Том 2 Решка и Орел (Асан)

Том 2

Глава 2 Решка (часть 1)

Мне 6 лет. Мы только переехали в Боровое. Отец устроился на работу. И переехали мы, в силу того, что его пригласили работать. Пообещав карьерный рост, хорошие деньги, как рассказывала мама. 1996 год. Тяжелые времена. Работы как таковой не было. Все слетали со своих мест. Так и мой отец слетел в Петропавловске. Поэтому пришлось переехать. Снимали однокомнатную квартиру. Я тогда ещё не знал, каково это давление на национальной почве. Ибо в семье был отец. Я поступил в местную школу. На дворе сентябрь месяц. Первый класс. Костюм мне не купили, ибо денег не было, да и костюмов тоже. Поэтому я был в обычных брючках, которым было около 3 лет. И ходил, как подстреленный. Линейка, новые ощущения. Огромное количество детей. Цветы. Улыбки и радость. Учился я в обычной средней школе. Азиатов было маловато. В основном представители русских, украинских, немецких наций. И попал я в класс, где было всего 2 казаха, остальные вышеперечисленные. Был единственным уйгуром. Но, никто не знал. Смахивал на казаха. Поэтому, скорее всего, всех тягот жизни я ещё не познал.

Не забуду тот день. Мама с отцом улыбались. Отец положил руку мне на плечо. И сказал, что нужно учиться. Знания – это сила. Я навечно запомню эти слова. Был солнечный день. Солнце грело. Все счастливы. Мама поправляла мне одежду, чтобы я выглядел более солидно. Хотя, смысла не было, так как все вокруг выглядели, как и я. Потому что, как выше сказал, не было одежды, не было денег. И все надевали старье. Но, это не портило этого дня. Первый день. День знаний. Директор школы желала нам удачного пути в этом нелегком пути. Девочки с белыми бантами на голове. Выстроили нас по росту. От 11 класса до 1 класса. Я стоял в первом ряду, выглядывал, смотрел по сторонам. Видел взрослых ребят. Постарше. Выше. Больше. Смотрел и думал, буду, таким же, как они, большой. Пусть у нас было не много денег, пусть было тяжело. Но, я любил своих родителей и всячески старался не подводить их. Всегда был послушным сыном, никогда не было, чтобы родители краснели за меня. Всегда был прилежным, опрятным и послушным. Меня ставили всегда в пример другим детям.

И вот началась учеба. Старался, получал пятерки и четверки. Ниже никогда не спускался. Родители гордились мной. Хвалили. Отец делал подарки мне, за каждые 20 пятерок, в виде жвачек, фишек или же жестяной баночной кока-колы. Я с отцом был очень близок. Он всегда водил меня в школу, забирал со школы, в выходные, я ходил с ним на работу. Он был начальником охраны, одного из санаториев, которые располагались в Боровом. Всегда был рядом с ним, хотел быть, как он. Его все уважали. Он был высоким, плотного телосложения, всегда улыбался. И когда мне было грустно, он просто улыбался мне, и это заставляло улыбаться меня в ответ. Ничего не предвещало, что всё это изменится.

День за днем, переходили в неделю. Неделя перерастала месяц, и вот канун нового года. Переходили из 1996 года в 1997 год. Мне тогда отец подарил футбольный мяч. И когда до нового года осталось немного. По телевизору показывали выступление нашего президента. И тогда отец сказал мне: «Видишь этого дядю в телевизоре?», - я ответил: «Да!», - он продолжил: «Это наш президент, ты сейчас не понимаешь, кто это такой. Но он большой человек, он управляет нашей страной, запомни одну вещь, уважай его, ибо он старается для нашей страны, для каждой семьи, для каждого человека». Чтобы не говорил мой отец, я запоминал. У меня была хорошо развита память, благодаря тому, что мать заставляла учить стихи. Разные стихи учил и поэтому легко запоминал всё. Не было такого, чтобы я, что-то забыл. И вот прошел новый год. И жизнь продолжилась. После каникул в школу. Много друзей. Новые знакомства. Всё начиналось с самого начала. Я подстраивался под это. Пытаясь не отставать, дружить, играть. Всегда носил свой мяч на физкультуру, так как, там мячей не было. И мы играли в футбол, баскетбол или волейбол им. Дружный был класс. Коля, Вася, Андрей, Алибек, Тайжан и т.д. С этими ребятами мы в особенности были дружны. Всегда вместе ходили домой. И игрались во дворе. Светлое детство, как у всех.

Но, в определенный момент. Отношения родителей начали портиться. Часто начали ругаться. Нас было трое в семье. И часто их ругань будила малютку Асию. Я сидел в комнате и успокаивал её, через решетки манежа. Сидел, напевал всякие мелодии, которые приходили в голову. Давал ей свой пальчик. И она успокаивалась. И снова засыпала. И так сначала изредка. Потом ругань начала набирать обороты. Всё чаще и чаще. Громче и громче. Мама била посуду. Отец кричал и матерился. Уходил из дома, хлопая дверью. А я смотрел за всем происходящим из нашей комнаты. Младший братишка относился проще к этому. Просыпался, но делал вид, что не слышит. А сквозь замочную скважину наблюдал за этим. За тем, как мои родители ругаются. Особо не помню, о чем они ругались. Но, их ссоры становились всё чаще и шумнее. И с каждым разом, становилось всё страшнее и страшнее.

Спустя несколько месяцев ссор. Отец начал возвращаться домой пьяный. Его выгнали с работы. И вместо того, чтобы искать новую работу, он просто начал пить. Пропивать все накопления. Приходя домой, мама закатывала ему сцену, выясняла отношения с ним. И тогда был первый раз, когда мой отец поднял руку на мать. Мама лежала на полу, я выскочил из комнаты. В слезах. Бил отца в ногу. Он просто посмотрел на меня. Толкнул меня. Я упал и ударился головой о стену. Взял меня за ухо и затащил в комнату, запер за собой дверь. И вернулся к маме. Мама пыталась дать отпор. Но, он снова её ударил. И ушел на кухню. Я бил в дверь, пытался позвать на помощь. Но, никто не отзывался. Малютка проснулась. Я весь в слезах, пытался успокоить её. И вот успокоив её. Заснул на полу. Утром отца не было. Ушел рано.

Вечером всё повторилось. И повторялось каждый день. В определенный момент он начал водить, каких-то мужиков домой. И пил на кухне. Мама, молча это всё терпела. Он заставлял ходить её в магазин среди ночи. Звал меня на кухню, заставлял рассказывать стихи. Если я не рассказывал, то обязательно получал нагоняй от него. Он бил, бил, не жалея. И сквозь слезы, я рассказывал стихи. Те, кто с ним пили, хлопали и смеялись, а мне было не до смеха. Полный дом бутылок. Бутылки были везде. Даже в нашей комнате. Мать пыталась их собрать и сдать. Но, отец запрещал ей. И каждую ночь, не было покоя. Постоянные крики, ссоры, он избивал её. В определенный момент, мама не выдержала и сообщила милиции. Пришли мужики в форме. Забрали его. Через не помню, сколько времени, ночью, он вернулся и выгнал нас всех из дома. Мама с малюткой на руках. Я держал младшего брата. Он хотел спать. Хныкал. В итоге, в подъезде, собственного дома мы ночевали. Я сел на пол, уложил его на себя. И пытался убаюкать его. Утром соседка разбудила, тем, что открывала дверь и толкнула меня. Я облокотился, ночью на её дверь. Она испугалась, завела нас в дом. Напоила и накормила. Мама объясняла ей свою ситуацию. Они разговаривали. В итоге, вечером мы оказались дома. Хоть в теплом доме. Пусть и в такой обстановке. Мой отец сломался. Сломался, как игрушка. И восстановлению не подлежал. Я не узнавал своего отца. Человека, который всегда улыбался, который был для меня эталоном подражания и примером. Стал совсем другим. Чужим. Человеком, которого я боялся. Почти каждую ночь, я лежал, слышал всё и плакал. Плакал тихо. Чтобы не услышал. Ибо за то, что я плакал, он всегда избивал меня. Заставляя перестать, говоря, что я мужик. Хотя я был просто ребенком. Мама продолжала терпеть. Пока в один прекрасный день. Дверь не захлопнулась. А перед этим, в замочную скважину, я видел, как отец уходил с чемоданом.

Акт 2

Я: «Больше отца своего я не видел»
Босс: «А хотел бы сейчас увидеть?»
Я: «Да!»
Босс: «Зачем?»
Я: «Чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза и спросить. Спросить за что?»
Босс: «Думаешь, ты получил бы ответ?»
Я: «Нет, просто хочу посмотреть ему в глаза. Показаться ему в глаза. Чтобы он увидел, что я не он. И всё благодаря тебе, человеку, который поверил в меня. Хотя, этого мне очень не хватало»
Босс: «Продолжим?»

И вот он ушел. Больше я его не видел. И никто его не видел. Со временем, мама рассказала, что он бросил нас и ушел к другой женщине. И, что теперь нам нужно будет справляться самим, без него. Мама устроилась на две работы. Работала в магазинчике, а также ещё мыла полы в поликлинике местной. Приходила уставшей. Работала по 20 часов в день. Спала по 2-3 часа и снова уходила на работу. Со временем, она сказала, что нам нужно переехать. Я помогал ей с переездом. И в итоге свою теплую квартиру мы сменили на холодную, грязную комнату в общежитие. Заходя в это общежитие, по телу у меня прошла дрожь. Стояли люди. Во взгляде, которых, была злость и ненависть. Провожали своим взглядом. Столько ненависти была в их глазах, хотя мы ничего им не сделали. Я помогал переносить вещи в комнату. В итоге, мы переехали. Когда я зашел в эту комнату, то это чувство сырости, пробило меня до костей. Это уже была другая жизнь, не та, что была недавно. Где было тепло, где было радостно, где все улыбались и смеялись, где было счастье. Всё сменилось холодными тонами, болью, слезами и страхом. Отец научил меня молиться ещё в раннем возрасте. И каждую ночь. Когда все спали, я молился. Я молился Аллаху. Просил помощи. Просил, чтобы помог не мне, а моей маме. Чтобы отец вернулся. День за днем. Ночь за ночью. Целый месяц молитв. Но, всё было бесполезно. Он не слышал. Складывалось ощущение, что с каждой моей молитвой становилось всё хуже. Сначала малышка начала часто просыпаться, мешая спать всем в этой общаге. Крики в коридоре: «Тв**ь, заткни рот ей! Пока это не сделал я!», «С*ка т*пая! Заткнись!» и т.д. И с каждым криком, я вздрагивал. Дальше, люди начали стучаться в дверь. Но, мать не открывала. После неудачных попыток, достучаться они уходили. Пока мы пытались успокоить её. Но, эта влажность в комнате, холодная влажность будила малютку Асию. Из-за этого вся одежда была влажной, и ей где-то натирало или пробирало её до костей. Маленькая ведь была. Никто не понимал. Всем хотелось выспаться, но она не давала.

Я продолжал молиться. Просить ей спокойного сна. Но, его не было. Приходил в школу, не высыпаясь. Оценки начали портиться. Все катилось, коту под хвост. По накатанной дорожке вниз, как мяч, который спускаешь по лестнице. И он летит, его ничего не останавливает. Также и жизнь моей семьи. Отношение ребят изменилось. Со мной никто не разговаривал. Из-за того, что мы были соседями, они всё знали. Сначала все перестали со мной разговаривать. Потому что от меня плохо пахло. Я был, как зомби, который хочет спать. Мешки под глазами, худел на глазах. А дальше, уже дело родителей, которые запрещали своим детям, со мной общаться и водится. После того, как у меня нашли вшей. Меня побрили наголо. И с этого начался ад в школе. Но, я продолжал молиться. Не поверишь, я молился. Я верил, что всё это закончится рано или поздно. Отец вернется. Мы снова будет счастливы. Вернемся в свой дом. Но возвращаясь, домой, видел совсем другую картину. И одной ночью, плачь малютки, вынудил одного из соседей, выбить нашу дверь, и орать на мою мать. Я подбежал защитить её. Но, меня оттолкнул легким движением и сказал: «Знай своё место уйгуренок!». Мать пыталась защитить нас, но и ей досталось тогда. Прикрыв дверь, которая больше не закрывалась на замок, мама взяла малютку в объятия, и прикрывала ей рот. Чтобы приглушить её плачь. Чтобы нас никто не трогал. Я лежал и плакал, думал, почему ты меня не слышишь. Я же молюсь. Отец говорил, что ты должен услышать. Я верю в лучшее, но с каждым разом становится только хуже. За, что ты так с нами? Тихий плач, лежу в углу на полу. Трясусь от сырого холода. Заснул.

Прошло ещё время. И в школе, все начали тыкать в меня «Уйгуренок», «Черный», «Грязный», «Вшивый», «Лысый», «БОМЖ», «БИЧ». С каждым разом было обидней. Когда все начинали и подхватывали, пытался драться. Но, вместо того, чтобы победить, проигрывал. Потому что обязательно вмешивались другие и оттягивали меня, и тот с кем я начинал драться, избивал меня, пока остальные держали меня. И так каждый день. Начнешь с одним, а дерешься со всем классом. Потому что я был не такой, как все. Потому что их родители, научили этому. Делиться. Тогда я понял, что меня ненавидят, за то, что я уйгур. Хотя, я не понимал. Спрашивал у матери. Но, она говорила, что просто люди глупые и не понимают. Так было и так будет всегда, говорила она. Но, мириться с этим я не хотел. Но, мало ли, чего я хотел, в жизни оказывалось иначе. Борешься, а тебя ломают. Дерешься – проигрываешь. Хочешь кушать - но денег нет. Хочется тепла, но его нет. Укрываешься, а толку мало. Заботишься и стараешься. А толку мало. Не дают жить. Гнобят и давят со всех сторон. Классный руководитель женщина, делает вид, что ничего не было, что ничего не видит. Никто не хочет вступиться. Все только давят на тебя, а ты отбиваешься. В синяках, ссадинах, избитый, забитый в углу, продолжаешь отбиваться и молиться, чтобы тебе кто-нибудь помог. Но, никто руку помощи не подавал. Была только боль, которая со временем, стала привычной и даже стала нравиться. Я шел в бой, осознавая, что он будет неравным. Те, кто, когда-то были друзьями, стали врагами. Мой мяч отобрали, играли сами, меня к нему не подпускали. Никто не сближался со мной, и если, кто-то пытался, то его переубеждали тем, что подхватят вшей от меня. Я шел драться, получал, лежал на полу или земле, плакал, все смеялись. Жестокость я познал с полна Босс. Не поверишь, как я ненавидел всех. Я ненавидел всё и всех. И в один из дней, когда в очередной раз меня побили. Я лежал, но не плакал, я пытался выпустить слезы, но их не было. Просто слез не было. И тогда я пообещал себе, что больше никогда плакать не буду. Ибо мои слезы, только радовали их. А, когда я не плакал, они теряли интерес и уходили. Мы были детьми, но, сколько жестокости в нас, в детях. И сейчас я осознал простую вещь, по сей день, в нас живут те самые дети. Вся наша жестокость и злоба оттуда, из детства.

Акт 3

Босс: «Хочешь прервемся?»
Я: «Нет, продолжим»
Босс: «Точно?»
Я: «Мне легче становится. Впервые в жизни, я могу высказаться. Вылить наружу всё. И ты внимательно слушаешь меня. Мне легче. Потому что никогда не было рядом человека, который выслушал бы. Все это время, до встречи с тобой, был я один против всего мира, который ненавидел меня. За то, что я уйгур»