Том 2 Решка и Орел (Асан)

Том 2
Глава 2 Решка (часть 16)
На следующий день, у меня был выходной. Проснулся поздно. В районе трех или четырех часов дня. Тёть Альбина ничего не сказала. Голова болела. Вчера был тяжелый день, тяжелый запой. Поэтому первым делом побрел на кухню, чтобы избавиться от головной боли. Она сидела на кухне, пила чай и смотрела на меня. А я копался в холодильнике, чтобы найти, хоть, что-нибудь, чтобы перестала болеть голова. Она молча встала, полезла на балкон, достала оттуда закрученную банку с огурцами, открыла её, налила мне рассол. Выпил до дна, схватил банку и начал пить с горла. Она продолжала молчать. После ванная, принял душ. Сидел в ванной, вода лилась мне на голову и тело. Сидел и размышлял о том, что со мной происходит. Я загнан в угол, самим собой, бесперспективностью своего городка, без будущего, всё, что умею, вряд ли пригодится при устройстве на серьезную работу. Вряд ли, работодателю понравится читать в резюме о том, что я профессиональный вор и картежник. Вода менялась, то прохладная, то теплая, то горячая. Всё из-за того, что система водоснабжения в доме была не совершенная. Стоило, кому-то включить воду, как струя становилась слабее, меняла свой оттенок с теплой на холодную и наоборот. Но, это меня не беспокоило, просто давало возможность просыпаться от собственного душевного дрема. Деваться мне некуда, впервые в жизни, я не знал, что мне делать. Как быть мне?

Вышел из ванной вытирал голову, зашел на кухню. Закончил вытирать, мысль добраться до рассола привела меня сюда. Полотенце оказалось у меня на шее. И увиденная картина меня завела в ступор. Сидела Тёть Альбина, а рядом с ней Михаил. Я не знал, радоваться мне или ненавидеть его. За то, что за два года, ни звонка, ни письма. Хотя, наверное, сам виноват. У меня был его телефон, но я сам ему не звонил. Не хотел, мешать ему в его жизни. Он и так много хорошего сделал для меня. Я расположился на одном из стульев. Налил себе рассола. Маленькими глотками пил его. Это неловкое молчание, никто не знал, с чего начать разговор. А я смотрел пристальным взглядом на Тёть Альбину, перебрасывая его на Михаила. Михаил улыбался, он сильно изменился. Больше не было тщательно отбритого лица, появилась бородка с усами, которые соединялись в районе подбородка. Ему шел этот стиль. Выглядел, как обычно в своем стиле, статная посадка, правильно расположенные руки. Человек соответствовал своему статусу. И тут он начал:

Михаил: «Как твои дела? Слышал, что у тебя всё пошло не по плану»
Я: «Как дела спрашиваешь? Классно! Всё классно! Я в бесперспективном городке, выпиваю, курю, перестал практиковаться, но при этом продолжаю играть и выигрывать, а после пропивать выигранное, с теми, у кого выиграл, чтобы отметить свою победу»
Михаил: «Ну, хоть, что-то ещё не разучился делать»
Я: «Всё прекрасно помню и умею»
Михаил: достал свою новую, красивую колоду карт, бросил на стол и выронил: «Ну, давай, удиви меня, чему ты научился за всё это время»
Я: мысленно, промотал и понял, ничему новому я так и не научился сам, просто пользовался тем, что, по сути, не принадлежало мне. Это был его подарок, а я его подарок, бросил на полку пылиться, хотя дарил он его мне, чтобы я пользовался. Этот подарок был накрыт слоем пыли, и изредка использовал в жизни, чтобы достигнуть результата, который после пропивал. Взглянул на Михаила.
Михаил: «Что и требовалось доказать, ты не пошел вверх, а просто топчешься на месте. И как нравится тебе?»
Я: «Не твое дело»
Михаил: «Как скажешь», - потянул руку к колоде.
Я: помешал ему, выхватил, он задел меня за живое, я пытался ему доказать.

Начал показывать всё то, чему он меня научил. И пока это всё делал, понял, что совсем разучился этому дару. Карты валились из рук. Руки тряслись от того, что часто пил. Организм был в состоянии ломки и требовал ещё алкоголя, чтобы успокоиться. Он молча смотрел за моими попытками, попыток было много, но ни одна попытка не давала никакого результата. Михаил протянул руку, вырвал у меня из рук карты и сказал: «Был бы ты новичком, я бы промолчал, но то, что ты делаешь, оскорбляет меня и мою колоду карт». Я лишь фыркнул: «Больно надо мне это». Он дал мне подзатыльник. Я соскочил, пытался дать сдачи ему. Но, после трех попыток, снова получил три раза подзатыльники. Он сидел, а я стоя, ничего сделать ему не мог. Он встал со своего места, взял меня за ухо. Потащил в подъезд. Достал свою пачку сигарет. Сунул мне сигарету. Прикурил её мне. Сел рядом и самостоятельно закурил. Сидел и пускал дым, говоря: «Помнишь, это время?». В мыслях, начали рисоваться картинки, как много времени, мы проводили с ним в этом месте, единственное, что поменялось. Что, когда он был, то на лестничной площадке, всегда было чисто. Висела баночка для бычков. И мы всегда убирали лестничную площадку, потому что жили там. А сейчас, та же баночка, переполнена бычками, все вокруг забросано бычками и плевками, всё это сделал я. Лень было, что-то делать. Просто бросал бычок на пол, плевал и уходил. И он продолжал: «Помнишь, как здесь всё было чисто, вот таким был и ты. А теперь, ты засрал здесь всё, тоже самое ты сделал у себя в голове и душе. Поздравляю тебя! Пришел к успеху». Мне становилось стыдно. Два года, бесполезного существования. Два года нытья и самобичевания. На работе перестал вытирать стекла машинам. Перестал следить за чистотой туалета и пола, менеджеру не нравилось, но тяжело найти кого-то, кто согласится на такую работу, поэтому всё время на пинках, заставлял меня работать. Выходил на работу, по одной причине, просто отработать свой месяц и получить свои деньги. И так из месяца в месяц. Я прокручивал последние 2 года. И далеко, нечем было хвастаться, и нечем было хвалиться. Михаил сделал из меня человека, научил держать осанку, научил своему ремеслу, научил считать, читать, понимать, познавать, изучать. За четыре месяца, он сделал из меня узника колоды, а я за 2 года превратил все его старания в пустую трату времени. В итоге, я продолжил диалог:

Я: «Тебе стыдно за меня?»
Михаил: «А чего именно мне стыдиться?»
Я: «Не уходи от ответа»
Михаил: «Я и не собирался. Если бы я стыдился тебя, я бы не приехал. Я всегда гордился тобой, я тебе благодарен был, за твое человеческое отношение. Гордился твоими успехами, твоим отношением к людям, а сейчас, что я вижу? Я вижу человека, который стал, как и все. И если бы жизнь пересекла нас, не тогда, а сейчас, ты бы прошел мимо, как и все остальные. По-твоему, это было бы правильно? Ты забыл, кто ты есть, ты потерялся, ты сломался. Так как испытание игры с зеркальным отражением, не всем дается легко. Когда ты постоянно видишь себя, когда ты видишь себя истинного, с твоими грязными мыслями, грязной душой, переполненной обидами, огорчениями. Ты не смог пройти этого испытания, и когда Альбина позвонила мне, я понял, всё, когда услышал её голос»
Я: «А для чего ты вернулся?»
Михаил: «Чтобы исправить свою ошибку, свою ошибку, которая выросла из моего эгоизма и желания, вернуться к своей старой жизни. А теперь я вернулся и закончу твое обучение, хочешь ты того или нет. Научу тебя до конца. Что значит бороться и постоянно рваться к своему месту под солнцем и никогда не сдаваться»

В этот момент, по лестнице поднимался мой собутыльник. Какие же порой люди бывают доброжелательные, ради того, чтобы получить желаемое. Я более-менее протрезвел на тот момент. Голова болела меньше, а по моему собутыльнику было видно, что он готов пойти на всё, чтобы получить пару рюмок пойла. Михаил наблюдал за всем происходящим, а после выставил мне ультиматум: «Выбирай, хочешь быть, как я, или как он». Стоял и думал. В голове был бардак. Но окончательным решением было, то, что я выбрал сторону Михаила. Он молча достал из кармана 2000 тенге, по 1000 купюре и сунул собутыльнику и предупредил его, чтобы больше тут не появлялся. Потому что я завязал из его слов с пойлом, с этого дня. И если он снова появится, то Михаил спустит его по лестнице и будет продолжать делать это, пока он не перестанет ходить. Тот молча взял деньги и смылся по лестнице вниз. Вот она доброжелательность, вот она «Братан, как твои дела, я соскучился по тебе», вот вся эта истина. Все с тобой, пока у тебя есть деньги и возможность стащить бутылку, но как только этого у тебя нет, то ты никому не нужен. Он взял меня за плечо и потащил домой. Первым делом, по его словам, я понял, что мы будем возвращать мое здоровье. Ну, подумал про себя, что в этом такого. Правда, я не знал, как мы будем возвращать мое здоровье. Заставлял приседать, отжиматься, качать пресс. Сидел на диване, смотрел телевизор, который Тёть Альбина купила, продав большинство наворованного мной. Небольшой такой телевизор. Многие вспомнят, не плоские, как сейчас, а такие большие и массивные. Смотрел телевизор и считал. Если мухлевал, то он повторял одну и ту же цифру. Сил не было. Девались куда-то. Он поглядывал на меня, качал головой и говорил, что я слабак, не тот пацан, которого он знал. После всех упражнений, отправил меня в душ, сказал, в холодной воде, потом теплой, в холодной и теплой. После подумав, пошел вместе со мной и контролировал. Вышел из душа, вытерся полотенцем и по новой, заставил делать упражнения. Через несколько часов. Дал возможность передохнуть. Принял снова душ. Сел рядом с ним, он достал свою старую колоду с полки, дал мне в руки. И мы молча, смотрели телевизор. Я теребил колоду в руках, пытаясь вспомнить все то, чему он меня учил. Но, попытки были бесполезными, потому что руки тряслись от усталости и от того, что в организме, всё ещё присутствовали следы алкоголя. Он ничего не говорил. Так закончился первый день приезда Михаила.

На следующее утро. В шесть часов утра. Он поднял меня. И заставил бегать. Сам сидел на скамейке и наблюдал. Заставлял бегать вокруг дома. Дом был длинный. В 7 подъездов. Сидел на скамейке и считал, количество моих кругов, когда я выбегал из-за угла. И если, я показывал время, хуже чем в первый раз, то он повторял счет. То есть, пробегая третий круг, хуже, чем второй, он повторял два. Он словно знал, что оказываясь с другой стороны дома, я переходил на шаг, потому что бегать я уже не мог. А ему нужно было, чтобы я бегал и через пот, выводил, всё, что у меня внутри. После 20 круга. Он остановил меня, хотя на самом деле, это был 30 круг. Затащил домой, и снова начались упражнения. Руки, ноги, пресс болели страшно. И в моменты моего нытья, он повторял: «Что нас не убило, делает сильнее, работай пацан, работай, никто от этого ещё не умирал». Потом снова душ и снова упражнения. И снова отдых, снова колода карт в руках. И ни слова от него. И снова эти бесполезные попытки вспомнить. Уверен, он наблюдал за тем, как я пытаюсь вспомнить, но ничего не получалось. И так день за днем, день за днем. Спустя месяц гонений. Он вернул мне мою форму. 30 кругов, стали для меня пустяком. И он заставлял бегать больше и быстрее. Напоминая мне о моем детстве, когда я убегал от своих одноклассников, чтобы они не поймали меня. Напоминая о том детстве, когда меня все унижали, шпыняли и не считались со мной. Презирали за мою национальную принадлежность. Всё это время, он выбривал мне голову, не оставляя, ни одного волоса. Напоминая тем самым, всё мое детство. Внутри меня бурлила злоба. Я стал нервным, срывался очень часто, за, что получал от него подзатыльники. Он злил меня, злил меня постоянно. Напоминая мне все те обидные слова, оскорбления, которые я слышал в детстве. Количество кругов увеличивалось, количество подходов увеличивалось так же. За месяц попыток, ничего у меня не получилось. И на втором месяце, он поставил меня перед зеркалом. Купил специально, большое зеркало. Чтобы я мог видеть себя во весь рост. И сказал: «Смотри, каким ты стал, тем же загнанным в угол парнем, который выживал всё это время. А кем ты был, месяц назад?», - но на этом, тренировки не заканчивались. Он пытался внушить мне, что за каждую попытку выпить, мне придется бегать и заниматься. Что всё в этой жизни, дается не просто так. И сегодня, выпив с вами, на следующий день, я выхожу и начинаю бегать вокруг дома, чтобы восполнить все потраченное мной. В память и знак благодарности Михаилу, за все его старания.

Акт 24

Босс: «Михаил, это тот мужчина, с которым ты меня знакомил?»
Я: «Да он самый. Он мой учитель, лучший друг и мой отец»
Босс: «Продолжим»

Времени на воровство не было. Постоянно меня гонял Михаил. В дни, когда я выходил на работу. Он приезжал на АЗС, где я работал. И проводил время со мной. Садился внутри и заставлял мыть всем машинам все стекла в круг. И отказываться от подачек людей. Это было моим наказанием. На протяжении месяца, я не брал ни у кого, ни копейки. И делал это. Хотя это меня и бесило. Так же было с полами и туалетом. Он напоминал мне постоянно, что «Работа и труд, всё перетрут». Я вкалывал в поте лица. Уже не было этого состояния, когда я просто проводил время, протирая штаны на рабочем месте. Я вкалывал в поте лица, хотя за дополнительные услуги, он не позволял мне брать деньги. А если я тайком и брал, то он отбирал их у меня и отдавал Тёть Альбине. Наблюдал за мной каждую смену. Не важно, грузовик, машина, джип, автобус, я протирал окна всем. Просто так. Ненавидел автобусы, там окон было очень много, поэтому мне надо было успеть протереть специальной двойной щеткой все окна. Ох, как я ненавижу автобусы. Если бы вы знали. Времени мало, а приходится быстро мочить стекло, а после всю грязь смывать щеткой, которая обычно на дворниках у них, чтобы через эти окна люди, могли видеть. Все смотрели на меня из окон. Кто-то с презрением, кто-то показывал большой палец, третьи просто убирали взгляд в сторону. А я это всё делал. После всех этих заходов в магазинчик АЗС, протирал пол и держал его чистым и сухим. Туалет, также в чистоте. А он располагался на кассе или на стульчике, рядом с охранником и вел светские беседы с ними.

Приходя домой, он ставил меня перед зеркалом и заставлял смотреть на себя. Смотреть каждый день. По несколько часов. И говорил: «Вот это ты, представь, что ты камень, мрамор, пластилин или, что тебе угодно. Вот и делай из себя шедевр искусства. Всё в твоих руках. Никто кроме тебя, не будет в этой жизни, за тебя что-то делать. Всё ты должен делать сам. Хочешь ты этого или нет, считай это моим личным капризом, поэтому ты будешь лепить из себя шедевр мужчины, мужчины, которого я смогу смело называть другом, товарищем и сыном по разуму». Я смотрел на себя, испытывал отвращение к себе. Смотрел, каждый день на себя, и видел, как я меняюсь физически. По сути, он был простым тренером, который меня гонял, и только мои усилия делали результат. Я становился здоровее, цвет кожи менялся на здоровый, тело становилось собранным, но я продолжал сутулиться. Не мог ничего с этим поделать…