Том 3 Решка и Орел (Саня)
Том 3
Глава 2 Решка (часть 5)
В классе всегда были те, которых я называл «зачуханные» или же просто «бесхребетные». Это тот класс детей, которые не могут за себя постоять, и просто терпят все те издевательства, которые выпали им за все 11 лет учебы в школе. Большинство из них не выдерживало, и уходили в другие школы, чтобы начать новую жизнь. Но, как говорится, от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Они лишь на некоторое время отсрочивали все те издевательства, которые их ждали в новой школе. А я и моя компания задир и заводил, продолжали в своем духе. Наступала зима и эти ребята становились грушей, которую можно было бросать на снег, борцовскими приемами. Или же просто закидывать снегом, крича Сталинская репрессия. И они просто стояли у стены и были расстреляны снежками. Порой попадали в голову, в лицо, они плакали, и чем больше они плакали и хныкали, тем веселее нам было. Были и те, кто срывались и пытались, что-то доказать, но их дух в тот же момент крушили на мелкие кусочки, давая понять, что он «бесхребетный» и права на то, чтобы огрызаться или скалиться в наш адрес, не имеет. Вот такая вот жизнь в школах, о чем умалчивают большинство детей, потому что запуганы другими детьми. Естественный отбор, доминируют и выживают сильнейшие представители того или иного вида, в нашем случае были школьники, а слабые идут в расход. И это типичное природное, животное, основанное на инстинктах доминировать над другими. Когда вы смотрите каналы про животных, просто на минуту представьте во время битвы двух зверей, или в момент защиты своей территории обычных школьников, и вы всё поймете. Когда правил не существует, когда есть только ты, твои силы, руки, ноги, тело и голова, и тебе нужно выживать среди своих же сверстников.
Знаете, в волчьей стае, когда стая мигрирует, то впереди идут самые больные, слабые, полуживые особи волчьей стаи. Чтобы принять на себя удар спереди, вожак всегда идет позади, чтобы наблюдать за своей стаей и отдавать приказы. Вот примерно так и выглядит иерархия в школах, когда впереди идущих унижают все сзади идущие, торопят, толкают и подставляют под все удары. Если мы заступались друг за друга, то, когда обижали, кого-то из «бесхребетных», то никто не обращал внимания, кроме нас их унижали и ребята из других классов, особенно ЗПР классы обожали это делать. Потому что видели со стороны, кого можно, а на кого лучше не рыпаться, иначе можно получить. Выискиваешь слабых и уничтожаешь их, чтобы самоутвердиться на их фоне. Так ты показываешь свои силы и возможности, и пытаешься вылезти на пищевую верхушку. Но, в ЗПР классах были ребята, которые не отличались умом, среди них были сообразительные, но эти слабоумные, они перли, как танк, которому отдали приказ, захватить высоту. И в определенный момент, я понял, что мои ребята физически уступают этим, поэтому нужны были свои собственные вассалы, цепные псы, которых можно натравить на кого угодно. В чем прелесть была? В том, что большинство из них были из бедных семей и готовы были сделать ради тебя всё, что твоей душе и извращенному разуму угодно. Лишь бы ты накормил его в столовой, дал поиграть у себя дома, или же подарил, какую-то вещь, которую он никогда в жизни возможно не получит. Он слабоумен, поэтому управлять им легко. Они обладали лишь одним качеством, это махать руками. А такие нужны были, чтобы защищать меня. Я не марался и никогда не дрался ни с кем. Пользовался чужими руками, мои руки были чисты и свободны, от физического насилия. Но, я получал огромное удовольствие от того, что наблюдал за физическими расправами. Это чувство возбуждения, адреналина в крови, когда ты кричишь бей сильнее, не жалей, мочи паскуду, убей эту тварь. И твой цепной пес, выполняет все твои команды. А ты получаешь от этого удовольствие, потому что тебе нравится, когда кто-то плачет, кто-то испытывает боль. Когда человек, посмевший дерзнуть тебе, теперь готов был целовать твои ноги, лишь бы ты отозвал своего цепного пса.
Самое интересное было после драки, когда я заставлял человека самостоятельно встать на колени. Это, то, на что люди редко когда пойдут. Чувство собственного достоинства есть у всех, но это чувство можно ломать. Вот вы стоите на улице, за школой, час, два, три, а он не собирается вставать и признать твое верховенство над ним. И на протяжении всех этих часов, его бьют, бьют не жалея сил. После чего поднимают его на ноги, и я требую, чтобы он встал на колени. Люди проходят мимо, взрослые, молодые, ровесники и ребята, которые старше. Никто не обращает внимания, точнее все видят и хотят заступиться за этого «бесхребетного», но не могут, потому что видят, количество людей и бегут от этих проблем. Потому что знают, что если влезут, то могут оказаться рядом с этим парнем. И в один из таких дней, мы были в классе четвертом. Передо мной стояли трое ребят, один из которых уже занял позицию на коленях, оказался просто ничтожеством, от одного легкого рывка, без умысла удара, сразу встал на колени. Остальные двое продолжали стоять. И в тот миг, я увидел нашего коммуниста, который видел всё происходящее, направился в сторону помойки, которая была рядом с нашей школой. И уже возвращался оттуда с хорошей такой металлической трубой. Его шаги были медленными, но с каждым его приближением, десять человек, с каждым его шагом отступали на один шаг. Я пытался приказать, чтобы они все налетели на него, но страх был намного выше. Поэтому мы все кинулись в рассыпную в разные стороны, лишь бы не оказаться на его пути, когда он подойдет. Мы отбежали подальше от этих «бесхребетных», он взглянул на них, ударил ладонью того, который сидел на коленях. И что-то им сказал, после чего бросил трубу и направился в своем направлении.
Но, эти «бесхребетные» остались на своем месте, потому что боялись нас больше. Он заступился за них. Один пацан. Один коммунист, над которым одно время все шутили, теперь спокойно шел против толпы, и толпа трепетала перед ним. Он уходил вдаль, оглядываясь и смотря на этих «бесхребетных», словно он жалел о том, что заступился за них. Они боялись сдвинуться с места, потому что каждый способен оценивать ситуацию. Коммуниста часто не бывало в школе, а им ещё каждый день встречаться со мной и моей компанией. И поэтому они предпочли остаться на месте. Но, после того случая, я кровь из носа, хотел, чтобы он был рядом со мной. Потому что он стоил один, десяти засранцев, что вились вокруг меня. Вся их уверенность и сила, строилась только на количестве. Когда у него одного, всё строилось на качестве. И мы вернулись к тому, от чего нас прервали. Я всегда добивался желаемого. Так, что не важно, сколько времени уходило, важно было другое, чтобы эти «бесхребетные» подчинились мне. Знаете, попробуйте кого-нибудь поставить на колени перед собой, и вы почувствуете, то, что чувствовал я. Это чувство тщеславия и величия, что перед тобой преклоняют колено. Я рос по аристократическим устоям, мне рассказывали о рыцарях их доблестных поступках и прочих вещах, но мне больше симпатизировали короли, перед которыми склоняли колено и исполняли приказы беспрекословно. А рыцарь, это удел «бесхребетных» и бедных людей. Хотя, смотря на этих бесхребетных школьников, я понимал, что рыцари из них были бы самыми бесполезными, они с человеком справиться не могут, а с армией тем более.
Или же самым забавным было заставить драться двух «бесхребетных» драться между собой. Или же вытащить всех «бесхребетных» и заставить драться на снегу, каждый сам за себя, это было непревзойденное зрелище, когда они не хотят, но их заставляют это делать. Чувствовал себя своего рода Цезарем в Колизее. Когда от твоего настроения зависело, как долго это будет продолжаться. Я всегда выходил сухим из воды, если кто-то из этих «бесхребетных» жаловался родителям, после чего начинались разборы полетов, я оставался в кабинете, когда всех вызывали к директору. А когда и меня приписывали к этому, то я приходил в кабинет директора, и у них спрашивали: «Он бил вас?», - ответ был честным, как никогда: «Нет, не бил», - но страх того, что завтра будет хуже, не давал им продолжить и сказать: «Но, он говорил, чтобы нас били». Поэтому вылезаешь из всего этого без лишних проблем. Но, даже, если кто-то осмеливался продолжить эту фразу, то просто одна моя фамилия и отчество, снимало все претензии ко мне. Никто не хотел проблем себе, и мне сходило с рук всё. Как же это здорова, когда даже взрослые боятся, сказать грубость или гадость в твой адрес, и лишь мысленно выражают свое мнение обо мне, так и не озвучив его вслух, потому что боятся.
Директор не мог избавиться от меня, потому что я хорошо учился, и я один из тех, кто давал положительные показатели. Моя фотография висела в фойе школы, как одного из лучших учеников школы. Лучший ученик, при этом тот ещё гаденыш, каких ещё поискать придется, и днем с огнем не сыщешь. Забавно, не правда ли, как всё было выгодно выстроено и устроено, под меня. И я пользовался этим и получал огромное удовольствие, потому что я был реально неприкасаемым в своей школе, как для учителей и администрации, так и для других школьников. Старшеклассники, обходили меня стороной, потому что видели, кто меня сопровождает в школу и со школы. У Егора всегда было табельное оружие и разрешение на ношение оружия. Поэтому при непонятных ситуациях, он просто откидывал в сторону одну из сторон своего пиджака, и все старшеклассники уже не были, такими крутыми, как казались до этого момента, а ты с ехидной ухмылкой на лице, произносил: «Лохи!», - и уходил вместе с Егором.
Но, всё это были детские шалости, мелочь на фоне того, что ожидало этих всех людей в будущем. Да и меня. Потому что, чем старше становишься, тем больше ты узнаешь, ты познаешь ухищренные способы влияния и давления на людей. А всё, потому что изучаешь историю. Историю пыток, историю оружия, историю всего, чего возможно было изучать. Потому что дополнительные факультативы, были обязательным обязательством перед отцом, которое он непосредственно контролировал сам. Стоило мне не прийти на факультатив, как преподаватели стучали ему. Только по этой причине, я постоянно ходил на эти факультативы и дополнительные занятия, которые играли только мне на руку. Потому что, узнавая, что-то новое, я испытывал это на своих сверстниках, от теории к практике, не отходя от кассы. Мир продолжал кружиться вокруг меня, а я брал из этого мира самое лучшее, что вообще можно было взять. Но, так мне казалось, на самом деле, я брал всё самое худшее и тем самым становился всё невыносимей для окружающих. Вы считаете, а где же мои черные полосы? Где мои проблемы? Как у всех остальных. Ведь не может всё идти по маслу. А всё просто, моя черная полоса по жизни была со мной, потому что у меня не было внимания родителей, я совсем не знал своих родителей, у меня не было настоящих друзей, все они дружили со мной, только ради денег, тусовок, игрушек и развлечений. У меня было всё, но в то же время не было ничего. Я просто гармонировал по лезвию ножа, у меня была золотая середина, которую я не пожелаю никому в этой жизни.
Где-то с пятого класса, мы начали ходить в кино, тогда было популярным, что скупщики, скупали все билеты на премьеры и продавали в три дорого, чем продавалось в кассах. Нас была целая делегация, которая росла по мере моего взросления. Я как Король окружал себя вассалами и преданными людьми, которые исполняли мои капризы, пока у меня были деньги и то, чего не было у них. И когда мы приходили в кино, и упирались в то, что в кассах не было билетов. К нам обязательно, кто-то подходил, чтобы предложить билеты, но уже дороже. А я разве был похож на лоха, который будет переплачивать за билет? Конечно, нет. Легкими словами, втирались в доверие, отходили от кинотеатра, туда, где нет людей, избивали эту компанию ребят, отбирали билеты и шли в кино. Раз, они посчитали то, что могут навариваться на людях, то это будет уроком, отбивали всё желание у них, чтобы заниматься этой деятельностью. Считают себя самыми умными? Я опровергал эту теорию за кинотеатром. И снова, ты выходишь сухой из воды. Потому что били другие, и если полиция вязала нас всех, то одним звонком я разрешал проблему, после чего наступали проблемы у этих ребят, потому что они занимались незаконным предпринимательством. Не платили налоги. В Советское время они бы уже пошли на расстрел или пожизненную ссылку на север. За то, что спекулировали билетами возле кинотеатра и создавали монополию в этом деле. Но, советского союза не было, поэтому менты просто вымогали с них теперь деньги, потому что с нас не получилось, и ещё выслушали, целый километр гадостей. Потому что кто поверит тому аргументу, что я, сын богатого человека, буду отбирать билеты силой, когда их могу купить. Конечно, никто не поверит. Поэтому километр матерных слов, который исходил из моего мобильного телефона, который я мог поносить месяц, а после отдать кому-то, и купить себе новее и моднее модель.
Сцена 5
И когда смотрю на Даника, такое ощущение складывается, что, где-то я его видел. Только вот вспомнить не могу, где я его видел. Но, лицо его было до боли знакомым, будто я не раз видел его. Только вот где именно, вспомнить не могу, но всё это время с того, самого момента, как он с нами, пытаюсь вспомнить, где же мы с ним пересекались. Может быть на каких-то олимпиадах, в которых я принимал участие и благодаря Егору, получал ответы и всегда побеждал, занимал первые места. Или же он тоже учился с нами? Не помню, но думаю, вспомню.
Нас отпускали из отделения, буквально мы там были по полчаса не более. Ближе к шестому классу, ценность игрушек начало падать. Ценность на игровые приставки, рэперскую одежду росла. Потому что у нас был «челнок – так называли людей, которые гнали импортную одежду из-за рубежа в Казахстан и торговали ими». Вот он привозил мне из Америки, настоящую рэперскую одежду. И знаете, в шестом классе, люди готовы целовать мою обувь, чтобы получить те же самые «трубы или колокола – так называли джинсы, которые в районе стоп были очень широкими», но мама называла их метлами и пылесборниками. За самые шикарные кроссы, которых не было на нашем рынке, мне привозили всё самое лучшее и по моему требованию, этот челнок не продавал похожих. Поэтому долгое время, на мне одежда была одна из первых. Бейсболки, футболки, ветровки от нью-йоркской команды «Янки», в общем, я был самым продвинутым рэпером, на фоне остальных. Все только подражали, когда я одевался по высшему пилотажу. И помню один из диалогов, когда Максим, пытался выудить у меня целую коллекцию, то есть одеться с ног до головы. Потому что у меня гардероб был настолько большой, что это в среднем напоминало двухкомнатную квартиру, в которой ютились многие. И большинство из этих вещей, я даже не носил ни разу, забывал о них. И после становились не модными, поэтому нужно было избавляться. Я редко когда, надевал одну и ту же вещь дважды. Всегда всё новое. Всегда всё самое лучшее и всё это было у меня. И вот Максим готов был на всё, он так и сказал: «Сань, дай мне вот эти вещи», - которые он выбрал из моего гардероба. Я лишь спросил: «А, что я получу взамен?», - ответ: «Всё, что пожелаешь, хочешь, ноги твои буду целовать». И тут пришла хорошая идея в мою дрянную голову. А почему бы и нет. Но, поцеловать ноги, без зрителей, это не то, чего я хотел. Я хотел увидеть, всё это чувство унижения человека. Поэтому, я сказал ему, что подумаю, над его предложением. На следующий день, я собрал всех ребят у себя в комнате. И достал все эти вещи, попросив Тяти повесить на вешалки аккуратно и перед этим погладить их. Висят эти вещи на стене, он смотрит на них, как на самое желаемое. Потому что родителям его не нравился этот стиль, поэтому ему покупали обычную нормальную одежду, но он очень хотел эти вещи. И знал, что они очень дорогие. И я предлагаю ему поцеловать обе мои ноги, на глазах у всех, и все эти вещи будут его. И может ещё добрать чего-нибудь из кепок и кроссовок.