Такой странный

Вообще, говорят я старомодный и немножко непонятный.Странный даже.

Например, сегодня я рассказывал, что если бы я был американцем, то скорее всего я бы не был бы инженером, не думал бы стать врачем или банкиром, а изучал бы древние языки. Греческий, римский и латинский в каком-нибудь отдаленном и не очень известном университете, желательно ближе к северу.

Потом, быть может стал бы преподавателем в каком –нибудь колледже,может даже в престижном Гарварде или каком-нибудь Стэнфорде. Делал бы переводы и в узких кругах был бы вполне узнаваемой личностью. А в старости все бы удивлялись тому, что у меня есть снимки с некоторыми знаменостями моего времени.

У меня, так же как и сейчас, было бы мало хороших друзей,но знакомых было бы очень много.

Моя не любовь к электрическому свету делала бы свое дело и в своем доме я бы обязательно имел керосиновые лампы. Чтобы зажигать их и писать, переводить познавать при свете дрожащего пламени. Или держать кружку ручной работы, привезенную из какой-нибудь турции, качаться в кресле, смотреть в окно и читать книжку.

Я всегда рассказывал бы всем, что родом я из Калифорнии,где солнечно, денежно и вообще все хорошо. Мало кто знал бы, как мне не хотелось возвращаться домой, а так как на зимних каникулах мне нечем было б оплатить аренду за квартиру я бы жил бы у местного хиппи, в холодной комнате за то, что помогаю чинить ему гитары. При том, что смыслил бы я в этом ноль, но хиппи был бы уверен, что я великий мастер.

А однажды, я бы чуть не умер от холода. В потолке комнаты была дыра, откуда холод проникал как угодно, но мой друг бы прилетел из Рима раньше положенного и спас бы меня сначала уложив в больницу, а потом разрешив жить у него. Но привычка шмыгать носом при любом дуновении ветра всегда бы тревожила меня с тех пор.

Самые радужные воспоминания мои были бы о тех днях, когда мы проводили время все вместе в загороднем доме моего близкого друга. Когда мы гуляли у озера, играли в карты у камина и спали почти сутками. Обязательным воспоминанием была бы смерть пса, которого потом похоронили на кошачьем кладбище.

Нравилась бы мне сестра-близнец одного из моих сокурсников: такая высокая, кудрявая девушка, блондинка, желательно. Вся проблема была в том, что она встречалась бы с другом моего детства из той же чертовой Калифорнии. Поэтому я бы все списал на «не судьба» и иногда бы помогал ей с греческим. И французским, пожалуй.

В целом, все было бы хорошо и немножко грустно с нотками трагизма. Умирать бы я уехал в домик, доставшийся мне от дедушки где-нибудь на юге ЮАР около станции Калк Бэй. Смотрел бы на море как это положено и сожалел бы о том, как глупо Великая Римская Империя уничтожила саму себя изнутри.