Том 3 Решка и Орел (Саня)

Том 3
Глава 4 Печеньки (часть 5)

Все наши душевные разговоры, всегда грузили меня. Заставляли осмысливать весь объем информации, который я передал и получил взамен. Лежишь себе, ночь. Из окна светит свет фонарей. И размышляешь обо всем. Спать не хочется. Думаешь о том, как тебе быть после больницы. Ведь в целом, я ничего не умею. Ни к чему в этой жизни неприспособленный молодой человек. Единственное, что я умел делать, это гулять, напиваться и ругаться с отцом. А как оказался вне юрисдикции собственного отца, так всё поменялось. Стараешься, пыхтишь, сопротивляешься, но сложность жизни всё равно окутывает тебя, своими щупальцами, давая тебе попробовать на вкус себя. Словно тебе завязали глаза и дают дегустировать на вкус эту жизнь. А вкус не сказать, что самый приятный. Ты пробуешь один кусок, горчит, вспоминаешь все ссоры с отцом, ту встречу, когда он поднял руку. Пробуешь другой кусочек, а он кислит. Это отношение матери ко мне, когда в детстве, попросила забрать меня Тяти, чтобы она могла отдохнуть. Ещё один кусок, совсем безвкусный, это мои отношения с Егором. Он всегда был неэмоциональным человеком. Всегда говорил на одной тональности, и принимал все мои приключения на себя. Ещё один вкус, сладкий, до ужаса сладкий и приторный. Это мои отношения с любимой. Но, и этот вкус, заставляет сморщиться от его сладости. И последний, кусок, самый непонятный. Почему именно он соленый. И почему именно он напоминает мне Тяти. Она всегда была ко мне добра и доброжелательна. Так почему она соленая? Возможно, потому что, когда я плакал, она была рядом со мной и пыталась поддержать меня. Вытащить из этого состояния. И помочь снова улыбаться и радоваться жизни. И тут я пробую всё вместе, и понимаю, что это довольно приятный вкус, но может быть лучше. Нужно лишь в некоторых кусочках исправить, кое-какие мелочи, для того, чтобы это был идеальный вкус, который будет приносить только приятные ощущения.

Для этого нужно было в первую очередь извиниться перед Егором, за все то время, которое он терпел мои выходки, и выручал в сложные моменты жизни. Поблагодарить его, за то, что он возился всё это со мной, забыв о собственной семье. Но, пытаясь, так же, как и мой отец обеспечить свою семью, денежными средствами. Чтобы его ребенок ни в чем не нуждался. Во вторую очередь, мне нужно было извиниться перед отцом, за то, что был эгоистичной паскудой, которой следовало надавать всех этих тумаков намного раньше. Извиниться и попытаться найти с ним общий язык, а возможно пойти по тому пути, который он мне сулит. Третий и немало важный момент, это попытаться построить отношения с собственной матерью. И попытаться разбудить в ней, тот самый естественный материнский инстинкт, который должен быть в ней. Просто скрыт, под масками, которыми она прикрывается, чтобы выживать в этом мире, в окружении конкурентов. И конечно же последний момент, это поцеловать руки Тяти и поблагодарить её за всё, что она сделала для меня. За то, что она выучила меня и сделала меня умным. За то, что научила готовить, убираться в доме, застилать постель, выносить мусор. И всё это она делала очень красиво, без приказного тона и намеков. А просто, обыгрывая меня на уровне игр разума. Она играла с моим разумом, так как была намного старше и опытней меня. Знала, как управляет мной, хотя я всегда думал, что управляю ею. Эти самые нежные руки, которые готовили мне, которые гладили мою голову, поправляли прическу, вытирали мои слезы. Одним словом делали все то, что должны были делать руки моих родителей. 

Время было позднее, выбрался из палаты и отделения, вышел на балкон. Где любовался видом луны. Позвонил своей любимой. Она подняла трубку, и я услышал её сонный голос. Такой милый, и приятный до ужаса. Когда понимаешь, то, что она реально меня любит. Раз в столь поздний час, я разбудил её, а она не ругается, а просто хочет услышать меня. И я ей говорю: «Я люблю тебя. Спи сладко мой ангел». И я чувствую, как она с улыбкой, кладет трубку и засыпает снова. Вот тот самый момент, который доказывает, что любовь существует. Если раньше, я считал, что миром правят только деньги, то в ту ночь, я поменял свое мнение. В ту ночь, я смог сделать в себе трещину, как в лобовом стекле, осталось теперь разбить всё, и поставить новое. Чтобы начать полностью новую жизнь. Потому что я понял, что миром правят любовь и деньги. Мы сами выбираем, чего мы хотим от этой жизни. Или же жизнь полную любви, или же любовь променять на деньги. Я выбрал любовь, и все материальные блага, стали не столь значительными для меня. А ведь и вправду можно обходиться без всех этих пафосных, модных, модельных нарядов, последних моделей девайсов, машин, шикарных хором и огромного количества денег. У нас была лишь моя заначка, и небольшая зарплата, которую мы всячески растягивали на месяц нашей жизни. При этом она пыталась откладывать из них. Да мы не ели икру, как раньше, да мы не гуляли в ресторанах и не имели возможности, просто проводить время, ничего не делая. Но, при всём при этом, в моменты единения, после работы. Мы просто жадно пытались успеть всё, так как времени у нас было совсем мало. Не в деньгах было тогда счастье, а счастье моё было в ней. И даже целого мира, мне не надо было. Мне нужна была лишь она, моя маленькая, смешная, добрая и заботливая девочка, которая скоро должна была закончить учебу, поступить в университет, за который я с радостью заплатил бы. 

Да она устраивала истерики, закатывала скандалы, ругалась, кричала, била посуду и психовала. Но, мы вместе проходили через это. Эти серые дни, они нагнетают обстановку, когда у тебя один и тот же партнер, когда он забывает правила и делает свои старые привычки, и всё это раздражает и выводит из себя. Мы кричали друг на друга, ссорились, ругались, запирались в разных комнатах. Но, никто никуда не убегал. Бывало, сидишь после долгой ссоры, на лестничной площадке. Куришь свои сигареты, никому не мешая при этом. Сам по себе, на краюшке лестницы. Приоткрыв окошко в подъезде, чтобы выветривалось, и чтобы соседки бабки не ругались. И тут чувствуешь, что она оказалась рядом, обняла тебя и целует в шею. Извиняется за то, что была не права. Или те моменты, когда она не права. Сидишь такой злой, весь из себя глава семьи. Пялишься в этот ящик, по которому ничего хорошего не показывают, переключаешь каждый канал, вымещая свою злость на пульте. И телевизор начинает тебе подсказывать, что ты был не прав. Кадр за кадром, ты обращаешь внимание только на конкретные слова. Пересиливаешь себя, и идешь к ней. Стучишься в спальню. А дверь давно не заперта. Она сидит, уставившись в окно, скрестив руки на груди. Ведешь себя, как домашний кот и на четвереньках, тянешься по кровати к ней. И начинаешь изображать котика, и она всегда была неравнодушна к этому. Какой бы злой она не была, всегда улыбнется и начнет смеяться. Вот они отношения, когда ты умеешь любить и прощать, а самое главное, ты умеешь делать первый шаг и извиняться. И вот ты стоишь один на этом балконе, изредка тебе составляет компанию одна из медсестер, которая отвечает за ночную смену. И вы молча курите сигареты. Спать не хочется, хочется только продолжать думать. Переваривать свои собственные мысли, которые так долго хранились. И такая возможность, очень редкая, поэтому я старался наслаждаться этим моментом. Так как, кто его знает, когда я снова, смогу так же трезво посмотреть на все эти обстоятельства. 

Эта умилительная улыбка на лице, которая не сходила всю ночь, с момента, когда я услышал её сонный голос. Что даже медсестра, несколько раз поинтересовалась, всё ли со мной хорошо. И не нуждаюсь ли я в помощи. Единственная помощь, в которой я нуждался, это найти себе работу, после больницы. Но, в этом мог мне помочь, только мой собственный отец, с которым мы были в ссоре. И нужно было научиться переступать через себя. Хотя, я уже был готов, на то, чтобы переступить через свою гордыню, встретиться с ним и извиниться перед ним. За свое идиотское поведение. И больше всего я надеялся на то, что он пойдет мне на встречу. Но, ещё не понимал, какой ценой мне достанутся эти извинения перед ним. Он человек успешный, а самое главное расчетливый. И я ещё не знал, что он далеко наперед продумал всё, и знал, что рано или поздно, я приду к нему. Но, об этом после.

Настало утро, моего закадычного друга разбудили, ради порции уколов в пятую точку. Он ненавидел это время. Точнее этот момент, он не любил получать уколы. Говорил, что это своего рода унижение. Тебе делают больно, а ты не можешь ничего сделать, и всегда смеялся. Чтобы скрыть свою ярость. Да и потом, когда его переворачивали на бок, приходилось терпеть боль в груди, а это он очень не любил. Поэтому я всячески пытался помочь, чтобы в груди болью отдавало, не так сильно, как обычно. Утро начиналось с того, что я помогал ему умыться, зубы он чистил сам, лежа на спине. Я держал несколько чашек с водой и одну пустую, в которую он мог бы сплюнуть. После каждого умывания, приходилось менять подушку и постельное белье. Потому что всё было промокшим. Не задавайтесь вопросом, как мне это удавалось. Учитывая, тот факт, что он лежал на кровати. И рассказывать это не буду. Это очень личное и очень смешное. 

Потом мы приступали к чаю. Я уже не давал ему, его любимый зеленый чай. И даже когда ребята приходили, стоял на своем. Да и после аргумента, что зеленый чай, ему был противопоказан, они поддерживали меня, и измывались над ним. Наливая себе зеленый чай, и изображая, как они наслаждаются этим прекрасным вкусом зеленого чая. Поднося поближе к нему чашки, и балдея над тем, как он пытается отнять чашку у них. Но, ничего не получалось, и заканчивалось болью в груди. Вроде бы взрослые, но в то же время, иногда вели себя мы, как дети. В те моменты, когда нас навещали, в помещении становилось, как-то до ужаса приятно. Всегда смех, улыбки, шутки, разные приколы, анекдоты и прочее. Ничего плохого и серьезного. Всё делалось для того, чтобы не унывал их друг тут. А я получал свою порцию удовольствия, от их компании. И иногда хотелось, в приказном тоне, потребовать, чтобы меня взяли в команду. Но, потом просыпалась ясность в голове, которая говорила, что этим самым, я отдалю себя от них. Поэтому терпеливо ожидал своего момента. После операции, каждый день, ходил на физиотерапию, чтобы место пореза быстрее зажило. Меня пичкали лекарствами и антибиотиками, и один раз я поинтересовался у медсестры, от чего эти таблетки. Она, как выдаст, что от столбняка. Сидишь потом и думаешь, для чего мне эти таблетки дают? Вроде у меня симптомов столбняка нет. Потом начинается целый ряд вопросов, на которые она отвечает: «Профилактика, на всякий пожарный, вдруг появится». И ты сидишь и думаешь, это больница или же девушка готовится к выступлению перед аудиторией, как Петросян? Но, в конце всех процедур, она просто успокаивает, фразой: «Я пошутила, простые антибиотики, чтобы рана не загноилась». И ты со спокойной душой, возвращаешься к себе в палату, с мыслями о том, что возможно, она это сделала специально. И возможно, у меня скоро будет столбняк. Обсудил это с ним в палате. Он смеялся очень долго. При этом выдавая фразы, что так и есть, таблетки от столбняка, чтобы уже наверняка, я не заразил всех пациентов в этой больнице. Он лишь нагнетал обстановку, для того, чтобы позабавиться над моим видом. А у меня был наивный и потерянный вид. Не знал, как реагировать. Или верить первым словам, или же последним, где было сказано, что это просто шутка. 

Но, после нескольких часов размышлений, эта мысль надоела, и я отложил её в сторону. Пошел в киоск, купить чего-нибудь. И взял сегодняшнюю газету. Принес печеньки, немного конфет, очередную книгу для него. А сам расположился на своей кровати, и начал листать газету. И тут статья, точно не помню, где. Но, огромное количество людей погибло тогда в автокатастрофе. И я об этом рассказываю ему. На, что он даже не среагировал. Словно смерть людей, для него это обычное дело. Я взглянул на него и первый мой вопрос, долго не заставил ждать ответа:

Я: «Неужели, тебе безразлична жизнь людей?», - он взглянул на меня
Он: «Слишком громко сказано, я просто не заморачиваюсь об этом. Потому что я с ними не был знаком, я их не знал, и возможно никогда бы мы не пересеклись бы в этой жизни»
Я: «Какой-то ты жестокий»
Он: «Не жестокий, а реалист. Умерло более двухсот человек, и для меня, как и для многих, включая тебя, это статистика. Мы в курсе, что умерло более двухсот человек. Мы не знаем имен, фамилий, дат рождения. В голове не проявляются картинки воспоминания об этих людях»
Я: «А, если бы там был дорогой тебе человек?»
Он: «А, если бы всех этих «А, если», не было бы? Ты выставил новое условие, но я прекрасно знаю, что там близких мне людей не было. Поэтому это остается для меня статистикой. Но, допустим гипотетически, что там был всё-таки дорогой мне человек, тогда эта статистика, превратилась бы в трагедию. Но, трагедией была бы только смерть этого дорогого человека, и только для меня. Тогда я бы посмотрел на ситуацию так, более двухсот человек погибло, минус один дорогой человек. Теперь статистика и горе одновременно, так как мне дела не было бы до тех, кто погиб рядом, я бы заморачивался дорогим мне человеком, теперь ты говоришь о жестокости? Поверь, никому нет дела, до чужого горя, если это не твои родственники. А чужие люди приходят, только лишь для галочки»
Я: «Да и некоторые родственники приходят для галочки»
Он: «Нет, для родственников, с которыми ты хоть, какое-то свое время проводил, это будет трагедией, я не говорю, про наши казахские родственные связи. Что иногда не знаешь и половину тех родственников, которые приходят на той. Но, это потому что ты был маленьким и не всех запомнил. Но, они тебя будут помнить и придут они, разделить горе на всех. Потому что частичка тебя, будет жить в каждом из них»
Я: «Ладно…»
Он: «Прохладно! Не имей привычку выражать одолжение»
Я: «Лад… Как пожелаешь»
Он: «Другое дело. Это самая вредная привычка, из-за этого ладно, отношение к тебе может поменяться, и воспринимать тебя будут не серьезно»

Сидишь и думаешь потом. Простое слово «Ладно». Повторяю его в голове, перекручиваю, повторяю, переворачиваю, пытаюсь понять. И тут после нескольких десятков повторов, я почувствовал, какое значение несет это «ладно». Его произносят люди, в такие моменты, когда не хотят соглашаться с мнением другого человека, или же когда человека заставляют, что-то сделать. Или же требуют от него, чего-то, что он не хочет делать. И заканчивается всё на простом «ЛАДНО». Т.е. в этом слове, скрывается целое безразличное предложение, с оскорбительной тональностью. Например: «Ладно, сделаю, сделаю я всё, только отвали от меня», или «Ладно, только заткнись пожалуйста», «Ладно, только, потому что мне еще нужна работа». И тут я снова обращаюсь к нему:

Я: «А вот по поводу «Ладно»
Он: «Что именно?»
Я: «Как заменить его? На какое слово?»
Он: «Есть укороченное, но приятней на слух слово «ладЫ», даже звучит иначе»
Я: про себя «лады, лады, лааадыыы, лаааады, ладЫ», - и в правду, звучит намного лучше