Том 2 Решка и Орел (Асан)

Том 2
Глава 4 Михаил и Даниил (часть 3)
После недолгого ожидания, скуренных сигарет, пролистанных страниц книги Достоевского, прочитанных и осмысленных моим сознанием, Михаил дал команду выдвигаться. Мы с Дэном так долго ждали этого момента. Но, когда я лицезрел Михаила, то невольно начал понимать, что сегодня его вечер. Что сегодня схлестнутся в серьезном бою, старое поколение узников колоды. Черный фрак, безупречно белая рубашка, бабочка из-под которой висел небольшой талисман, в виде трехлистного клевера, зеленого цвета. Этот талисман, не портил картины, не был чем-то, что не сочеталось бы с его нарядом. Он просто идеально садился именно на это место. Чтобы все знали его карту и его выбор. Белые перчатки, на внешней стороне которых, были вырезаны трехлистный клевер. Платок, на котором было вышиты мелкие трехлистные клевера зеленого цвета, который выглядывал из наружного кармана его фрака, такой же белоснежный, как и сама рубашка. Манжеты выглядывали из-под черного фрака, запонки на которых был изображен Туз Треф, обычный до ужаса Туз Треф, в своем родном черном цвете, лакированные туфли, отполированные до больного для глаз блеска. Мы как раз заходили из балкона в квартиру и лицезрели его. На его фоне, я был просто парнем в черном. Ничего более. А Дэн, Дэн просто веселым парнем, который уверен в себе, раз так приоделся. Он бросил ключи от своего Порше Дэну и сказал, что он поедет за рулем, так как он не хотел помять своего внешнего вида. И соответствовать своему статусу. Поэтому тут даже лишних слов не было. Дэн поймал ключи и направился к выходу. А я мысленно уже обрадовался о том, что смогу сидеть и читать книгу, никому не мешая, просто наслаждаясь моментом их игры и своей книги.

Михаил в последний раз стоял у зеркала, разглядывая себя со всех сторон, пытаясь найти изъян и избавиться от него. Но, изъянов в его внешнем виде не было. Разве один, мне казалось, что не хватает ремня, как у меня. Но, он улыбнулся и отодвинул переднюю часть фрака, его брюки были на подтяжках. Черные подтяжки с зелеными контурами, идеально сочетался с его внешним видом. Он был идеален. Как кукла, которая находится в коробке на прилавках магазинов. Пока кукла внутри упаковки она идеальна. И как только вы достанете её из коробки, начинают появляться изъяны. Поэтому основной задачей нашей было, доставить Михаила на место сбора, в той же упаковке, в том же идеальном виде. Дэн был давно внизу, он прогревал машину. А я помогал Михаилу разглядывать его со всех сторон. Раньше таким я его не видел. Он относился к своему внешнему виду спокойно. Не так, как сейчас. Он напоминал мне меня. Когда я впервые нарядился в дорогие одеяния, от ведущих брендов и кютур, как говорил Дэн. Сейчас он чувствовал себя, как я себя в первый раз. Он волновался. Капли пота, стекали с его головы. Что я мог сделать в тот момент? Единственное, умное, что пришло в мою глупую голову. Это добраться до бара, налить там 100 грамм водочки, и притащить ему. Он взглянул на меня. Улыбнулся на все свои белоснежные зубы, которые соответствовали цвету его рубашки. Залил в себя гремучую смесь в сорок градусов и выронил: «Недавно, я тебе наливал, а теперь ты наливаешь мне». Я лишь улыбнулся ему в ответ. Никогда не улыбался на 32 зуба. Так как зубы у меня были кривые и желтые. Поэтому улыбка моя состояла из одних губ, без зубов. Это меня всегда смущало. А он улыбался на все 32 зуба. Всё было идеальным. Идеально выбрито лицо, идеально сидел его фрак, идеально – было синонимом по отношению к Михаилу. Придаться было не до чего, разве, что единственное, что приходило в голову, что он был через-чур идеальным. Отсутствовала естественность. Но, это не имело никакого значения.

Выбрались на улицу. Дэн уже сидел в машине во дворе. Я закурил сигарету. Михаил составил мне компанию. Наш водитель лишь выбрался из машины с фразой: «Ну, да нужно покурить на посошок, может, еще выпьем?». На что вырвалось краткое: «Уже». Стоим втроем, красивые, в разных стилях и цветах. Ну, я еще более-менее гармонировал по отношению к Мише. А вот Даниил, к великому сожалению, выглядел, как белая ворона, в кромешной тьме, освещенной улицами города, который не спит. Города под великим названием Москва. Где ночью, начинается новая жизнь. Это город, где есть два типа людей. Те, кто живут, работают и двигаются вперед днем, а есть те, кто делаю то же ночью. И как только солнце с восхода освещало улицы этого города, представители одной части города, просыпались, чтобы достигать своих вершин, как только солнце заходило на западе, то другая половина, начинала принимать свои бразды правления в этом городе. Вроде бы, кажется, что в этом городе всё светло и освещено. Но, в этом городе не было того, что было в моем городке. Спокойствия и некой безопасности. Мы ехали по улицам этого города, в направлении нашего второго дома. Я смотрел на этот город из окна люксового автомобиля. Заднее стекло было облачено в черную пленку. Поэтому никто снаружи не видел меня. Зато я видел всех. На перекрестках и легких заторах, я наблюдал за людьми, которые пытались заглянуть в салон автомобиля, остановившись рядом. Люди, которые разглядывали эту машину, а во взгляде у них было написано: «Отчаяние», - словно он мысленно подсчитывал, сколько ему надо работать, чтобы приобрести себе такую машину. А после того, как осмотрел машину, по губам я читал, гадкие, обидные слова в адрес автомашины, эти слова, скорее всего, адресовались владельцу машины, а точнее Михаилу. Основная часть людей была озлобленной, все были чем-то недовольны. Одни сигналили другим, другие выкрикивали гадости остальным, остальные молча продолжали выражать свои недовольства внутри себя. Я видел это всё и не понимал, почему так?

Похлопав Михаила по плечу. Я спросил у него:

Я: «А почему люди, проезжая мимо говорят гадости в нашу сторону?»
Михаил: «Не обращай внимания, это уровень сознания этого человека. Он не может порадоваться за меня, за то, что я выбрался из терний к звездам, а он всё ещё лазает в терниях, в поисках возможности выбраться. Он мыслит узко, он считает, что я с детства живу в роскоши и красоте, считает, что всё мне в этой жизни досталось просто так. Так как сложен стереотип, который придумали эти недалекие люди, чтобы само оправдываться перед собой, перед зеркалом, перед друзьями, женой, родными, детьми и т.д. Этим недалеким людям лень достигать вершин, лучше уж каждый день пахать на кого-то, а в выходные спустить всё то, что заработал на развлечения, если ты молод, на кредит или ипотеку, если у тебя семья, на здоровье, если ты в отрочестве. А самое главное, они слепо верят в то, что завтра на пенсии, пенсия их спасет».
Я: «Т.е. это всё было придумано недалекими людьми?»
Михаил: «Помнишь сегодня, я заставлял тебя бегать и делать упражнения. И ты говорил, что твое внутреннее «Я», задавало тебе вопросы, а ты оправдывался, отвечая, на все эти вопросы. Так вот единственная разница между тобой и ими. В том, что ты продолжал делать, не жалея себя. Но, вас объединяет одно, вы все оправдываетесь перед самими собой. Не признавая, своей никчемности и слабости. Понимаешь, Асан. Как только человек, признается себе в том, что он неудачник, слабак, безуспешный человек. Это будет намного хуже, чем то же самое, скажет тебе чужой человек. Мимолетный прохожий»
Дэн: перебил: «Михаил правду говорит. Вот пример. Меня могут назвать сейчас, когда мы подъедем к клубу, дебилом, голубым, п*д*ком и т.д. Но, мне будет без разницы на их мнение, потому что один мой пиджак, стоит, как 5 их заработных плат, как пять месяцев их работы. И от того, что они называют меня так, я таковым не становлюсь. Потому что, когда-то я признался себе, что я обычный беспризорник, ублюдок, рожденный, чтобы от меня отказались. И это было больно признавать. Твоё внутреннее «Я», в этот момент начинает бушевать. Потому что до этого, она была тем самым человеком, которые пыталось тебя сделать таковым, а теперь ты на её стороне. И твое внутреннее «Я», начинает петь иначе, тем самым поддерживая тебя и помогая встать на ноги»
Михаил: «Люди говорят, что им без разницы, что о них говорят, хотя при этом, внимательно прислушиваются и пытаются узнать, что о них думают. И тем самым они загоняют себя в рамки. Одно дело, когда ты загоняешь себя в рамки, созданные самим тобой, а другое дело, когда рамку создали для тебя окружающие, а ты залез в эту рамку и сидишь, ждешь, когда придут великие критики и будут выражать свое сугубо-личное мнение, стоимость которого, равняется клочку бумаги, которым мы подтираемся в уборной»
Я: «Т.е. нет смысла обращать внимание на оскорбления снаружи, а лучше оскорбить себя, чтобы тем самым мотивировать себя действовать?»
Михаил: «Ну, примерно так»
Я: «Странно…»
Михаил: «В этом и прелесть этой жизни, ничего в этой жизни не бывает понятным на 100 процентов, всё приходится домысливать самому. А чтобы домыслить, что-то до конца, нужно хотя бы отказаться от лени»

Я на время замолчал. Вспоминая, всё то, что делал со мной Михаил. Он заставлял меня стоять часами перед зеркалом, и видеть свою никчемность. Но, я не признавал её. Я пытался её изменить. Да, бесспорно я её изменил, но это не делало меня ещё тем самым человеком, который стремился бы к успеху. И достиг бы этого успеха. Поворот за поворотом, светофор за светофором, мы пробирались сквозь эти улицы и улочки, от точки А, до точки Б. И чем ближе мы становились, тем больше нервничал Михаил. Он сидел идеально ровно в своем кресле. Словно это кресло, было сделано на заказ, его осанки. Когда он садился в машину, то подогнув концы своего фрака под себя, аккуратно сел на кресло. Обычно так девушки в платьях делают, мы выстрелили с Дэном несколько колкостей в адрес Михаила, которые он воспринял спокойно, без смеха и каких-либо эмоций. Это означало лишь об одном. Что он напряжен и шутки воспринимает на данный момент иначе. Я помнил дорогу до нашего второго дома. Чтобы никогда её не забыть. Так как, никто не знает, что будет завтра, и может жизнь так распорядиться, что я окажусь на улице, и это будет уголок, где меня примут и дадут кров над головой, пищу за столом и самое главное поддержки моральной, чтобы снова встать на ноги. Каждый поворот, название, каждой улицы, по которым мы добирались до этого заведения в первый раз. И оставалось нам всего пару перекрестков. Я спросил у Михаила: «Ты готов?». Михаил аккуратно обернул голову и ответил: «Ни к чему в этой жизни нельзя быть готовым полностью, но можно быть опытным и парировать всё заранее».

Машина остановилась. Специфический звук переключения коробки автомат. Я смотрел в окно, не торопился. Сидел сзади. Как подобает всем младшим в компании. Я разглядывал эту очередную серую массу, которая толпилась у входа в этот клуб. А мы парковались прямо перед этим клубом. Так как номер машины Михаила был отображен на асфальте. И это место было огорожено железной цепью, которую сняли и запустили нашу машину на свое родное парковочное место, когда мы подъехали. Все взгляды окружили нашу машину. Открылась дверь Дэна, послышались крики: «Привет! Дэн!», «Дэн, помнишь меня?!», «Дэн, посмотри сюда!», в основном женские голоса, среди которых проскакивали и мужские. Он, как подобает любой звезде высшего пилотажа, не обращал внимания на все эти выкрики. Следом открылась дверь Михаила, происходило то же самое. Все кто знали, пытались проскочить в этот ночной клуб с их помощью. Но, мы направлялись не в ночной клуб, а туда, куда вход закрыт, для простых людей. Понимаете, для простых людей. После таких слов, невольно начинаешь себя считать особенным. Хотя в первую очередь, я должен быть благодарен Михаилу, за эту возможность. Михаил открыл мою дверь. И выбрался из машины я. Но, крики были лишь в сторону моих больших дядей. И тогда я понял, что я ещё далек от особенности, я лишь на этапе возможностей. Мы шли ко входу, и Михаил невольно произнес: «Ничего и на твоей улице однажды закричат твое имя». Дэн начал смеяться, я улыбался, потому что было приятно это слышать. Он верил в меня, он знал, что у меня есть возможность добиться того же успеха, что и они. Нужно лишь работать и мыслить иначе, чем все.

На входе, нам поставили печати на запястья, как обычно, которые светились в неоновом освещении. А при обычном свете их не видно. И двери перед нами распахнулись. Те же завидные фразы и слова. Но, я уже чувствовал себя уверенно. Подал руку охраннику, этот же охранник стоял там и в прошлый раз. Он мне сурово улыбнулся и пожал руку в ответ. Он знал, что один из тех, узников колоды. И понимал, что не отношусь к нему с высока, будто он мне чем-то обязан. Я поздоровался, как подобает любому уважающему себя человеку. И это он оценил, выразив своё уважение ответным рукопожатием. Мы шли по коридору, в котором обнимались парочки, разговаривали по телефону, играла глухая музыка, пока не добрались до двери. И вот громыхания клубной музыки. Я уже знал секрет всего этого. Толпы людей трясли телами, прыгали, дрыгались на танцполе, потные мокрые. Оказавшись в окружении этих людей, я невольно почувствовал, что в воздухе витает давно углекислый газ. Михаил, сказал идти за ним. Так как не хотел, чтобы его одежду помяли. Мы прошли, через барную стойку. Когда Михаил шел внутри барной стойки, все бармены расходились в разные стороны, стараясь не задеть его. Все знали, что в такие дни его задевать, прикасаться не следует. Иначе это все плохо закончится. Мы шли вдоль барной стойки, с той стороны, где стоят бармены. А не с той, где сума сходит толпа. И пройдя до конца. Мы добрались до двери. Два быстрый, один глухой стук. Открылось окошко, Михаил прокричал: «Один ради всех, все ради одного». Дверь отворилась. Я чувствовал себя, как в сказке. Стоял чернокожий охранник. Большой. Я его боялся. Но, всё-таки подал ему руку. Он растерялся, посмотрел на меня и улыбнулся. Пожал мне руку, потрепал мою лысину и сказал, что зовут его Сэм. А я представился своим именем в ответ. Он был рад, он был несказанно рад, простому рукопожатию. Складывалось ощущение, что кроме нашей компании, с ним никто не здоровается. И тем более не здороваются ребята моего возраста.

Тот же темный коридор, по которому мы шли с Дэном в прошлый раз. И вот она дверь. Мы остановились возле неё. Михаил дышал глубоко, глубокий вдох, выдох, снова вдох и снова выдох. Дэн лишь положил ему руку на плечо и сказал: «Назад дороги нет, позади Москва». Михаил слегка засмеялся. И толкнул эту дверь наружу. Снова этот яркий свет от этой огромной хрустальной люстры, который так ужасно резал глаза, после того, как ты прогуливаешься вдоль темных, не освещенных коридоров. И вот глаза привыкли, я прищурился так, что Дэн в шуточку добавил: «Где твои глаза Асан?!». Классная шутка, по сей день он её продолжает травить, когда я начинаю щуриться. Огромная толпа людей, общая стоимость всех этих, составляла огромное состояние, которое кажется даже я не смог бы потратить, покупая всё подряд, без разбору. Знаете, когда оказываешься в помещении, где одни наручные часы, стоят дороже твоей квартиры, которую ты снимаешь в аренду, невольно задумываешься о том, чтобы стянуть их. Но, когда-то Михаил и Дэн провели мне инструктаж, о том, что так делать не нужно. Этот класс людей, может меня не понять…