«Талант или сумасшедствие... Сочинение странного подростка...»
Когда я еще училась в школе, мы любили всем районом садится во дворе и рассказывать истории. Будь то девочки, или мальчики, старшие ребята, младшие. В основном, мы делились на возрастные категории, но когда ты сестренка "старшака" района, то никуда не деться... Сидишь с ними словно дочь главы какой-то мафии, которая обсуждает очередной свой рейд, или криминальную разборку. Естественно, все было ГОРАЗДО проще, но рядом с моим братом по другому себя не почувствуешь...
Однажды сидя ночью во дворе, старшие ребята рассказывали истории, которые сами сочинили: страшные, веселые, грустные, философские, любые. И мне вспомнилась история одного парня. Он был младше моего брата, но старше меня и любил рассказывать о его насыщенной жизни. В отличии, от нашего "западно-казахстанского", так еще и "стереотипного" образа жизни, он жил совсем по другому. Когда мы по одному зову отца должны были сидеть дома, он защищал свою мать от страшной немыслимой боли, которую она ощущала, почему-то, каждый вечер; когда мы просыпались и я помогала маме с завтраком, а папа и брат приходили на завтрак, его мать выгоняла очередную барышню, которую приводил его отец; когда мы думали, что повзрослев, мы обязательно будем общаться друг с другом в будущем, строили планы о том, какие у нас будут дома, семьи, мужья, жены, дети, он нам говорил: "а я буду отсиживать 7 год своего пожизненного срока"... В детстве мы не воспринимали всерьез его странное поведение, его странный смех, его действия... только повзрослев и вспомнив о нем, буквально недавно, я поняла, что он тот еще тип...
Когда мимо проходила кошка, он ловил ее и поджигал ей хвост, при этом направлял кошку в сторону своего окна со двора, или с задней части дома (мы жили в галерейном доме), крича: "вот, что с ним будет!" Когда мы ловили стрекоз, он смеялся над нами и бросал в девчонок камни, говоря: "вы станете такими же доступными, как и они, так зачем вам вообще жить?!". Да...насколько же мы были глупы, что сразу не перестали с ним общаться. Брат всегда говорил, что он хороший друг и буквально порвет за тебя любого. Мельком сейчас вспоминаю истории брата и его друзей о том, как он избивал до полусмерти старшаков с другого района во время "рамсов" и дотащил на своих плечах двух "своих" до района.
Ну, так вот о наших историях. Как-то он рассказал историю и я сидела рядом с братом. Я хорошо помню эту историю, потому что тогда я уже была достаточно сознательна для того, чтобы понимать все слова, что он говорит, а так же представить все это. В моих глазах это все казалось таким реальным, что под конец всей истории, я не могла говорить:
- "Ребят, вы считаете меня сумасшедшим?"
- "Все мы в какой-то мере сумасшедшие", - отвечал парень, который любил искать философские ответы везде.
- "Нет, настоящим сумасшедшим, на которых...на которых, обычно, одевают намордники, смирительные рубашки, которых держат во всяких специальных комнатах в желтом доме..."
- "Ты наш друг, каким бы ты ни был, мы тебя принимаем!" - сказал мой брат.
- "Да мне на это плевать! Я задал другой вопрос! Ответьте!"
- "О БОЖЕ! Нет, не считаем! Успокойся! К чему ты это вообще?!" - спросил еще один.
- "А вот и зря..." - сказал он подойдя к нему на очень близкое расстояние. Тут то и началась его история, потому что у всех были вопросительные и удивленные лица, мол, к чему он клонит и о чем он:
"Я именно тот сумасшедший, которого нужно останавливать... за чьими движениями и поступками нужен глаз до глаз. Вы же видите как я рос: не в бедноте, но с вечно больными родителями. И моя сегодняшняя история о том, когда я понял, что я просто псих...
Однажды сидя у моей тети дома в комнате, в которой был всего лишь диван и лампочка над головой, я смотрел в окно, вид из которого был направлен на детскую площадку с толпой уродливых, огромных и неугомонных детей. Мне они так надоели, что я решил их успокоить. У меня сильно болела голова и я зачем-то пошел на кухню. Кухня находилась очень далеко от этой комнаты и она была большая-при большая. Я не помнил, зачем шел на кухню, на моем уме были лишь шум и надоедливые дети, которых я хотел заткнуть. Я взял большую вилку, обычно, такой вилкой мама проверяла готово ли мясо. На нем не четыре зубца, а всего два. Он большой и острый. Мне стало так приятно и легко когда я взял его в руку, что я едва сдержал смех. В мыслях я не мог даже понять, почему я смеюсь, просто мне было весело. Я шел на улицу, чтобы туда выйти, мне понадобилось спуститься на первый этаж и пройти мимо моей тети, которая вечно за столом встречала каких-то людей и отправляла их друзей по другим комнатам. Когда пришла очередная орущая друг на друга поднимающая шум парочка, я выскользнул. Последнее, что я видел возле стола тети, как ее 3 мужа затыкали дяденьку, который орал, подняв руки, когда на него пытались напялить какую-то куртку или что... Я пришел на площадку... Ой, как шумели эти дети! Ой, как мне это все не нравилось! Ой, как я хотел, чтоб эта головная боль прошла!!! Я подошел к песочнице и направил большую вилку на одного из этих грязных орущих детей: "ЗАТКНИСЬ!" - крикнул я, когда он посмотрел на меня и начал орать еще сильнее. Я не мог понять ни слова, что говорят эти уродцы, все, чего я хотел, чтоб они замолчали. Я не помню их лица, будто их крики и головная боль затуманивали мне зрение. Они меня бесили... Я снова крикнул, чтобы они заткнулись, но тот самый орущий на меня ребенок начал надо мной смеяться. Я грозил ему вилкой, но он думал, что я шучу. Тогда я поднес вилку к его горлу и сказал, что проткну его. Он засмеялся еще громче и начал ко мне карабкаться, вставая с песка. Одно движение: и он сам наткнулся на мою вилку. Следующее, что я сделал - это вытащил вилку из его шеи, а он задыхаясь и закрывая горло упал на песок, дергаясь, двигаясь, пытаясь подняться или что... Остальные вылезли из песочницы и начали галдеть еще больше. А его дерганье меня так взбесило, что я проткнул его спину. Моя вилка проткнула его сквозь весь его грязный жир, что он отсиживал на своей глупой жирной заднице. Я воткнул в него почти половину своей вилки, и она там застряла. Когда я поднял взгляд вправо, увидел как охая и ахая, пытается подняться другой ребенок, который рыдал и пускал свои сопли изо всех дырок, что у него есть. Такой мерзкий и противный. Вилки у меня больше не было и я решил заткнуть его по другому. Я взял в руки мокрого песка из песочницы, и затолкал ему в рот. Все больше и больше песка я начал пихать ему туда. Я пихал его, а он ерзал и дергался, как будто это жирное чмо может мне что-то сделать. Он начал краснеть и извиваться еще сильнее, пока его глаза не скатились к верху и он наконец-то тоже заткнулся. Почему-то перестав уже ерзать. Я заметил, как мне стало легче, головная боль начала проходить, да и на площадке стало чуть тише. Но не достаточно тихо! Я хотел тише. Увидев сморщенного, горбатого, уродливо худого придурка на качелях и как он сильно на них раскачивается, я решил ему помочь. Я подкрался сзади и толкнул его с качели. Он упал лицом в грязь и видели бы вы как он начал хныкать, все лицо в грязи, такой отвратительный, расшумелся тут. Это меня разозлило и когда он повернулся в мою сторону, я потянул качельку на себя и отпустил в его сторону. Качелька ударила его по его отвратительной роже и я не смог сдержать смеха. Я смеялся так сильно, что мне стало плевать на головную боль. Этот придурок упал на землю и качеля очень много раз еще пролетала над ним. Ах, как я бы хотел, чтобы он привстал, а она снова его ударила со всей дури! Один из этих дебилов начал орать и звать на помощь, я подошел к нему, повернул его прыщавое, омерзительное лицо, глаза его умоляюще посмотрели на меня, как меня это взбесило! Этот жалкий вид! Почему он такой не достойный?! Где его честь?! Я схватил его лицо руками и укусил его щеку. Я укусил ее так сильно, что из нее начала теч кровь и я начал высасывать эту кровь. Он начал орать и моя головная боль усилилась. Тогда я укусил его нижнюю губу и только хотел проткнуть ее зубами, как почувствовал, что меня схватили за руки, и оттащили от него. Увидев этот придурка всего в крови, меня снова заразил этот смех. Я смеялся так, что у меня схватило живот. Я начал показывать на него пальцем и поднял взгляд. Это оказались мужья моей тетки. Я начал им показывать этого жалкого типа, когда пришла тетя и вколола мне что-то. Дальше я ничего не помню.
Когда я очнулся, я уже был в этом доме, в смирительной рубашке и намордником на лице. Родители ругались. Услышав как они орут, мне снова стало плохо и я начал кричать, чтобы они заткнулись. Они пришли, чтобы меня успокоить и объяснили мне, что случилось. До этого, будучи подростком, я думал, что я как все и так вести себя нормально, но оказалось, что никакой это не тетин дом, что это не ее мужья, что это не дети, что это комната была совсем не простая комната... Моя тетя мне даже не тетя, она была заместителем директора психиатрической больницы в старых районах города, ее мужья, ей не мужья, а просто работники этой больницы, эта комната была залом ожидания, мерзкие дети на улице были пациенты клиники, на того человека, который кричал на свою жену, работники надевали смирительную рубашку, и всех этих пациентов я... убил! Осознав, что я слишком опасен, родители забрали меня оттуда и сейчас пытаются получить пособие на мое лечение. Но пока им это не удастся, они должны держать меня дома..." - здесь была задержана какая-то мрачная пауза, - "Но вы не бойтесь! Я умею сдерживать свое сумасшествие! Я же вас не обижаю, даже больше: я вас защищаю! Защищаю от всего этого грязного, жесткого мира, от рук этих уродов, что считают, что могут вами командовать! Я - ваша стена! Вы можете на меня положиться, ребята, я с вами!"
После этого он начал очень сильно смеяться, схватившись одной рукой за живот, другой за своего приятеля, затем он положил голову на его плечо и начал смеяться еще сильнее. Мой брат и его друзья почему-то заразились этим смехом и начали ржать как лошади, угорать как гиены, и лишь я оставалась в шоке до самого момента, когда настало время идти домой. Прощаясь и пожимая друг другу руки, они еще смеялись над этой правдиво-пугающей историей их друга и говорили что-то вроде: "надо же такое придумать!", "ха-ха, во дает! Страшилки писать надо!", когда я молча держа брата за руку шла домой и посмотрела на него, он как будто очнулся от задумчивости, посмотрел на меня, снова поднял голову, нахмурил брови и сказал: "будем максимально с ним осторожны, ладно? Будь с ним вежлива, но не смей сближаться! Его родители вчера получили пособие... Скоро он уедет..."
Я хорошо запомнила этот устрашающий момент в своей жизни, и меня до сих пор пугает, что мы жили с таким человеком на одном этаже, буквально через квартиру.