, что он диковат?»
Я: «Нет, реально он дикий, когда выйдет, будь на стреме, пацан бегает быстро, поэтому нужно проследить, чтобы не убежал»
Толстый: «Да от меня никто не убежит»
Я: «Не обольщайся, поверь, он бегает быстрее. Тебя обучали бегать. А его бегать научила жизнь, и выстрелит, как пули, не догонишь. Так что ухо востро держи».

И вот выбираются мой отец с ним. Он уже помыл свое лицо. Совсем другой человек. Чистенькое, опрятное лицо. Значит, сам специально измазывался, чтобы казаться беспризорником. Шел рядом с отцом, никуда не рвался. Просто спокойным шагом направлялся за ним, будто бы отец, залечил ему умную вещь и он теперь, никуда не денется. А я ждал, когда же он рискнет, чтобы сорваться с места. Потому что он оглядывался по сторонам, искал возможность, чтобы сбежать. Это было видно по его глазам. Никто не оглядывается в разные стороны просто так, если человек оглядывается, значит, он что-то задумал. Но, к великому сожалению, он оказался в машине вместе с отцом. И мы снова сорвались с места, в новом направлении. Для чего мы всё это делаем, я не мог понять. Да и не хотел знать, мне и так хватило того, что теперь отец защищает его. Хотя его место в тюрьме. Терпеть не мог наркоманов, не переносил их. Нутро выворачивало, при виде таких людей. Приехали.

Стоим возле роскошного дома. Ребята вывалились из машины, а я вместе с ними. Из-за ворот выбралась куча ребят. Запомнился лишь один. С огромным количеством шрамов на лице. И заплывшим глазом. Смотрел на него, и первая мысль была о том, что он плохо дерется, раз его так исполосовали. Отец вышел из своей машины и направился ко входу. Я рядом с ним, нельзя, чтобы, кто-то из этой толпы, что-то допустил в отношении отца. На балконе из-за ворот, увидел человека, который дал команду пропустить. Отец прошел, я попытался пройти следом, как этот лицо со шрамом, встал на моём пути. Я уже встал впритык к нему. Хотелось просто заехать с головы ему. Наши взгляды пересеклись между собой. Во мне не было страха, хотя этот мужик был намного старше меня. Но, ростом я ему не уступал, как и физическими своими данными. В глазах его было каменное спокойствие, словно он уже знал, что я проиграю. Он даже не заморачивался, и не напрягался, как это делал я. Для него словно это всё было, уже не в первый раз. Спокойный мужик, стоял на моем пути. Только хотел, выдать ему, чтобы пропустил меня. Но отец, настоял на том, чтобы я подождал снаружи. Что всё будет хорошо. Ну, раз он так решил, значит, так будет.

Ухмыльнулся ему, и направился к машине. Где стоял этот «Шкет». Посмотреть, что у него с лицом. А там ничего особо хорошего не сулило. Видно было, что нос уже вздулся, и глаза опухают. Залез в машину, достал бодягу и сунул ему, чтобы смазал все эти места. Чтобы завтра хоть, более-менее человеческий вид был у него. Жалко было пацана, да и посмотрел я на его руки. Не было никаких следов уколов и прочего. Он не был наркоманом, он просто был щеглом, который не знал, что он делает. Пытался выжить в этой жизни. Прокормиться. Смотря на его тело, на его вид. Я понимал, что он далеко не боец. Он просто живет по принципу, ноги в руки и бегом. Это единственное, что спасало его все эти годы. Не иначе. 

После того, как помазался, я взял его за подбородок, и начал разглядывать лицо, и размазывать дополнительно бодягу, чтобы это всё не разрослось ещё больше. Да и потом, забавный у него был вид. Цвет у бодяги, напоминает фекалии человека. Или же животного. Поэтому теперь складывалось ощущение, что он измазался дерьмом. Скажем так, это было своего рода плата, за все те моменты, когда мои родители говорили о нем, не замечая меня и мои старания. Хотелось немного потешить свою душу. Поднять себе настроение. Парнишка паниковал, боялся. Продолжал бегать глазами из стороны в сторону. Ему ничего не стоило сорваться с места, в неизвестном направлении и потеряться в этом городе. И я бы просто отцу сказал, что мы не догнали его. Получили бы нагоняев от него. Но, зато он просто испарился бы из моей жизни. И тут парень лицо со шрамом, подозвал его по имени. Теперь я знал, как зовут «Шкета». Но, я заблокировал ему путь, своей рукой. Как стало известно после, спустя время, парня со шрамами на лице и заплывшим глазом звали – Дуло. 

Дуло: «Да отпусти мальца, дай гляну, что у него с лицом, он для меня не чужой»

Молча убрал руку и пустил его к нему. Взрослый мужик, один только вид у него наводит страшный ужас в души простых смертных. А для меня он казался неудачником, которого поймали в подворотне, и исполосовали. И он даже не смог защититься. Слабак, одним словом. «Шкет» уверенными шагами добрался до него, тот осмотрел его лицо, выкинул лишь: «До свадьбы заживет». И пошел в свою будку. Достал оттуда сникерс и сунул ему. «Шкет» взял свой сникерс, и направился обратно к машине отца. Сел возле заднего колеса. И начал отламывая поедать этот сникерс. Ел, как дикий зверек, который боялся, что у него сейчас отберут эту еду. Поэтому пытался съесть быстрее. И с каждым разом, моя ненависть и ревность, сменялись жалостью по отношению к нему. Жалко пацана. Это нужно было видеть, когда в глаза подступают слезы, когда внутри, что-то человеческое и жалостливое, пытается вытащить из тебя эмоции. Но, ты контролируешь себя и просто наблюдаешь. Голодный 12 летний пацан, а я веду себя, как идиот, пытаясь ровняться с ним. Когда я намного старше, и намного успешней, чем он. И вместо того, чтобы быть взрослым, я всё ещё был таким же 12 летним мальцом, как и он.

Толстый стоял недалеко и наблюдал за тем, как «Шкет» поедает сникерс. Всю дорогу, пока он ел сникерс, он изучал обстановку вокруг. Он не упускал ничего из своего взгляда. Знаете, как собаки, или кошки, или же голуби, которых кормишь, а они вроде едят, и при малейшем шуме, начинают смотреть по сторонам. Так вот, вот так он себя вел в тот вечер. Уже было темно, но при всём при этом, при каждом малейшем шорохе, он оглядывался по сторонам, чтобы определить источник шума. Убедиться, что ему ничего не угрожает, и продолжал медленно, жадно уплетать свой шоколад. А Толстый стоял и облизывался. Я его как раз оторвал перед его вечерней трапезой, и он голодный поехал вместе с нами. У него особый метаболизм организма. Он далеко не был толстым. Стройный, подтянутый и физически выносливый парень, просто ел он без остановки. И при этом совсем не толстел. Вот и прозвали его Толстым. И теперь он готов был, отобрать у карапуза шоколад, лишь утолить свой голод. А мелкий «Шкет» это видел. Осталось немного шоколада, пацан встал со своего места, оттряхнул свою пятую точку и направился к Толстому. Сует ему остаток шоколада. А тот стесняется взять, смотрит на меня. А я в курсе, что голодный и дал добро, что ещё делать. И в один присест он проглатывает эту шоколадку. И вслед уходящему «Шкету», говорит:

Толстый: «Рахмет тебе большой»
Шкет: «Не за что», - своим детским голосом

И снова расположился возле колеса. Сидел себе, никого не трогал. Тихо, чтобы быть незаметным. Поглядывал изредка, под машину. Словно продумывал план побега. В глазах был виден страх. Но, меня в тот момент, больше волновал тот факт, что творится там, внутри дома. Там мой отец один. И может случиться всё, что угодно. Поэтому я был в полной боевой готовности. Ребята держали оружие снятыми с предохранителя. Чтобы, если, что начать действовать. Церемониться никто не собирался. Как стало после понятно, это была точка сбора, всех этих мелких малышей, которые торговали наркотиками на улицах нашего города. А тот человек, который был на балконе, был своего рода наркотическим бароном. И контролировал свою территорию. А малец был его собственностью. И отец пошел переговаривать, и возможно, собирался выкупить его. А я насмотрелся и изучил все эти направления, поэтому ждал самых худших последствий от этой встречи.

Время шло. Точнее тянулось. И чем дольше мы находились там. Тем дольше мы нервничали. Мои ребята были на взводе, готовые начать пальбу в любой момент. И ребята, которые стояли возле калитки. Только лицо со шрамом, ходил с улыбкой на лице, и спокойный, как удав, разговаривал по телефону с кем-то. Будто бы заморачиваться было не о чем. Будто он знал, что всё будет нормально. И ни о чем заботиться не нужно.

Наконец, они выбрались наружу. Пожали друг другу руки. Всё закончилось на позитивной ноте. Все были довольны, мой отец и этот мужик, как после стало известно его имя – Вазген. Улыбались и позитивно относились друг к другу. Необычное стечение обстоятельств. Дальше все эти ванильные процессы расставания. Когда каждый из этих людей, желал удачи «Шкету». После чего он сел в машину, и мы поехали домой. Точнее поехали, сначала отвозить парня. Но, по дороге, мы заехали в магазин матери. Она была рада тому, что всё обошлось. Там-то стало понятно, что теперь он будет работать в магазине матери. Она всю эту кашу заварила, теперь она будет ему давать работу. Чтобы он больше не занимался этим делом. Отец дал понять ему, что теперь у него будет серьезная работа. И что нужно ответственно отнестись к ней. И что он не любит лентяев. Но, слово лентяй никогда не подходило «Шкету», как стало видно позже. Он собирался уйти домой, но я его подхватил на своей машине и отвез до дома. И лишь попросил его не разочаровать возложенную на него надежду моим отцом и шефом. Он лишний кивнул головой и направился к своему подъезду. Я приехал домой. И первым делом отец подозвал меня к себе. Чтобы поговорить со мной. Так как он прекрасно понимал, что творится внутри меня. И будто они с мамой это делали специально. Чтобы встряхнуть меня и дать мне новый стимул стремиться расти и добиваться определенных успехов в жизни. Отец сидел в своем кабинете, я расположился напротив него. Некоторое время он молчал, и возился с документами. После чего начал: