Таджикистан: разгромленные надежды

Если вы помните, по случаю годовщины разгрома и запрета партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) председатель Верховного суда республики Шермухаммад Шохиен заявил, что теперь понятие оппозиция следует исключить из нашего лексикона. Тем самым он еще раз подтвердил, что маски сброшены и режиму Эмомоли Рахмана больше нет надобности рядиться в демократические одежки.

Это признание по-своему весьма показательно. Во-первых, главный таджикский судья не на свою колокольню забрался. Политика не его епархия. Он, как слуга Фемиды, вроде бы, должен стоять над противостоянием политических оппонентов, отслеживать и требовать, чтобы любые решения, поступки и действия соответствовали действующим законодательным нормам. Но своим заявлением председатель Верховного суда Таджикистана ясно дал понять для него главная задача не добиваться торжества закона, а верно служить диктатуре Рахмона, что судебная система республики в ее руках лишь один из инструментов во властной вертикали режима. Поэтому Шермухаммад Шохиен не оговорился. Тут тот случай, когда нет «тормозов» и чего не ляпнешь ради того, чтобы продемонстрировать свою холопскую преданность.

Во-вторых, этим заявлением Шохиен фактически признал, что является в одном лице организатором судилища и палачом над партией и ее членами. Напомним, что, не предъявив общественности каких-либо доказательств, в сентябре прошлого года Верховый суд республики запустил механизм репрессий в отношении ПИВТ и ее членов, признав партию экстремистско-террористической организацией, и запретил ее деятельность. Это Верховный суд дирижировал судилищем над сотнями членами партий и ее сторонников, большинство из которых в июне текущего года были приговорены к тюремным срокам от 10 до 28 лет, а самые известные партийные функционеры, которых удалось схватить, лишились свободы пожизненно.

Поводом для расправы послужил военный мятеж, организованный бывшим заместителем министра обороны Абдухалимом Назарзодой в сентябре 2015 года. Власти довольно быстро сообразили, что представился удобный случай обвинить в причастности к попытке государственного переворота ПИВТ и разгромить это единственное реальное и легитимное политическое объединение. Они его не упустили. А дальше события развивались в лучших традициях сталинских репрессий 37-го. Сколько сторонников ПИВТ, насчитывающей более 60 тысяч членов партии оказалось в застенках, до сих пор доподлинно неизвестно. Массовым гонениям и преследованиям также были подвергнуты члены семей активистов ПИВТ. В отношении адвокатов обвиняемых, не побоявшихся публично заявить, что их подзащитные подвергаются на допросах пыткам и издевательствам с целью получения от них признательных показаний, незамедлительно возбуждались уголовные дела, и некоторые из них затем делили тюремные нары со своими подопечными. Закрытый и скоротечный суд лишь усилили подозрения, что обвинения о причастности ПИВТ к попытке государственного переворота шиты белыми нитками.

Неслучайно же некоторые наблюдатели обращают внимание и сравнивают неудачную попытку военного государственного переворота в Турции с путчем в Таджикистане. Турецкий президент Эрдоган сумел удержать власть и подавить мятеж военных во многом благодаря тому, что тысячи его сторонников вышли на улицы и своими протестами блокировали автотранспортные артерии. Спрашивается, неужели ПИВТ, будь она в сговоре с Назарзодой, была не в состоянии в назначенный час «Х» вывести тысячи своих людей на городские улицы и площади. Да, без проблем. Но ни один из активистов ПИВТ, ни одна ее молодежная группировка не были замечены и уличены в сентябрьских событиях. Более того, руководство партии, не дожидаясь развязки, оперативно выступило с осуждением попытки государственного переворота и заявлением о своей непричастности к нему.

Не помогло. Судьба ПИВТ была предрешена еще в марте 2015 года, когда на выборах партия не вошла в парламент, и для всех было очевидно, что без фальсификаций тут не обошлось. ПИВТ была второй по численности партией в стране после президентской Народно-демократической партии Таджикистана (НДПТ). Только в трех из 81 района не было местных отделений ПИВТ. В каждом местном офисе партии работало не менее 8 сотрудников аппарата на освобожденной основе. Большой аппарат позволял бы ей контролировать ситуацию во многих районах страны. ПИВТ была очень сильна и популярна в Согдийской области, в Хатлоне,и в Душанбе, не говоря уже о Горном Бадахшане. Поэтому мало кто сомневался, что партию попросту «зарубили» и не дали пройти в парламент.

Что потеряла страна и мир без всяких на то преувеличений с изгнанием ПИВТ с легальной политической площадки? Трагический опыт Ирака Ливии, Йемена, где на смену, свергнутым авторитарным режимам пришли гражданские войны, междоусобица и вакуум власти готовый заполнить радикальные исламисты всех мастей, дал повод для утверждений, что лишь твердая рука способна обеспечить стабильность и порядок в мире ислама. Немало вполне авторитетных и серьезных ученых мужей по истории распространения ислама, по выдержкам из Корана подводят научное обоснование под тезис, что радикализм – неотъемлемая часть крайне консервативной и догматичной веры, которая огнем и мечом распространялась по планете. Этот вывод находит свое подтверждение в том, что в мире ислама, где доминируют авторитарные режимы, оппозиция сплошь и рядом представлена исламскими радикалами. Попытки же «вылепить» из умеренных исламистов нечто похожее на христианских демократов тоже пока оказываются тщетными.

Возможно, первой такой ласточкой могла стать ПИВТ. Какие бы ярлыки власти на нее не вешали и не пытались поставить знак равенства между партий и исламскими радикалами, лидер партии М. Кабири не устает заявлять, что главной целью ПИВТ является не создание исламского государства, а развитие исламского общества и институтов демократии в Таджикистане. Но теперь после разгрома ПИВТ этим надеждам не суждено сбыться.