Такая вкусная звездочка на небе...
Она родилась под утро, в холодную осень. В небе еще горела последняя звезда... ЕЕ назвали в честь нее. Жулдыз теперь ее зовут все. Она моя самая лучшая подруга. Всегда была для меня веселой,общительной и внимательной... но оказывается... скрытной. Сегодня пришла ко мне и рассказала о том, сколько боли она хотела бы поменять на чудо...
В детстве она глядела на ночное летнее небо. Все спали в это время. Только старенькая прабабушка таскала на спине свою Жулдыз. А она глядела на ту звездочку. Так хотелось дотянуться до нее... Она знала даже какая она на вкус... и свет той звезды был синий, серебрянный, тихий.
Прабабушка была всех роднее. И прадедушка тоже. Но она боялась их. Впрочем восьмерых их сыновей и восьмерых их дочерей она боялась больше
всего... Братья и сёстра научили маленькую девочку страху перед закрытой дверью, смерти, существовании всяких злых домовых, ведьм, джиннов и шайтанов. И все они жили дома в сундуках, темных комнатах, чуланах,в чердаках,в подвалах... Стоило ей заплакать, как появлялись все эти страшные существа. А и плакать нельзя, потому что эти страшилки должны незамедлительно появиться... А если и это не помогает, значит надо ей помочь заткнуться... Они (браться и сёстра) , по-моему, соревновались друг перед другом, кто сделает это лучше другого: били не жалели девочку, конечно, когда прадедушки дома не было. Всем надоедал её бесконечный плач, и чтоб прекратить его, каждый зашедший из них прикладывал к этому ручку, а то и ножку. И даже муж одной из сестер обнаглел, тоже ударил: все равно некому защитить черный лохматый комочек: её так и обзывали Чернушкой! А в семье как назло все были белокожие высокие с прямыми ногами и носами. Нос у Чернушки, к сожалению, рос с каждым плачем ее. Так ей объясняли, почему нельзя плакать, когда бьют." Битие" определяет сознание - так объяснял брат, смеясь. Сознание у Чернушки не просыпалось, а тупело и цепенело при их виде, а особенно... была у них сестра высокая и красивая Софья - у нее были длинные красивые пальцы и крепкие красные ногти, они безжалостно щипали тело и больно стукали по голове. .. Софа всегда особенно не любила Жулдыз. Почему то другие дети были неприкасаемы, они были любимы, их нельзя было обижать...Аааа!!! Так у них были отец и мать же рядом! (Как я не догадалась сказать Жулдыз об этом!) Но она то не догадывалась о своей никчемности и продолжала гордиться своими псевдобратьями и псевдосестрами, как прадедушка учил, любить их надо, младшая ведь, молчать надо...
А молчалось лучше всего под кроватью: там тесно - пол, сразу кровать, сзади стена... а лучше не оглядываться, тогда шайтаны на тебя смотреть не будут. И остальным хорошо без Жулдыз. Она может любить их издалека, из-под кровати.
Жулдыз меня горько спрашивала, не сдерживая долгожданных слез и рыданий: когда это забудется? Я простила, я не обозлилась, но я не ЗАБЫЛА!
Потому что БОЛЬ осталась. И Страх тоже.Когда это забудется? Тот вкус звездочки она никогда не ощущала, но откуда он взялся? Жулдыз говорит, что как только она посмотрела на звезду первый раз, она уже знала ее вкус. Когда это забудется? Она вдруг стала молча плакать, наверное как в детстве, без единого звука, но уже, вероятно, без страха, что будет расти нос. Я не знала, что ответить моей Жулдыз. Я подумаю, что ей сказать. А сейчас я просто молчаливый слушатель. Завтра я сама пойду к ней поговорить.Она не все рассказала. У нее вкусный ароматный чай. - Не плачь!,- начну я. - Ведь ты сильная.