Том 2 Решка и Орел (Асан)

Том 2

Глава 2 Решка (часть 4)

Акт 7 (Разговор по телефону)

Босс: «Как дела?»
Я: «Отлично!»
Босс: «Я прослушал материал, который ты скинул, пока вопросов нет»
Я: «Ну, я сейчас еще высылаю материал и квартальный отчет»
Босс: «Отлично. Жду»

Жизнь продолжалась. Хотя и давалась она мне сложно. Но, поддержка Тёть Альбины и Гали апке, держали меня на плаву. Не давали опускать руки. Постоянно слово «Терпи» сопровождало меня. Будто бы мое имя было синоним слова «Терпи», будто бы я и моя жизнь были олицетворением «Терпения». Наступил четвертый класс. Мы взрослели. Но отношение не менялось. Моей вины не было в том, что я грязный, неопрятный и от меня плохо пахло. Просто в тех условиях, в которых я жил, невозможно было быть чистым. Одежда сушилась в комнате, постоянная влажность, постоянный холод. Мать мы видели всё реже и реже. Она уже перестала нас навещать, просто отправляла по почте деньги Тёть Альбине. И она тратила их так, чтобы мы голодными не оставались и не остались без крыши. Тёть Альбина, вторая моя мама, которая имея своих 4 сорванцов, приняла нас, как своих. И заботилась, как о своих. Я спрашивал её, по поводу мамы, но она отмалчивалась. Говорила, что скоро вернется. Занимается заработками. Хотя, я прекрасно знал от других, чем она занимается, точнее кем она была. Но не понимал, что в этом такого обидного, хотя и дети, которые говорили мне это, сами не понимали. Им лишь бы сделать больно. Я уже привык к их придиркам. Перестал сопротивляться, дал им возможность насладиться в конец, своим развлечением. Я был игрушкой в их глазах, на которой можно было вымещать зло, обиду и прочее. Пытался записаться на секции, но там требовали деньги. Денег не было. Поэтому перестал думать об этом. Хотел научиться драться, потому что часто по телевизору видел боевики, с Брюсом Ли, Чак Норисом, Шварцнеггером и Сталлоне и хотел быть, как они, крутым и сильным, чтобы побеждать сразу нескольких соперников.

Промежуток жизни с 4 по 6 класс, не выделялся особо. Все было, как на повторе. Словно, я переживал один и тот же день. Единственное, что отличало эти дни. Это то, что я оттачивал свое мастерство воровства. Воровал в магазинах, в помещениях и школе. Но, если сначала воровал в основном еду, то теперь начал воровать деньги, вещи, драгоценности, часы и прочее. Бывали моменты, когда ловили меня. Вызывали полицию. Забирали в отделение. Менты даже пачкаться об меня не хотели, я просто сидел в клетке. Спустя несколько часов отпускали, давая пинка под зад. И напоминая, чтобы я больше не воровал. Я кивал головой. Но, при этом, они только потом выясняли, что я успел стырить, что-то у них из кабинета, пока они ходили туда-сюда. Или же деньги. Но, никто доказать ничего не мог. Да и что взять с пацана, который учится в пятом классе. Осталась открытой машина, я уже её переворачивал внутри в поисках, чего-нибудь. С каждым разом, набирался опыта и понимания. Все люди мыслят одинаково. И в основном прячут вещи в машине, в одни те же места. Бардачок, боковая секция в двери, или же секция под рулем, под сиденьем. В общем, всё зависело от того, кто сидит за рулем, от того машина это или фургон или грузовик. Я разбирался в людях, я знал их слабости, и их привычки. Дальнобойщиков было много. И они в основном прячут документы от машины и деньги, в задней секции, где спят, там есть тайник, или же прячут в обивке. Но, в основном предпочитают забирать с собой и носить во внутреннем кармане куртки, которую не вешают на вешалку, а складывают висеть на спинке своего стула. И в этот момент, я стягивал у них из внутреннего кармана деньги, а документы оставлял, они мне были без надобности. Гаишники и менты на уазиках, прячут заработанные деньги, или под козырьком или же в форме, которая висит сзади. Был один, который прятал свои грязные деньги, под подкрыльником заднего колеса, просто нужно было отодвинуть в сторону и забрать. Всё что лежало не ровно, всё, что лежало не так или привлекало мое внимание, требовалось украсть. Но, как говорится, все эти дела никогда до добра не доводят. Всегда наступает момент, когда нужно отвечать за свои действия. И такие моменты наступали, когда меня ловили. И избивали. Самосуд. Смысл вести тебя в ментуру, когда можно самим оторваться и бросить тебя подыхать, как сбитую машиной собаку. Но, чаще попадал в отделение к счастью, нежели избивали. Всё-таки у некоторых в голове проблемы, раз избивали меня мелкого. А другие, оставляли это дела местным полицейским, которые знали меня все. И я их всех знал. Я ходил к ним, как к себе домой. Со временем, они понимали, что пропавшие их вещи были на мне. Часы командирские, или кольцо на шее. Так я научился возвращать, то, что украл. Они поили меня чаем, наливая, в граненый стакан. Чай подогревали, специальным кипятильником, который сейчас, в чайниках на дне, но тут был просто провод, который соединялся к кипятильнику и потом втыкался в розетку, такие продавались в магазинчиках. Змеевик такой. Три железных конца, которые сгибались в круг, похож был на свисток. Давали сахар, кормили хлебом с маслом. Балдели надо мной. Трепали за волосы. Им было плевать, кто я по национальности, им было интересно, как я это всё проворачиваю. Где я это проворачиваю. Ну, я и рассказывал им. Там сидя в клетке, я знакомился с ворами рецедивистами, карманниками и прочими представителями зоны, которые тоже давали советы и учили. В итоге, выходя из отделения, приходил домой, набирал кастрюлю с водой. Кипятил воду, бросал монетку на дно. И пытался достать её. Из-за того, что вода была горячая, рука рефлекторно, рвалась наружу. Но, я продолжал это делать. Оттачивал мастерство, как мне сказал Федя Ловкач, так я научусь доставать вещи из карманов и сумок, незаметно и очень быстро. И вот так неделями и месяцами, я пытался достать монету. Обе руки были натренированы, нервные окончания на руках зачерствели к такой боли, поэтому в последующем, стало очень легко доставать эту монету, в итоге я начал тренировать руки в холодной воде. Ледяной. Но, это строго зимой. Из озера черпал воду и потом относил домой, возле дома вытаскивал чан с разогретой водой, в которой держал руки и потом нырял ими за монетой в холодную. Так, что грубо говоря, мои руки ничего не чувствуют. И в 5 классе. Мать вернулась к нам. Какие там были страсти между ней и Тёть Альбиной, когда они ругались из-за нас. Но, мой талант вора рос на глазах. Стаскивал всё. А иногда даже помогал людям. Стащил у одного успешного деньги, разложил по сумочкам, пенсионеркам, часть оставил себе.

Мать вернулась. И начала мешать мне. За каждую украденную вещь. Била скалкой по рукам. Кричала, ругала. Но, я стоял на своем. За время, пока её не было, авторитет её упал, я слушался Тёть Альбину больше, чем свою мать. Но, её удары скалкой, сыграли свою роль. Оттачивал скорость, чтобы убрать руки из под удара. Руки были вздутые, после ударов, поэтому я не мог воровать в те моменты. Но, скорость росла. Бегал я отменно. С каждым разом быстрее, руки летали по карманам на ура. Так же Федя Ловкач, учил меня снимать часы с людей, кольца, цепочки, шарить по карманам. Он дал мне азы своего ремесла, а я отточил это все до мастерства с детства. И поэтому не загремел за решетку. Потому что местные полицейские, брали меня с собой и запускали в автобусы, при проверках. А я стаскивал оттуда, всё что возможно. После чего делился с ними. Много автобусов с отдыхающими приезжало. Поэтому я был своего рода золотой жилой для них. Получал немного из украденного, так как аргументировали тем, что, если будет больше, посадят. Остальное делили между собой. И это спасало меня от колонии, для несовершеннолетних. Мать не знала, как бороться со мной. Устала уже. И просто перестала бороться с этим. В школе, я стаскивал деньги на обед у своих одноклассников. Но, каким бы ты профессионалом не был, всегда бывают обстоятельства, когда тебя ловят. И вот меня поймали. Но, когда они гонялись за мной, они научили меня бегать быстро. И плюс я всегда был голодным, тощим, а они жили лучше и всегда были сытыми. Поэтому меня кормили мои ноги и руки. Хочу кушать, пошел - украл, нужны деньги, пошел - украл. И так день за днем. Стал одеваться лучше. Покупать на рынке, поношенную более-менее хорошую одежду. Таскал одежду своим мелким. Но связь между мной и матерью потерялась. Я её любил, но предательства в виде, того, что она нас бросила, простить не мог. Меня бесило, я не мог найти ответа, почему она бросила нас, а теперь вернулась, как ни в чем не бывало. Будто бы ничего не было. А где ты была? Своим поведением сделала мне хуже и хуже мелким. Но, я молчал. Я не показывал этого матери. Потому что любил её, какой бы она не была.

Акт 8 (разговор по телефону)

Босс: «Привет, вопрос есть»
Я: «Слушаю»
Босс: «А ты говорил с матерью на тему твоих вопросов, где она была?»
Я: «Нет. Но собираюсь. Есть причина»
Босс: «Какая?»
Я: «Позже узнаешь, не торопи события»
Босс: «Как пожелаешь, до связи»

Мать смирилась с моей вредной привычкой. Конец пятого класса. Я уже покупал себе сигареты сам. Курил я тогда «Camel». Цвета песка светлого пачка, с рисунком верблюда. Но, я не знал, что означает Кэмел. Знал, что на рисунке верблюд. Поэтому покуривал их. Делился ими с тем мужиком, который, постоянно курил в коридоре. Он каждый раз смотрел на меня, улыбался и качал головой по сторонам. Скорее всего, этим он имел виду, что я меняюсь на глазах. Главное мы не голодали больше. Всё что возможно, я покупал и приносил домой. У Гали апке, брал два ведра яблок, ходил продавать их на остановках автобусов, гуляя по автобусу, видел, у кого где кошелек или портмоне, а после продав яблоки, на выходе, вылетай пулей. И сидя, возле озера, считал ворованное. После чего, ходил на рынок, покупал овощи и фрукты, чтобы моя малютка сестренка, росла здоровой. Корпешки, одежду и прочее. Я любил и люблю своих мелких карапузов, выросли у меня на руках. Дороже них, никого не знаю и знать не хочу. В нас течет одна кровь. Они часть меня, и ради них я тогда старался. И сейчас осознаю, что стимулом для жизни были они. И никто больше. Теперь я понимаю родителей, которые относятся к своим детям, будто им по 5 лет. Ибо сам по сей день также отношусь к своему братишке и сестренке. Накупив всего, приходил домой. Менял корпешки в манеже сестренки. Давал теплую кофту младшему брату. Давал матери красивый платок или же теплый плед, какой бы она не была, и как бы не поступила с нами в прошлом. Она часть моей семьи.

Но, отношение людей, не менялось. Как бы я не старался помогать людям, носить груз, убраться, помочь с мелочами и прочим. Но, один раз спасибо, и все начиналось потом снова. Мы не запоминаем хорошие поступки, мы помним, только плохое. Как говорится сделай человеку миллион добрых дел, и один раз плохо. И он запомнит этот один раз, перечеркнув миллион хорошего. Так же было и у меня. Когда в школе, кто-то упал, подходил, помогал встать. Или была драка, влезал в неё, чтобы разнять, в итоге все переключались на меня, а тот, кто проигрывал, стоял и смотрел. Когда возле магазина Гали апке, кто-то упал, пытался помогать помочь, но меня прогоняли. Оскорбления продолжались, но я до того, привык к ним, что уже не слышал их. Мне было все равно, что они говорят. Потому что всегда звучали одни и те же слова, ничего нового. Будто бы на этом их словарный запас в мой адрес заканчивался. А со временем, я начал смотреть на это, как оскорбление, будто никто не вкладывал весь свой интеллект, чтобы разнообразить эти оскорбления. И я говорил: «Да я такой, и что теперь?». В такие моменты, в школе сказать было нечего, поэтому лезли с кулаками. Но, я давал деру от них. И наслаждался моментом, как они не могли догнать меня. Я также молился. Я верил, что он есть. И что он сделает мою жизнь лучше, пока, конечно не встретил тебя Босс.

Акт 9

Я: «Когда я постоянно пытался доказать тебе, что он есть. А ты не спорил. Ты просто улыбался и продолжал меня слушать, я аргументировал, приводил примеры из жизни, но ты обламывал все мои аргументы в конце, одной фразой, и каждый раз фразы были разные: «Покажи мне его», «Смысл спорить? Ты веришь, я нет, каждый остался при своем», «Я рад, что ты веришь, для меня это роскошь», но последней фразой, которой ты просто открыл мне глаза и поменял мое мнение: «Знаешь, мне эти споры надоели, когда у тебя всё было плохо, его не было? Так зачем он тебе, когда у тебя всё стало хорошо? Я не пытаюсь тебя переубедить, просто больше не пытайся доказать мне этого, я останусь при своем, ты при своем».

Постепенно, я учил молиться младшего брата. Мы по ночам вместе молились. И я подумывал о том, что и сестренку свою научу, когда подрастет. Братишка относился к этому, как к игре. Но, особо сильно я его убедить в том, что молиться нужно не смог. Ему было интересней играться со сломанными машинками и игрушками, которые я крал или покупал, для них. У меня за всю жизнь, была всего одна игрушка – футбольный мяч. И тот, у меня отобрали ребята в школе и сами играли, не подпуская к нему. Моя злоба постепенно сменилась неким безразличием. Мне стало всё равно на многое. Я думал только о себе и своих близких. До остальных мне дела не было. Нужно было выжить. Ибо я сомневался, что мать надолго приехала, и боялся, что однажды она уедет снова. Поэтому всячески пытался накупить ей больше теплых вещей. Но, пока она была рядом, мы с ней особо не разговаривали. Я уходил рано, приходил поздно. Делал, что сам посчитаю нужным.

Хозяева магазинов жаловались, что я ворую у них. Но, принцип «Не пойман, не вор» работает. Обвинить меня в воровстве мог каждый, а догнать меня, никто не мог. Меня, как и волка, кормили ноги. Поэтому я называл себя волком. Изображал волка, играя с братишкой и сестренкой. Друзей не было. Даже четыре брата соседа, не дружили со мной. Они только учились у меня. Проворачивать и воровать. Между ними была разница по году. Смотря на них, я думал, как Тёть Альбина справляется с ними. А тёть Альбина была брутальной женщиной с характером. Большая, полная, уверенная в себе и многим мужикам, отпор давала. Ей палец в рот не клади, по самые колени откусит и не подавится. Её прозвали в общаге – Смотрящей. Она следила за порядком и за расписанием, ибо убирались жильцы. По очереди. И попробуй не убраться в свою очередь. Она задавала жару. Задавала жару так, что мало никому не казалось. Даже я в свою очередь, убирался, не отлынивая от своих обязательств. Я мыл туалет, полы в коридоре, вытирал пыль с подоконника, возле которого курил и на кухне. Всё было общим, поэтому я всячески пытался, поддерживать чистоту, хотя эта уборка, особого результата не давала. Но, она была моей второй мамой. И поэтому я слушался её.