Том 2 Решка и Орел (Асан)

Том 2
Глава 4 Михаил и Даниил (часть 11)
Открыл глаза. На дворе уже смеркалось. Свет от солнца уже был багровым. Мы проспали весь день. Тот самый момент, когда тебя не беспокоили все те вопросы, ответы на которые, ты так неустанно ждал. Ты лишь пытаешься, как-то собраться с мыслями и понять, какой сегодня день, сколько время, сколько ты проспал. Протираешь глаза, которые требуют продолжения сна. Так как сон был до боли сладким и приятным. Впервые в жизни сон был приятным, и хотелось увидеть продолжение. Приподнявшись на руки, понял, что никто ещё даже не просыпался. Все спали. Наконец, после десяти минут валяния, как неваляшка на ковре, как кот, который наслаждается шершавой поверхностью кота, я поднялся на ноги. Разминая свою челюсть, плечи и спину. Направился в ванную. Перед зеркалом всё тот же парень, который никоим образом внешне не изменился. Начал умываться, пока умывался, услышал, что кто-то спускался по лестнице и упал. По голосу понял, что это был Дэн. Матерился так, что даже сапожники рядом с ним казались любителями в сфере матерных слов. Закончив процедуры чистки зубов и мытья лысой головы. Я направился наружу. Возле лестницы сидел сонный Дэн, пытался прийти в себя, после этого падения. Подошел к нему. Он уставился в точку. Помог ему встать, затащил его в ванную. Сам пошел на кухню. Рыскать в поисках еды. Кушать хотелось, как никогда. Словно только что вернулся с голодного края. В надежде найти, что-нибудь съестное, я обшарил холодильник, шкафы, и ничего лучше чем, взять сыр-чечел, в голову не пришло. Сидел, лакомился этим добром. Всё остальное нужно было готовить. Яиц не было. А это единственное, что я умел готовить, точнее чему меня научила тёть Альбина. Мысленно вспоминал всю её стряпню, аж, захотелось вернуться обратно в свой городок к ней. До того голод морил мой желудок. Гул от желудка стоял такой, что Михаил, спускаясь по лестнице, слышал его. Не умываясь, он принялся готовить. А готовил он тоже отменно. Во всем он был лучшим. И тут мне в голову пришли все те вопросы, которые я хотел задать ему.

Он доставал из холодильника разные продукты, картофель, лук, лимон, помидоры, мясо заложил в микроволновку, чтобы разморозить его. А я сидел, посасывал свой чечел, мысленно расставляя вопросы по порядку, по определенному порядку, чтобы не потерять цепочку. Но, это давалось тяжело под протяжный вой моего желудка, который требовал подпитки. В этот момент, из ванной выбрался Дэн, ударившись о край двери мизинцем. Снова матерится, как сапожник, хотя нет, матерился он хуже любого сапожника. Это был не его день. У него всё валилось из рук. С горем пополам он расположился на стул. Притянув ногу к груди и разглядывая, свой мизинец, который пострадал в процессе выхода из ванной. Пытаясь, хоть как-то помочь ему в знак искупления за свою неосторожность. Потом посмотрел на меня. Увидел, как я лакомлюсь большим куском чечела. И потребовал свою долю, якобы это его чечел и он его купил, специально для себя. Но и я оказался не промах, и не дал ему ни кусочка. В итоге, Дэн начал гоняться за мной, требуя свою порцию, вокруг стола. Михаил стоял молча, чистил картофель и наблюдал за происходящим. Иногда улыбаясь и понимая, что Дэн всё ещё такой же пацан, каким был, когда-то. После нескольких неудачных попыток догнать меня, а гоняться по кругу глупо и бесполезно, стоит препятствие, которое не обогнуть незаметно. Поэтому Дэн сел на стул и сделал вид, что ему стало не интересно. Но, я остался на ногах, и демонстративно показывая ему, какой всё-таки этот соленый сыр был вкусный. Хотя, что вкусного может быть в соленом сыре? Просто, когда голоден, тебе и земля покажется вкусной, лишь бы, чем-то покрыть всё то пустое пространство в твоем желудке. И тогда-то я увидел такое лицо Дэна, что реально устоять перед миловидностью и немощностью его лица было невозможно. Он словно маленький ребенок, который сейчас расплачется, и таким взглядом смотрел на меня, что прямо за душу брало. Я попытался оторвать часть своего трофея и поделиться с ним. Но у меня ничего не получалось, поэтому пока я брал нож, не заметил, как он оказался сзади и отобрал у меня мой паек. И начал носиться по кругу. А я пытался догнать его. Миловидное лицо, сменилось нахальным и злорадствующим. Он смотрел на меня и отрывал зубами большие куски от этого сыра. А мне казалось, словно он отрывал от меня эти куски. Михаил дальше балдел от происходящего. А ничего умнее мне в голову не пришло, как кроме фразы: «Миш, скажи Дэну, пусть вернет», - на что получил простой ответ: «Чего, как маленький, сам прошляпил, сам и разбирайся теперь, в семье с Дэном, клювом не щелкают!». А Дэн продолжал злорадствующим взглядом пилить меня и демонстрировать, как же вкусно он поедает то, что нашел я первый. Я лишь взглянул на него взглядом в стиле: «Значит, так? Ну, посмотрим!». Прищурив взгляд, молча сел на место. Его даже испугал этот мой взгляд. А мой желудок, продолжал требовать подпитки. Урча с каждым разом, всё громче и мощнее. Заявляя всем находящимся в комнате, что если в ближайшее время его не накормят, то он начнет кормиться человечиной. Дэн лишь отшутился: «Миш, а может ну его, запрем, пока он нас не сожрал!». Мы дружно посмеялись, а Михаил продолжал готовить. Торопиться было некуда. Солнце за окном уже давно скрылось за многоэтажками и небоскребами, и в домах начали включаться лампочки. Это прикольное явление и момент, когда стоишь у окна и пытаешься угадать, в каком окне включится свет, и все включаются по очереди в разных местах. А мы с Дэном, как маленькие, стоим на балконе, в ожидании нашего запоздалого завтрака, пытаемся на спор угадать, в каком окне включится свет.

Закурили сигареты, он развалился в кресле, крепко держа свой сыр. И не подпуская меня на расстояние вытянутой ноги. И предупреждая о том, что начнет кусаться, если я приближусь. А я стою себе и размышляю, в ожидании, когда он зазевается. Но, он был начеку. Так как всю жизнь он потратил на то, чтобы бороться за еду. Прятать её, воровать её, отбирать её. И если уже еда досталась ему, то просто так у него её не отберешь. Даже спустя столько лет, и даже учитывая тот факт, что условия жизни поменялись, но привычки, привычки всегда остаются. Спешка, голод, страх и прочие. От них уже не избавиться, это навыки, благодаря которым, ты до сих пор дышишь, живешь, видишь, слышишь. И, если откажешься от этих навыков, то завтра легко сломаешься. У меня привычка быстро кушать. Если я начал, то поедал еду с такой скоростью, что меня не волновало, какой кусок, меня волновало, быстрее засунуть его в брюхо, ибо оттуда его точно никто, не достанет после. Михаил присоединился к нам чуть спустя некоторое время. Тоже закурил сигарету. И сказал, что через полчаса завтрак будет готов. Поэтому нужно ещё немного потерпеть. Сам расположился в кресле, поставив одно кресло напротив. И предложил расположиться на нем мне. Дэн оттолкнул свой стул назад, вытянул ногу, оценил обстановку и понял, что так будет безопасней, для его сыра. Мы сели, в окружении темнеющего города, в момент сумерек. Необычное время, когда глаза не сразу могут привыкнуть. Вроде уже темно, но в то же время светло. И глаза не понимают, как им быть. Поэтому это необычное ощущение в глазах, проходило очень долго. Михаил начал диалог:

Михаил: «Что ты хотел узнать?»
Я: «Я хочу покушать»
Михаил: посмеялся: «Придется, терпеть. А пока ждем, давай продолжим рассказ, поможет отвлечься»
Дэн: «Да, точно давай продолжай, а то я тут от голода, себя жрать начну»

Михаил:

На чем мы остановились в прошлый раз? А точно, наша жизнь на улице. Ты говорил о том, что у тебя жизнь сложная. А ты ночевал в подвалах, чердаках или же просто на скамейке в парке? Ты знаешь, что такое холод? Настоящий холод? Когда тебя обдувает ветер, когда от бетона веет холодом, а не материнским или Тёть Альбининым теплом? Вот так мы прожили большую часть нашей жизни. Постоянно прижимаясь, друг к другу, чтобы согреться. И просыпаясь от мельчайшего шороха или шума, так как не хотели возвращаться обратно в детский дом. Где нам никто не был рад. Все хотели там одного, быстрее избавиться от нас. А мы сделали им услугу и избавили их от самих себя. Знаешь, почему ты лишился своего сыра в недалеком прошлом? Потому что Дэн был великим ловцом голубей, которых мы зажаривали на костре. И ели. Особо мяса в них не было. Но, это сейчас мы кушаем нормальную еду. А раньше приходилось ловить голубей. Ловишь, сворачиваешь шею и на костре. Мяса особо нет, да и не всё можно есть. Так я научился готовить. Первое блюдо, которое я приготовил, это была голубятина. Каков городской голубь на вкус? Он далеко не вкусный. Это тебе не курятина. Они едят всё подряд, пьют из грязных луж и это всё отражается на их мясе. Жесткие, мелкие кусочки мяса. Нам приходилось зажаривать по 10 голубей, чтобы, хоть, как-то избавиться от чувства полного голода. А когда медленно кушаешь, чувство насыщения приходит раньше. И вот, Дэн носился по чердаку и ловил голубей, а я готовил их. Так мы делили наши условия жизни. Один ловил, другой готовил, один воровал, другой отвлекал. Но, тогда готовил я не сказать, как шеф-повар. Лишь благодаря спичкам разжигал костер на чердаке, не отдавая себе отчет о том, что может произойти пожар. Как однажды произошло. Чуть не померли мы тогда с Дэном, если бы не пожарники, которые вытащили нас. Мы сидели в скорой помощи и ждали момента, чтобы сбежать. Так как, если бы они выяснили, что мы беспризорники, то нас вернули бы в детский дом. А нам это было не нужно. Мы полюбили свою свободу, какой бы суровой она не была. Мы жили в невыносимых условиях. Тогда-то мы и познакомились с Себастьяном. Он был моложе. Нас допрашивали полицейские, а он со стороны понял, что это мы виноваты в пожаре, в его доме, и то, что мы детдомовские ребята. В итоге, он подошел и представился нашим отцом. Сказал, что мы мелкие шалуны, что всю ответственность берет на себя и готов выплатить весь нанесенный ущерб. Сунув за пазуху ему энную сумму денег. Он забрал нас. Пожар на крыше потушили, не сильное возгорание было. Поэтому в скором времени мы оказались у Себастьяна в квартире. В теплой квартире, в которой всё было красивым и дорогим. Мы впервые в жизни видели такое. Он завел нас, но я был насторожен, я не доверял ему. Потому что знал простое правило жизни, никто просто так, для тебя ничего делать не будет.

Даниил:

Да помню тот день, когда мы оказались в его хоромах. Реально мы были мелкими, а квартира казалась огромной. Можно было футбол играть, что мы и делали, когда Себастьяна не было дома. Правда, он всегда знал, чем мы занимались дома, просто посмотрев на нас. Там мы познакомились с его супругой и Аникой. Она была его дочкой. Красивая девочка, в голубом платье, стояла и смотрела на нас. Грязных, неопрятных, вшивых, неухоженных, диких пацанов. Спрашивая у отца: «А кто это?». На что он ответил: «Это твои братья». Понимаешь, чужой человек, посчитал нас своими сыновьями. Его супруга Ангелина, которая сначала невзлюбила нас, но со временем отнеслась с душой к нам. Закрыв глаза на то, что мы дикие ребята. Так как Себастьян, постоянно объяснял ей, что если нами заняться, то мы вырастем хорошим ребятами, нежели мы погибнем на улице. В маме Ангелине, было нечто такое, что делало нас лучше. Я её любил, а Мишка не сразу к ней привык. Очень много времени ушло, перед тем, как он назвал её матерью. Мишка был таким диким, что очень часто на этой почве у мамы Ангелины происходили срывы. Он всегда брал ответственность за меня. Всегда заступался, всегда получал за меня. И не поддавался воспитанию. Словно он назло отказывался от всего того, что давали они нам. Он привык к жизни на улице, и верить никому не хотел, потому что повидал жизнь, другими глазами. Когда единственный человек, который заботился, покинул нас. А тут неожиданно о нас захотели заботиться совершенно чужие люди, которые видели нас первый раз в жизни.

Михаил:

Нас Себастьян затащил в ванную. Снял с нас все лохмотья. Посадил в ванную. Горячая вода. После стольких дней и месяцев на холоде, горячая вода, казалась теплой, ласковой. Мы дрожали под ней. Но, не хотели, чтобы эта горячая вода заканчивалась. Себастьян, подставил руку и почувствовал, что горячая вода, начал делать прохладней. А нам становилось холоднее. В итоге, после нескольких попыток, мы сами настроили воду, так, как нам было нужно. Наши тело до того, были пронизаны холодом, что, наверное, на тот момент, температура тела, была ниже стандартных 36,6 градусов. Он начал нас купать, намыливал нам голову шампунем. Этот приятный запах. В детском доме, нам головы мыли хозяйственным мылом. А запах у него тот ещё. Далеко не из приятных. И волосы потом становились сухими. И ощущение, словно твою голову, что-то стягивает. А тут приятный запах шампуня. Аника забежала в ванную и пыталась помочь отцу. Но, он её выставил за дверь. Следом зашла Ангелина, которая принесла ножницы и бритвы. Сказав, что следует побрить нам головы. Так как мало ли вши и прочие паразиты. А так, потом они отрастут снова. Мы были лохматыми, волос было очень много, густые темные волосы. Что у меня, что у Даниила. В процессе, пока нас подстригали, Ангелина не раз сказала, что не отказалась бы от таких густых волосы. И ей было жалко их состригать. Наши головы Себастьян, наверное раза восемь каждому мылил и мыл, чтобы всё липкие от крови, грязи и плохой погоды, размякли наконец, для того, чтобы их состричь. И вот мы два лысых, в розовых пижамах Аники, стоим и не знаем, что нам делать. Мы в чужом доме, глаза бегают из стороны в сторону. И боишься сделать лишний шаг. От Даниила приятно пахло, мы нюхали друг друга, пытаясь понять, что это с нами произошло. Мы даже не узнавали друг друга. Не было той грязи, сажи, следов крови на лицах. Не было потрескавшихся губ, не было всего того, к чему мы привыкли. Мы просто были до ужаса чистыми. И это нас пугало.

Даниил:

Да, было весело. Стоишь и чувствуешь собственный приятный запах. Когда раньше приходилось свыкаться с плохим запахом, которым несло от тебя за километр. Оказываясь в магазине, тебя сразу выгоняли, потому что запах чувствовали все, кто находились недалеко от нас. А охранники обычно на входе, поэтому дальше порога в магазинах, мы зайти не могли. А тут мы в девчачьей пижаме стоим. Аника смеется, выглядывая из своей комнаты. А мы в шоке. Мы реально в шоке. Пока не подошла мама Ангелина и не потащила нас в одну из комнат. Где уже постелила нам и сказала, что теперь спать мы будем тут. Полупустая комната, но главное тепло. Там был раскладной диван, который разложили и постелили для нас. Потом взяла нас обоих за руки потащила на кухню. И наложила нам кушать. Если бы ты знал. Поверь к тому моменту, перед тем, как нам положили вилки и ложки, мы уже руками съели половину того, что лежало у нас в тарелках. И это чувство голода, которое ты сейчас испытываешь, лишь детский лепет, по сравнению с тем, что испытывали мы. Она смотрела на нас, как на диких обезьян. Так как нам не нужны были приборы, чтобы кушать. Мы ели руками и облизывали тарелки. Хотя добавку, могли положить…. Но мы не знали…